Шли вперед - пришли назад: избранные стихотворения

«Олег Григорьев был мастером достаточно загадочного литературного жанра под названием „черный юмор". Он и сам был живым воплощением этого жанра. Когда мы поминаем черный юмор, то понимаем, что его комический эффект всегда идет от противного: вроде бы то, о чем говорится, должно вызывать отвращение, а

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,1

25 оценок

5
48%
4
32%
3
12%
2
4%
1
4%

Ваша оценка

Прочитали 25Хотят прочитать 47

Рецензии

Algiz
3 марта 2011
На отшибе неприличный

Здесь за Пряжкою рекой

Сумасшедший дом кирпичный

Нарушает мой покой.

За высокою стеною

В стороне от глаз людских

Вдруг взрывается порою

Хохот тяжелобольных.

В пиджаках, в штанах суровых

Сумасшедшие сидят.

Ну а если ты здоровый –

Это просто сущий ад.

Визги, горькие метанья,

Как на бойне рев коров.

Индюшачьи бормотанья,

Бесконечный женский рев.

Хармс погиб в пустыне этой,

В склеп живых сюда сойдя,

Живописцы и поэты...

Вот сподобился и я.

За высокою стеною,

Как бессмысленный кураж,

Вдруг взрывается порою

Невеселый хохот наш.

Сокрушаюсь. Неужели Григорьев столь незаслуженно всеми забыт?
мне очень близок этот поэт-оборванец. Может, потому, что не понаслышке знаю, каково приходится подобным ему маргиналам, а может, из любви к Хармсу. Ведь Григорьев, не отрицая всей его самобытности, во многом отразил в своем творчестве светоч хармсковского абсурда.
Стоит также заметить, что Григорьев более чем успешно поспособствовал развитию народного чернушного фольклора.
Известная многим "страшилка":
Я спросил у электрика Петрова:
Ты зачем надел на шею провод?

Ничего Петров не отвечает,
Только тихо ботами качает...

вышла из-под его пера. Впрочем, это лишь одна из граней творчества. В целом, Григорьев , как и Хармс, промышлял лихими лимериками о советском невеселом житье-бытье. Фигуранты его черноюморных этюдов - люди с общественного дна: пьяницы, юродивые, уголовники, чернорабочие. Зарисовки из жизни - неказистой, неудобной, но настоящей. Как у Бодлера:
И, смело шествуя среди зловонной тьмы,
Мы к Аду близимся, но даже в бездне
Мы без дрожи ужаса хватаем наслажденья.
Не пир во время чумы, но легкая невменяйка среди зараженного логикой мира.
Лирика конгруэнтна Ерофеевскому роману-поэме "Москва-Петушки". Те же ситуации, тот же лукавый сюр. Наивные, незамысловатые, но содержательные и цепкие строки.
Можно писать еще долго, страстно, восторженно и обожательно, но у меня никогда не хватало терпения на развернутые труды.
Засим, скромно признаюсь в любви незаслуженно забытому Олегу Григорьеву с его трогательно-отчаянными стихотворениями о болях и радостях земных. Уж каких достались.
Смерть прекрасна и так же легка,
Как вылет из куколки мотылька.
Читать далее
7 понравилось
468