И вновь? Рассказы

Моя мама всегда говорит, что жизнь устроена неправильно: дети рождаются такими приятными и милыми, а старики уходят из жизни физически непривлекательными, надо, чтобы было наоборот - тогда уход за стариками перестанет быть такой тяжкой обузой... :) Я ей обычно возражаю, что тогда никто не захочет рожать детей, а кроме того, отпадет внезапность смерти - всегда будет понятно, как долго протянет человек, если приметы младенчества ускорятся, Но, похоже, эта идея витает в воздухе, поскольку вслед за Фицджеральдом с его живущим в обратную сторону Бенджаменом Баттоном ирландский классик Шон О’Фаолейн задумался о том, что будет, если человеку дать вот такой обратный шанс... И вот, спасенный от столкновения с грузовиком в 65 лет, Роберт Бернард Янгер начинает свою вторую жизнь той же длины, только в обратную сторону. Из неприятностей нового шестидесятипятилетия заметно только одно - у него отняли память. Так что он не помнит, кем был раньше, как жил и кого любил. Ах, да, еще он точно знает, сколько проживет. Шестьдесят пять лет, из которых несколько последних точно будет нуждаться в чьей-то помощи и заботе. Поскольку пока все вокруг стареют, а он в каждый день своего рождения становится на год моложе... Роберт, или как его скоро начинает называть найденная любовница - Бобби, по профессии - журналист, но заниматься своей работой он на протяжении своей второй жизни почти прекратит. Нет, что-то он, конечно, пишет, но вовсе не карьера занимает все его силы... Удивительно, но главным делом его жизни становится любовь к женщинам одной семьи в нескольких поколениях. И поначалу мы даже боимся инцеста, поскольку последовательно крутя романы сначала с матерью, потом с дочерью, а потом и с внучкой - немудрено бы затесаться к ним в родственники. Но автор не ищет такого развития событий, так что все романтические истории развиваются хотя и довольно странно, но без гнилостного привкуса. В романе настойчиво звучит еще одна тема, которая, признаюсь, озадачила меня только в этом году. Как-то никогда я не задумывалась, что Ирландия получила независимость от Великобритании даже позже Индии, только в 1949 году. И вот нынешний год стал для меня таким европейско-историческим открытием. Сначала Макдонах с его переназванием местностей с кельтских на английские, потом Льоса, герой которого отчаянно бился за свободу Ирландии, а теперь вот О'Фаолейн, у которого ирландские патриоты являются обязательной деталью пейзажа. Эх, а ведь ИРА, о которой еще писали газеты нашего детства, не так давно считалась не умалишенными террористами, а вполне себе борцами за свободу и независимость... Быстро проходит жизнь, слишком легко мы забываем вчерашнюю историю. Видимо, поэтому журналист Янгер и перестает интересоваться своей журналистикой. Он понимает, что все проходит, забывается и непрерывно искажается, поэтому в любой жизни важно только то, что "здесь и сейчас", то, что ты создаешь и ощущаешь. И все дополнительные 65 лет он ищет любви, он переживает и размышляет, он делает практически то же, что герой Пруста в его "Под сенью девушек в цвету" - он фиксирует каждое изменение в своем чувстве, он изучает его шаг за шагом. История не бесспорная, но очень любопытная. И написана прекрасным слогом (спасибо переводчикам), и содержит множество отсылок к другим книгам и авторам, что я очень люблю... А еще в этом сборнике собрано четырнадцать рассказов. Из них мне очень понравились три - "Шубка", "Мания преследования" и "Неверная жена", и чуть меньше - "Человек, который изобрёл грех", "Единственный верный друг", "Одной породы" и "Дивиденды". То есть, как минимум, половина оказалась очень неплоха. Что первый из названных - о том, как женщина непроста в своих самых простых и материальных желаниях, и последний - о простодушной (или слишком хитрой) старушке, которая хоть и продала акции, но дивидендики-то с них не продавала, так что давайте их скорее сюда. В общем, с одной стороны, это ирония, а с другой - очень точно подмеченные черты характера, причем не только и не столько ирландского... Словом, я удивлена, что у этого интересного сборника, и у этого яркого автора так мало читателей (всего 15 на сегодня). Он может вам понравиться, если не бесконечными отсылками к романам и стихам других ирландцев, то хотя бы пристальным вниманием к вечным темам, к хрупкому миру человеческой души. Так пронзительно он описывает финал ста тридцатилетней жизни Роберта, что ради одного этого стоит осуществить изумрудное знакомство с этим необычным ирландским автором.

