Владимир Соловьев

Одним произведением мне хотелось разом познакомиться с двумя русскими философами. Книга оказалась очень объёмистой и меня хватило только на 100 страниц биографии, почему не смогла читать дальше, я ещё напишу.

Биография написана на мой взгляд прекрасно. Владимир Соловьёв - сын известного историка "России с древнейших времён" С.Н.Соловьёва,  университетского профессора, ректора и декана историко-филологического факультета. И хотя ни один из них - ни отец ни сын не злоупотребляли этим фактом, я не случайно начинаю именно с этого. Владимир сумел проявить свой нрав с младых лет, не боясь "выпасть из обоймы" - он был рождён в этой "обойме". С ним считались. Поэтому он мог выражать несогласие с мнениями авторитетнейших людей. Он обладал блестящими способностями, оригинальным умом и потрясающим непостоянством. Случись кому признаться, что он разделяет взгляды Соловьева, то непременно придётся уточнять какого периода эти взгляды, потому что его отношения к различным течениям и теориям метались от обожания до полного неприятия, и всё это подкреплено рассуждениями, статьями, и цитатами из писем.

При всём уважении к Вл.Соловьёву как к мыслителю и человеку грандиозной работоспособности, мне всё время приходило на ум "Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков...". Всему от любви до приверженности новой идее он предавался с неистовой страстностью и под влияние харизмы его личности невозможно было не подпасть, неважно шла ли речь о преданности ему или полном неприятии. По крайней мере такое сложилось у меня впечатление.

У меня его личность вызывала всегда скорее интерес, чем симпатию. Когда же речь зашла о философских взглядах, то я поймала себя на мысли, что уже час слушаю и "не вдупляю" зачем мне это.

"Мир и всё существующее не сводимы к отдельным вещам, потому что тогда и каждую вещь пришлось бы рассыпать на её бесконечные признаки, а эти признаки ещё на другие и тоже бесконечные признаки. И таким образом превратить всё существующее в какую-то неразличимую пыль, какой-то мираж" 

первым делом перед моей успокоенной совестью восстал разобранный, но так и не собранный будильник, как иллюстрация этой неоспоримой мудрости, а также цитата из недавно прочитанной книги - что "две половинки апельсина не составят целый апельсин". Я даже понимаю, что в какой-то момент при попытке передать свою сложную мысль существующими словами, можно терпеть неудачу за неудачей, потому что от увеличения количества слов слушателю яснее не становится, но тут я бы предпочла узнать последовательность хода философской мысли, а не изъятый отдельный фрагмент...

В общем я пока или отложила эту книгу до знакомства с какими-нибудь работами самого Соловьёва, либо буду грызть её потихоньку под настроение. Но книга действительно огромная - почти на двое суток беспрерывного слушания, и это не "Приключения Буратино" - воспринимается не "с лёту" (а нарезка просто дьявольская по 50 минут - сложно позиционировать в нужном месте, если требуется повторение).

Да и с Лосевым тоже надо б начать с его собственных взглядов, а не изложения жизни и работ другого философа. Хотя интерес обе эти фигуры у меня вызывают давно, и  я уверена, что так или иначе продолжу знакомство с обоими.

Первое, что откликнулось – образ его семьи в детстве. Его отец, историк и священник, которого все вспоминают как человека очень глубокого и очень веселого, его дед, которого он плохо помнит, и все по фотографиям из дореволюционного альбома, по воспоминаниям графинь Трубецких, дочерей той самой графини Трубецкой, которая уехала за мужем в Сибирь. Внезапно увиделось все это очень ярко, как что-то такое понятное и близкое, и что-то внутри ужасно затосковало по тем временам, как будто я либо знала этих людей, либо сама жила в подобной семье, в подобном обществе, либо только хотела. А еще какое-то щемящее чувство от того, что сегодня совсем не так, что сегодня все это кажется утраченным. Может быть я и правда больше из того времени, чем из сегодняшнего, потому так часто и не совпадаю с людьми. Как там Рейчел писала… «бросало из печали в восхищение тем фактом, что я это я». То же со мной. Самое ценное, что ухватила – ощущение благородства и какой-то особой наполненности тех дней, так отличной от сегодняшних. Люди были совсем другими. Да, говорят, что люди всегда одни и те же и может быть по большому счету это почти так и есть, но все-таки они были совсем другими и это ощущается больше, чем понимается, как ощущал это Бен, герой книги «Архаические развлечения», временами менявшийся местами с викингом Эгилем Эйвиндсоном. И остались отдельные фразы, вроде той, что С.М.Соловьев так низко оценивал императрицу Анну Иоановну, что его жена относилась к ней как к личному врагу. Или странно как-то возбуждает внутренне и смущает, что Соловьев, познакомившись с известным парижским историком Ренаном, писал потом о нем своему другу, что он «пустейший болтун с дурными манерами». Не знаю даже восхищает меня это или возмущает. Это как с той записью в дневнике Ники Ратомской, где она говорит о какой-то своей коллеге, высмеивая что она не умеет толком играть на гитаре и сто лет пишет одни и те же песни про эльфов, что люди к ней на концерт ломятся, потому что хотят побухать. И тогда и сейчас задело. С одной стороны нужна смелость чтобы говорить так. С другой не понятно, что лежит в основе этих слов – констатация непрофессионализма или обида на то, что к этому не профессионалу на концерт длиннее очередь? Побуждение всегда важно. Мне очень сложно говорить так. У меня нет такой смелости, я всегда испытываю обиду за того человека, о котором приходится так говорить и стыд за то, что не вижу в нем другого. Хотя внутренне я могу просеивать людей на предмет «нравится-не нравится», «ближе-дальше», врядли я позволила бы себе так говорить, как она, но с другой стороны, если это позволял себе Владимир Соловьев… что в этом? Наверное можно, если говорится беззлобно, как факт, а не как осуждение, но внутренне почти невозможно провести грань, во всяком случае для меня.