Нет для женщины большего унижения, нежели сознание, что она чересчур поспешно отдалась человеку, не стоившему ее любви.

Конфликт между Марией Стюарт и Елизаветой лишен честной мужской ясности; это драка двух кошек, которые, спрятав когти, бродят вокруг да около и сторожат друг друга, – коварная и во всех отношениях нечестная игра.

Если ясное и очевидное само себя объясняет, то загадочное будит творческую мысль

Было бы заведомым анахронизмом переносить наши моральные взгляды назад, в эпоху четырехсотлетней давности: ведь стоимость человеческой жизни на протяжении различных времен и широт - понятие далеко не безусловное; каждая эпоха оценивает ее по-разному; мораль всегда относительна.

У морали и у политики свои, различные пути.

Марии Стюарт не исполнилось и пяти лет, а из-за нее уже рекой льется кровь.

Но такова ирония судьбы: едва лишь в политике в виде исключения блеснет ясная, разумная идея, как ее искажают неумным исполнением.

И все же каждая из них выполняет в этой борьбе свое назначение: Елизавета, как трезвая реалистка, побеждает в истории, романтическая Мария Стюарт -- в поэзии и предании.

Мария Стюарт — умирающий мир рыцарского средневековья, Елизавета — мир новый, нарождающийся. В их борьбе как бы изживает себя эпоха перелома.

Таков неисповедимый закон природы, что полярные ощущения где-то на высшем пределе сходятся.

Один из сонетов Марии Стюарт:
"Я для него забыла честь мою -
Единственное счастье нашей жизни,
Ему я власть и совесть отдаю,
Я для него покинула семью,
Презренной стала в собственной отчизне".

Власть не наследуют с кровью, а непрестанно завоевывают вновь и вновь в борьбе и унижениях.

Кто грудь ее ласкал, забыв на ложе сон, За эту красоту отдаст, не дрогнув, трон.

Глубоко вздохнув, повернулся он к стене и больше ни на что не отзывался. Спустя несколько дней его предали земле, и Мария Стюарт, еще не научившись видеть мир, стала королевой.

Неведение - великое преимущество детства.

Проводы - это всего лишь закатное сияние, последняя вспышка света на пороге ночи.

Сильные характеры крепнут благодаря возросшей власти (поскольку власть – их естественная стихия), слабые же гибнут под бременем незаслуженного счастья.

Тот, у кого своенравное сердце, не знает счастья и мира, идущих извне. Ибо в своем буйстве оно неустанно порождает все новые беды и неотвратимые опасности.

лучше королевская блажь, чем малодушная слабость