Знаешь историю о двух друзьях, которые всю жизнь вели тяжбу в суде из-за какой-то глупости? Напоминает что-то, правда? Или история о таком человеке, который пресытился городской жизнью и стал жить в деревне? Вспоминается? Что-то прям школой отдает? А приходят на ум рассказы, которые вот прям до анекдотической ситуации сведены? Ну что, пришло озарение? Ну конечно! Это ж Гоголь! Какой там Чехов?!

Мне еще на стадии представления рассказчика начали втирать что-то про Чехова. И про (!) Бабеля. И все заливает, мол, в Ирландии он пользовался популярностью. Какой-то просоветченный хрен! И втирает мне, и втирает! Мол, писатель-реалист. Мол, выводит на чистую воду этаких типичных ирландцев, которые обязательно католики, патриоты и шутники. Да еще жертвы гегемонии Британской империи.

Ну, заканчивает он, наконец, свою нудню, и тут выходит этот. Говорит, расскажу вам одну историю длинную и несколько коротких. Хотелось бы начать с длинной, чтобы потом повеселить публику коротким, так сказать жанром… И тут все взбудоражились: давай, мол, веселуху! А он же старикан, ему свой мотор еще разогреть надо. А еще пафоса подбавить перед основной речью. Так что все разговоры о претензиях к национальным стереотипам начались с того, как этот старый хрыч стал рассказывать о своей молодости, когда служил в рядах ирландских волонтеров во время освободительной войны. И все так лирично, прям чувствовалось, что правду говорит. Кажется, снова прислушивался к тревожным звукам, и услышанное превращал в фугу. И все бы хорошо, да закончилась его фуга мацаньем за сиську! Вот старый пошляк! И ладно бы, если можно было списать на воспоминания молодых лет. Так нет же! У него и самая недавняя история все о том же!

Жил, говорит, такой ирландец по имени Б.Б., которому боги решили дать шанс прожить жизнь еще раз, да только наоборот, молодея, и при условии, что в ней все окружающие люди будут дальними родственниками и такими же далекими знакомыми, память обо всем близком сотрется. Думаешь, Б.Б. – это Бенджамин Баттон? Ага, счаз! Роберт Бернард Янгер это! Кстати, весь жизненный опыт ему оставили. По-моему, неплохо! Плохо то, что идея явно украдена у Фицджеральда, размышления о жизни, сводящиеся к покорности судьбе, да и вообще хаотичность повествования о ста тридцати годах жизни «Бойню номер пять» Воннегута, а то, чему посвятил свою жизнь этот самый Янгер вообще банальщина. Ну и знаешь чему? Догадываешься? Ну, естественно, бабам! В смысле, своей любви к ним. Сначала вся его жизнь заполнена очаровательной любовницей еще из прошлой жизни, своей ровеснице. Потом – ее дочери, а дальше внучке и еще какой-то родственнице из уехавших в США ирландцев. И ладно бы был слизан только сюжетный ход (попытка О'Фаолейна покрасоваться перед уехавшим в США ирландцем с целью написать настоящую ирландскую историю?), так ведь этот Янгер весь роман пишет письма своим возлюбленным, тупо списывая их из сборника любовных писем известных писателей! Вопросом, кто он таков, он мало интересовался: его полная родословная была предоставлена за счет поисков своих корней и ветвей американского ирландца, а вопрос, чего он достиг к пику своей жизни, отпал из-за погони за юбками. Янгер просто осознал, что действительность только перевирается памятью, опыт тоже подделка памяти, проще всего обманывает близость и привычка, а значит, нет ничего подлинней текущих душевных переживаний! И, знаешь, что он сказал? Что верно будет и наоборот: особенно памятливы бесчувственные люди без капли сопереживания. И это он заявляет от лица репортера, досконального регистратора фактов!

Вот уж действительно, короткие рассказы не только веселили, но содержали хоть какой-то смысл! Особенно порадовал про бабку, которой посоветовали вложить наследство в акции и получать с них каждый месяц дивиденды. Бабка эта привыкла к ежемесячной получке, продала акции обратно и кое-что себе прикупила на вырученную кучу денег. Только вот приходить в конторку не перестала, ибо «дивидентики-то она не продавала!» Да еще один о заболевшем мужчине, который от нечего делать Католический словарь стал читать и взбаламутил своими вопросами всю округу. Ну ладно, и про девушку, оставившую себе напоминанием письмо, было очень даже неплохо! Большинство остальных рассказов были аналогичными зарисовками из жизни провинциальных и не очень ирландцев, которые с той же уверенностью могли быть историями и о русских, и о любых других национальностях. Вот тебе и реализм!

