Познать себя в бою. "Сталинские соколы" против асов люфтваффе 1941-1945 гг

Радостным событием для меня в эти дни было появление в штабе давнего друга по учебе в авиашколе в Перми Кости Пильщикова. После дружеских объятий спросил у него:

— Костя, почему ты в американской форме?

— Лагерь военнопленных, где я был после того, как меня сбила в конце войны зенитка, захватили американцы. Переодели нас, группу летчиков, в свою форму и хотели принудительно отправить в Англию. Но мы сбежали и пробрались к нашим войскам.

Пильщиков сообщил, что ему известно о нахождении в одном из наших пересыльных лагерей в Чехословакии Ивана Бабака. Срочно провели поиск в лагерях. И однажды я привез изможденного, со следами ожогов Бабака в его родной полк. Много было радости у боевых друзей.

Попытки же вражеской группировки вырваться на запад создавали тяжёлое положение для нашего попка в Юттерборге. В один из дней зенитчики, готовившие позицию для своей батареи на границе лётного поля, вдруг обнаружили изготовившихся в лесу для атаки гитлеровских пехотинцев. Секунды потребовались бывалым воинам, чтобы открыть огонь. На аэродроме была объявлена боевая тревога. В отражении нападения принял участие и технический состав полка.

Низкая облачность не позволила в тот раз взлететь и наносить по противнику групповые штурмовые удары с воздуха. Поэтому большая часть самолётов была быстро приспособлена вести огонь со стоянок. Лишь небольшое количество истребителей с опытным лётным составом поднялось в небо. В дело пошли и находившиеся на аэродроме немецкие самолётные контейнеры с мелкими осколочными бомбами. Вооруженцы быстро приспособили их для подвешивания к нашим истребителям.

Получив сообщение из Юттерборга о сложившейся обстановке, офицеры штаба дивизии сразу же связались с танковым корпусом, попросили помочь. Свои группы истребителей поднимать из Котбуса не позволяла очень низкая облачность. На бреющем полёте я всё же прорвался в Юттерборг. К этому времени полк мощным огнём отразил вторую атаку гитлеровцев. Тяжёлого вооружения у противника не было: побросали в лесах и болотах. Это помогло авиаторам.

Оборона аэродрома командованием полка была организована правильно. Она обеспечивала отражение вражеских нападений днём. Но на ночь положение складывалось незавидное. Мы понимали, что, используя темноту, противник своей массой сомнёт оборону и, как следствие, могут быть уничтожены самолёты и нанесён большой урон личному составу. Пришлось ещё раз звонить танкистам. У них тоже свободных сил не было, но они сделали всё, что могли.

К вечеру, когда уже с сомнением поглядывал на дорогу, к аэродрому подошли самоходка и взвод танков. Их с ходу ввели в дело. Огонь из орудий по опушке леса дал высокий эффект. Оттуда вскоре начали выходить с белыми платками в руках солдаты и офицеры. Сдалось в плен около трёх тысяч. Остаток ночи прошёл спокойно. Лишь кое-где завязывалась перестрелка с мелкими группами врага, пытавшимися просочиться через аэродром.