Простаки дома. Простаки за границей (сборник)

Короткая, легкая и, как всегда у Твена, с хорошей долей юмора история. Сначала кажется, что речь о главном герое, который просто хочет поспать, но вместо сна сталкивается с привидением, а на деле — весь фокус в самом призраке, а точнее в "Кардиффском Исполине".

На первый взгляд — обычная комичная история, но весь юмор, как водится у Твена, держится на контексте. Без исторической справки про этого самого Исполина вообще непонятно, зачем всё это и в чём шутка. Спасибо переводчику и сноскам — всё разжёвано и объяснено, даже Гугл открывать не пришлось.

Когда понимаешь, кто такой Кардиффский Исполин и как его "разоблачение" связано с мистикой и аферами, рассказ заигрывает новыми красками. В итоге — не просто история про неудачную ночь, а тонкая насмешка над доверчивостью публики и любовью к сенсациям. Твен, конечно, тот ещё шутник.

С детства у меня остались самые теплые впечатления о творчестве Марка Твена, поэтому узнав в прошлом году, что у него есть книга путевых заметок, я сразу захотела её прочитать. Приобрела и поставила на полку, ждать своей очереди. И вот, я её прочитала. Книга интересная, Твен с юмором описывает свое путешествие в компании соотечественников. На пароходе они отправляются через Атлантический океан посетить "старушку Европу". Их путь пролегает по акватории Средиземного моря, с заходом в Черное море. Одесса напомнила Марку Твену родину:

По виду Одесса точь-в-точь американский город: красивые широкие улицы, да к тому же прямые; невысокие дома (в два-три этажа) - просторные, опрятные, без всяких причудливых украшений;

и т.д. Несмотря на то, что многое в путешествии американскому туристу нравится (например, французские поезда), многое вызывает и недоумение, а главной претензией является то, что "это не Америка". Фи, господа. В Италии Твен устает от картин, которые его не впечатляют, как и бесконечные мощи святых. Зато архитектурные шедевры не оставили его равнодушным. Вот что он пишет про Миланский собор:

Как он чудесен! Такой величественный, торжественный и огромный! И в то же время такой изящный, воздушный и легкий! Громадное, тяжелое здание - и все же в мягком лунном свете оно казалось обманчиво хрупким, рисунком мороза на стекле, который исчезнет, если на него подышать. Как четко выделялись на фоне неба острия бесчисленных шпилей, какими узорами падали их тени на белоснежную крышу! Он был видением! Чудом! Гимном, пропетым в камне, поэмой, созданной из мрамора!

Кроме европейских стран путешественники посетили север Африки, а также совершили паломничество по библейским местам. Очень интересно было читать о туристах, путешествовавших более 150 лет назад, и их впечатлениях. Но при этом книга несколько утомила. У меня не получалось читать ее помногу, поэтому чтение растянулось почти на все лето. Но всё равно это был чудесный опыт.

Работа проделана мощная: как писательская, так и читательская. Читать книгу нужно порционно, ведь и писалась она как серия отдельных репортажей, взахлёб не получится — слишком насыщена она событиями, информацией, отсылками к справочной и художественной литературе избранного всегда популярного жанра путевых заметок.

Человек – прирожденный кочевник, дух кочевничества заложен был еще в Адаме, передался патриархам, и как ни воспитывала нас цивилизация, за тридцать веков ей не удалось вытравить из нас этот дух. В кочевой жизни есть своя прелесть, и, однажды вкусив ее, человек вечно будет к ней стремиться.

Да и географический охват весьма обширен: от Нью-Йорка до Палестины. Собственно паломничество в Святую землю и есть главная цель «увеселительного путешествия». Но настолько ли оно увеселительно? Действие происходит в 1867 году, поэтому никаких патентованных курортов со звёздными отелями и ол-инклюдом не предоставляются, а некоторые части маршрута даже сопряжены с реальной опасностью. Но ничто не может помешать задуманному хаджу. Название в русском переводе несколько однобоко: слово innocent не столько простак, сколько неискушённый, невинный, наивный. Именно в этом значении оно обыгрывается автором.

Иной раз всю жизнь не можешь отделаться от впечатлений, полученных в детстве.

А на поверку оказывается, что детские стереотипы несоразмерны с тем, что их создало — на самом деле всё куда неказистей и требует масштабирования. Правда и неискушёнными сынов американского практицизма тоже трудно назвать. Недаром практически всё созерцаемое переводится в долларовый эквивалент, выбранное судно, пароход Квакер-Сити, то самое, что было изображено на пятидолларовой купюре (такова же цена одного дня), а сам круиз финиширует «в родной гавани у подножия Уолл-стрит». Но, какое бы значение не вкладывалось в innocent,

Путешествия гибельны для предрассудков, фанатизма и ограниченности, вот почему они так остро необходимы многим и многим у нас в Америке. Тот, кто весь свой век прозябает в одном каком-нибудь уголке мира, никогда не научится терпимости, не сумеет широко и здраво смотреть на жизнь.

И, конечно же, Марк Твен не был бы Марком Твеном, если бы не наполнил содержательное повествование сатирическими выпадами к туристическому бизнесу на местах, схоластическим доказательствам святости, фабрикованию артефактов, а также энтузиазму самих туристов в ведении путевых дневников, собирании (откалывании) сувениров выражению восторгов и высказыванию суждений об увиденном заранее заготовленными (как правило заимствованными) клише.

В святых местах мы не думаем; мы думаем потом, лежа в постели, когда весь блеск, и шум, и сумятица остались позади, и мысленно мы снова стоим перед почитаемыми памятниками прошлого и вызываем в своем воображении призрачные картины далекой старины.

Интересно было бы сейчас, полтораста лет спустя, чтобы кто-нибудь проделал тот же маршрут с опорой на «Простаков» (причём не с Гугл-мапом) и предоставил свой отчёт, если только хватит таланта. Помимо того, что было бы забавно сопоставить, думаю, и новых тем для сатиры нашлось бы предостаточно!