Ну, и что ты думаешь, не нашла я ничего ирландского во всей этой общечеловеческой белиберде? Как же! Нашла! И День Святого Патрика нашла! Два раза даже! Оба в длиннющей истории про того Б.Б. сто тридцатилетнего: у него день рождения был 17 марта. Намек на то, что Ирландия такая же потерянная, как и герой? Хрен знает! Во всей истории сплошные упоминания Джойса и Йейтса. Да все о жизни, а не об Ирландии. В поисках национального тут были в который раз потоптаны евреи. А об Ирландии – в рассказах (особенно тех, что про юбки!). Да и то чуть: что кеаррбух – это по-ирландски лудоман; что ирландцы ездили летом в горы изучать ирландский язык, пока их не развратили католические священники; что ирландцам верить нельзя, потому что они пустозвоны и вообще любители приврать; что ирландки бесполые, а мужчины ими интересуются постольку-поскольку, так как бояться; что все ирландцы – двойственные люди, что бы это ни значило и какие противоположности друг другу не противопоставлялись; что в колониальные времена мальчиков воспитывали в протестантской вере, чтобы получить наследство; что никакого юмора у ирландцев на самом деле нет, а все «смешные» истории заканчиваются не удачной иронией, а реалистичной развязкой проблемы совсем не в трагическом ключе (ну прям классическая комедия!); что почему-то и ирландцы, и ирландки помешаны на лошадях, что либо срывают сердце на ипподроме, либо посвящают им оное, либо хранят в тайных ящичках эротические фотографии с женщиной и лошадкой (!), а пиво "Гиннес" обладает омолаживающим эффектом. Только вот не будет ли это очередной подделкой национального характера, потому что это подметил очередной национальный писатель-«реалист»? Не будь ирландцы врунами, может, и перестали бы оставаться безутешными романтиками в поисках самих себя в междумирье распавшейся Британской империи.

Is mise le meas.

Томик ирландца Шона О’Фаолейна открывает роман «И вновь?», написанный в виде дневника человека, которому в 65 лет боги в порядке эксперимента даровали возможность прожить вторую жизнь, только задом наперёд – всё молодея и молодея, пока «в зрелом нулевом возрасте» его «не затянет обратно материнская утроба Времени». Олимпийцы бесстрастны, и за дополнительные 65 лет жизни Бобби пришлось заплатить жизнью маленькой девочки… По условию контракта герой был лишён памяти о том, кто он такой, сохранив лишь общие представления об окружающем мире. И, если первую свою жизнь он отдал журналистике, то в новой, реверсивной, жизни, он уделяет работе всё меньше пыла, всё больше занимается самокопанием, пытаясь найти (или создать?) себя и наслаждается любовью трёх поколений женщин. Сказать, какой Бобби делает вывод о смысле своей жизни на пороге «материнской утробы Времени», – значит лишить потенциального читателя интриги. Несмотря на неправдоподобное допущение, лежащее в основе сюжета, и на то, что действие длится до 2030 года, роман «И вновь?» (завершённый автором в 1979 году) нельзя назвать фантастическим. Этому элементу О’Фаолейн не даёт развития, ему интереснее поразмышлять о смысле жизни, об индивидуальности, о межличностных отношениях. Так что роман является притчей о человеческой жизни. В начале книги мне подумалось, что финал книги будет непременно трагичным, но я ошибся. Его можно назвать грустным, печальным, но он, тем не менее, жизнеутверждающий. Наверное, это правильно. Каюсь, я не мог распознать на страницах романа те «литературные ассоциации и аллюзии, цитаты явные и скрытые», о которых пишет автор предисловия к книге. Не позволил уровень образования и эрудиции. А стилем – слегка ироничным, не лёгким, но и не тяжеловесным – я наслаждался. Однако гораздо больше понравились мне рассказы, составившие вторую часть тома. Это – нечто совершенно другое, намного более чёткое, и, если уж Элис Манро сравнивают с Чеховым, то куда больше это сравнение подходит для О’Фаолейна. Яркие образы, точное знание психологии людей, лёгкий юмор, интрига – вот черты, характерные для его рассказов, в которых он касается болезненных для ирландцев вопросов – религиозности, ирландского самосознания, борьбы за независимость. А сами герои рассказов отнюдь не кажутся непонятными ирландцами из далёкого прошлого. К сожалению, у Шона О’Фаолейна на Лайвлибе очень немного читателей. Хотелось бы призвать прочесть, в первую очередь, рассказы этого автора, хотя и роман «И вновь?», безусловно, заслуживает внимания.