Ремесло. Иностранка

Сергей Довлатов - один из наиболее популярных и читаемых русских писателей конца XX - начала XXI века. Его повести, рассказы и записные книжки переведены на множество языков, экранизированы, изучаются в школе и вузах. Удивительно смешные и пронзительно печальные довлатовские вещи давно стали классикой. "Отморозил пальцы ног и уши головы", "выпил накануне - ощущение, как будто проглотил заячью шапку с ушами", "алкоголизм излечим - пьянство - нет" - шутки Довлатова запоминаешь сразу и на всю жизнь...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

210 оценок

5
60%
4
28%
3
8%
2
4%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 253Хотят прочитать 157

Рецензии

Oksananrk
26 июня 2020
Ремесло Сергей Довлатов
Прочитала еще одну книгу Довлатова. Понравилась. Книга на 100 процентов автобиографическая - описывает становления писателя, его мытарства, критика и запрет в СССР. А также работа в США - в издании "Новый Американец", поиск и осознания себя.
Довлатов поднимаем очень трудный вопрос "запрещенного гения", как много авторов, которым отказано в издательстве в СССР по политическом причинам, оказавшись в Европе и США, оказываются не гениями, а "хорошими середнячками". Это может сильно ранить и оказывается, что свобода это еще не все! Весь давая свободу всему хорошему и светлому - вместе с тем демократия дает свобода и всему плохому и темному. Добро и зло в равных правах.
Очень хорошим приятным открытием из книги, стало то,что к середине 80-х годов Довлатов добился огромного читательского успеха. Журнал «New Yorker» предложил советскому эмигранту сотрудничество — до этого единственным русским писателем, печатавшемся в престижном издании, был Набоков.
Вместе с тем, было и 2 очень печальных для меня открытия, первое то что автор страдал алкоголизмом долгие годы (что трудно не заметить читая его книги).
И второе, книга "Ремесло" завершается очень воодушевленной речью автора, полной надежд и планов. Дата -1984 год. Сергей Довлатов ушел из жизни в 1990, в возрасте 48 лет. Это большая потеря и трагедия. Перед смертью он страдал депрессией и практически все его книги были посвящены родине - в которой он так и не побывал после эмиграции, падение которой он так и не увидел (распад СССР)...

Березы, оказывается, растут повсюду. Но разве от этого легче?

— Матерей не выбирают. Это моя единственная родина. Я люблю Америку, восхищаюсь Америкой, благодарен Америке, но родина моя далеко. Нищая, голодная, безумная и спившаяся! Потерявшая, загубившая и отвергнувшая лучших сыновей! Где уж ей быть доброй, веселой и ласковой?!..
Читать далее
Содержит спойлеры
101 понравилось
8
2K
be-free
20 февраля 2012
Удивительно, что в мире столько стран и столько национальностей, столько языков и столько разных традиций и культур! С одной стороны мы все люди, все похожи между собой, но с другой - очень сильно отличаемся менталитетом и национальными чертами. Например, принято считать, что англичане - снобы, немцы - скупердяи, итальянцы чересчур эмоциональны, скандинавы, наоборот, сдержаны в эмоциях. Но мне кажется, что все это глупость жуткая! И, как человеку проживающему заграницей и постоянно сталкивающемуся с проблемой приписывания каких-то ложных национальных черт именно мне, меня это просто бесит! Когда два года назад мне захотелось поработать летом в туристическом магазине, хозяин лавки сказал: "Буквально через пару месяцев ты научишься различать с первого взгляда все национальности". А я за весь сезон так и не научилась. И до сих пор не умею этого делать, откровенно говоря. Тем более, мне кажется, что в состоянии современного космополитизма это даже как-то неактуально. На нашем острове, наверное, половина жителей - иностранцы. Причем со всех концов света, начиная от Нигерии и заканчивая Доминиканской республикой. Большинство этих иностранцев - женщины, то есть иностранки, которые вышли замуж за греков. Соответственно, последние несколько поколений острова вообще непонятно какой национальности. Так неужели до сих пор это так важно? Тогда это становится еще и глупо. Но, слава богу, именно на нашем острове практически и не ощущаешь себя иностранцем, и это приятно. Нет, никто из нас не забыл, откуда приехал, и каждый по-своему гордится своим происхождением и чтит традиции, но теперь мы, в каком-то смысле, космополиты, и это прекрасно. Но вот еще буквально 30 лет назад все было совсем по-другому...
Маруся Татарович была дочкой влиятельных родителей, поэтому и детство у нее было счастливое, и окружение сплошь интеллигентное. И, казалось бы, жить человеку да радоваться, но нет. Хорошо ведь там где нас нет. Порадовалась Мария на родине, а потом и заскучала. А тут мода на эмиграцию. Вот на волне этой моды Муся с сыном и переехали в Америку. И тут-то она и поняла, что от добра добра не ищут, но не так-то просто было вернуться на родину в 80х годах (хотя сейчас это кажется абсолютным абсурдом). Пришлось Марусе учиться жить самостоятельно, привыкая к традициям нового общества.
Ура-ура! Теперь и я знаю, что такое проза Довлатова. Хорошая книга, жизненная, с юмором. Я бы сказала, что проза Довлатова мне напоминает синтез Рубиной и Веллера. Потрясающее чувство языка. Очень приятно читать. Получаешь удовольствие и от формы, и от содержания. Я и не сомневалась, собственно, что мне понравится. Но теперь первый шаг сделан, и я готова и к дальнейшему общению с писателем.
Читать далее
79 понравилось
29
1,6K
varvarra
14 мая 2018
К сожалению, наша жизнь пишется без черновиков ©
Не бывать тебе американцем. И не уйти от своего прошлого.
Это кажется, что тебя окружают небоскребы. Тебя окружает прошлое.
(из письма Довлатову)
Бывает такое чувство, когда читая произведения некоего писателя N, вдруг понимаешь, что делишь эмоции вместе с ним: расстраиваешься, злишься, разочаровываешься или радуешься... Как будто находишься с ним в одном теле. Засмеёшься над смешным, а сам смех - грустный, потому что знаешь: он грустит. Потом почувствуешь его неловкость, хоть читаешь совсем о другом. Когда за текстом видишь что-то большее, чем просто информацию о том или ином событии. Для себя я это назвала: находиться на одной волне с автором.
Последние несколько дней я находилась на одной волне с Сергеем Довлатовым.
Читая "Ремесло", небольшое автобиографическое произведение, понимала, что писатель старается быть честным и перед собой, и перед читателем. А это не так просто, в книге много фамилий, за каждой из которых - человек, не выдуманный, живой, а возможно, до сих пор живущий. И вольно или невольно каждый смотрит на них глазами автора. Иногда пристально всматривается: как я в случае с Бродским - моим любимым поэтом. И Довлатов здорово о нём сказал:

Бродский создал неслыханную модель поведения. Он жил не в пролетарском государстве, а в монастыре собственного духа.
Он не боролся с режимом. Он его не замечал. И даже нетвердо знал о его существовании.
Настоящее произведение состоит из двух частей, двух периодов: советского и американского.
О первом знала достаточно много, так как во всех своих рассказах автор обязательно делится личным. Иногда это просто мнения, переживания, впечатления, но часто факты из жизни. Служба в армии надзирателем на зоне вылилась в серию тюремных рассказов. Стимулом написания "Зоны" послужила экзотичность пережитого материала, взгляд Довлатова отличался, так как он увидел тюрьму через решётку, но с другой стороны:

Полицейские и воры чрезвычайно напоминают друг друга. Заключенные особого режима и лагерные надзиратели безумно похожи. Язык, образ мыслей, фольклор, эстетические каноны, нравственные установки. Таков результат обоюдного влияния. По обе стороны колючей проволоки – единый и жестокий мир. Это я и попытался выразить.
Многочисленные попытки издания этих пережитых лично, прочувствованных рассказов, и такие же многочисленные отказы, послужили первым несмелым толчком к мысли, что жить в Советском Союзе счастливо никак не получится. Ведь одной из обязательных составляющих этого сложного чувства является возможность реализовать себя, возможность заниматься любимым делом.
Публиковаться литератору в те времена было непросто и часто приходилось идти на сделку с собственной совестью. Автор приводит в книге разговор с Граниным, который посоветовал проникнуть в "щель между совестью и подлостью". И Довлатов однажды соглашается на такую сделку, пишет рассказ «По заданию» – "два авторских листа тошнотворной елейной халтуры". Зарабатывает хорошие деньги и стыдится этого творческого успеха всю оставшуюся жизнь.
В те времена каждый писатель выбирал свой путь: кто-то спивался, кто-то халтурил, кто-то уезжал...
Об американском периоде Довлатова знала мало. Это были сведения из "...Последней книги..." : воспоминания современников, критические статьи, рецензии из американской прессы...
Сергей рассказывает о попытках устроиться на новом месте в стране, которая так и не стала для него ни символом свободы, ни родным домом.
Объединившись с такими же литераторами, без знания страны и языка, без средств и связей, группа растерянных людей пытается создать свою газету.
Именно этот, газетный период, описан во второй части книги. Параллельно с неуспехами "Зеркала", автора ждут и первые публикации его рассказов в журнале "Ньюйоркер", его первые успехи.

Позже мы убедимся, что Америка – не рай. И это будет нашим главным открытием.
В конце дата: 1984.
Через шесть лет Сергея Довлатова не стало. Но хочется повторить слова Петра Вайля из его записок "Без Довлатова"

С его появлением день получал катализатор: язвительность, злословие, остроумие, едкость, веселье, хулу, похвалу.
Довлатов был живой, чего не скажешь о большинстве из нас.
Читать далее
74 понравилось
6
3,3K