Образы любви и красоты в культуре Возрождения

Прорыв к мифологическому ощущению и передаче бытия - крайне редкое явление в человеческой культуре и истории. Он всегда недолог и всегда отмечен созданием уникальных по емкости образов. Одна из главных отличительных особенностей - лаконизм. Так, в произведениях XV в. не только действующие, но и спящие, и погибшие герои никогда не были в одиночестве: Амуры и Марс рядом с Венерой, сатир и собака возле мертвой Прокриды. Мир XV в. говорлив и поверхностен, полон частностей, его красота требует зрителя и рассказчика. XV веку нужно было себя постоянно утверждать, даже во сне, даже в смерти, даже в созерцании. Мир Высокого Возрождения состоялся. «Венера» Джорджоне спит - ей все равно, оценят ее красоту или нет. Она есть - и этим все сказано.

Патриции доказывает, что в основе всех видов любви лежит «филавтия», или любовь к самому себе. И в любви к ближнему, и в любви к друзьям, родителям или женщине мы стремимся прежде всего к собственной пользе, к своему собственному благу. Мы любим ближнего ради своего своего собственного блага, ибо в отношении к нему мы должны поступать как к самому себе. И от любви к друзьям мы получаем определенную пользу. В своей любви к детям мы также преследуем собственный интерес, так как через наших детей мы стремимся к собственному бессмертию. Иными словами, в основе любого вида любви лежит стремление к самосохранению, к собственному интересу. Именно из этого интереса, из филавтии, возникает и любовь к детям, родителям, друзьям или женщине. В этом нет ничего странного,  ибо такова человеческая природа, основанная на любви к самому себе. Необходимо только, чтобы правильно понятый личный интерес приводил к всеобщей пользе.