Стихотворения и баллады

В. А. Жуковский

В книгу вошли избранные стихотворения и баллады В.А.Жуковского. Для среднего и старшего возраста.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,0

14 оценок

5
43%
4
29%
3
21%
2
7%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 20Хотят прочитать 11

Рецензии

boservas13 декабря 2019 г.
Услышать своего ребенка
Пишу эту рецензию в "Чёрную пятницу" - 13-го числа. Я так и думал - в этот день вспомнить что-нибудь крайне страшное и мрачное. И вот ведь, ни Стивен Кинг, ни Лавкрафт, ни кто-нибудь еще из мастеров "ужасного" жанра одержал верх, а наш певец русского романтизма - Василий Андреевич Жуковский.
Как я уже писал в других рецензиях на произведения этого автора, он в поисках интересных сюжетов, жертвовал оригинальностью, и брал за основу удачные вещи западных авторов, переделывая их на славянский манер, насыщая русским духом. А, поскольку тон в те времена задавали немецкие романтики, то и Жуковский чаще всего заимствовал сюжеты у них. Так донором для "Лесного царя" стала баллада Иоганна-Вольфанга Гёте "Король эльфов". Немецкий романтик тоже не сам выдумал сюжет, позаимствовав его из датского фольклора.
Правда, наш Василий Андреевич решил с эльфами не связываться, отойдя от фэнтезийного вектора сюжета, знал бы он какую ошибку совершает, и просто сделать представителя мистических сил лесным царем. Этот ход можно считать фактом славянизации европейского материала, а, как известно, это и было главной целью нашего поэта.
Получился очень мощный, наполненный нотами тревожности, напряженности и фатальности маленький шедевр. К сожалению, я не знаю так хорошо немецкий язык, чтобы сравнивать, насколько удачно справился с задачей Жуковский, но попробовал вслух прочесть несколько строф, и должен признать, что сам строй и звучание немецкого языка создают более зловещую картину. Deutsch sprechen в принципе очень хорош для мистических вещей, может потому мистическая тема так востребована в немецкой литературе.
Но и у Жуковского на гораздо более мягком русском языке получилось передать весь трагизм описываемой ситуации, показать размытость между реальным и фантастическим мирами, подчеркнуть предчувствие трагического финала, создать высокое эмоциональное напряжение.
Жуковскому удалось очень тонко почувствовать трагичность предсмертного ужаса, поэтому он несколько изменил сюжетную линию произведения. Дело в том, что у Гёте не только ребёнок видит короля эльфов, но и отец, поэтому он пытается как-то приободрить ребенка, защитить его. У Жуковского только ребенок видит Лесного царя, отец не понимает его и думает, что сыну или привиделось, или он просто бредит от страха, и тем более ужасными кажутся предсмертные переживания ребенка, оставшегося практически в одиночестве перед темными силами, пытающимися его заполучить, и тем трагичнее воспринимаются финальные строчки:

Ездок оробелый не скачет, летит;
Младенец тоскует, младенец кричит;
Ездок погоняет, ездок доскакал...
В руках его мертвый младенец лежал.
Если подумать, эта баллада и о сегодняшнем дне тоже. Как часто случается, что нашим детям нужна помощь, они пытаются докричаться до нас, дать нам понять, что их страшит и мучает, а мы не видим всего этого своим "взрослым" зрением, успокаиваем их банальными речами, и не приходим на подмогу тогда, когда это им нужнее всего. А потом не знаем, кого винить...

Читать далее
154
3,1K
boservas11 декабря 2019 г.
Что же чудится Людмиле?
Жил в осьмнадцотом веке такой немецкий поэт - Готфрид Бюргер, это тот, который переработал текст знаменитых "Приключений барона Мюнгхаузена" Распе. А еще он писал мрачные, населенные мертвецами и привидениями, баллады, этакие готически-мистические порождения раннего немецкого романтизма. Самой известной его балладой является "Ленора".
Вот "Ленору" и решил ославянить Василий Андреевич Жуковский. Видимо, в какой-то момент он испытывал дефицит сюжетов, но в его творческой биографии был период, когда он активно переносил на русскую почву сюжеты, принадлежащие европейским писателям - от сказок Шарля Перро до баллад немецких романтиков.
У Жуковского немецкая Ленора превратилась в славянскую девушку Людмилу - людям милую. Начало XIX века - время возрождения интереса к русским древностям, недавно предъявлено публике "Слово о полку Игореве", обостряется интерес к новгородскому и киевскому периодам отечественной истории. Жуковский, которому всегда были близки идеи будущего славянофильства, становится одним из самых активных участников славянского возрождения.
Сюжет баллады незамысловат: девушка ждет жениха с войны, но напрасно, он погиб. И тогда Людмила, которая любила своего милого больше жизни, начинает роптать на бога и призывать смерть на свою молодую голову. Её мучения не бесконечны, то ли на самом деле, то ли в галлюцинациях, перед ней является погибший суженый и увлекает её с собой - на место своей гибели - в Литву. Дальше всё предсказуемо:

Что ж Людмила?.. Каменеет,
Меркнут очи, кровь хладеет,
Пала мертвая на прах.
Вслед за автором оригинала - Бюргером, Жуковский под видом романтической баллады осуждает такой грех, как богохульство, и предупреждает, что нельзя гневить Господа, призывая смерть, ибо он же может и услышать. Вот какую концовку исполняют мертвецы с того самого кладбища, где покоился жених Людмилы и упокоилась вместе с ним она:

«Смертных ропот безрассуден;
Царь всевышний правосуден;
Твой услышал стон творец;
Час твой бил, настал конец».
Автор был просто бесподобен, он убивал сразу двух зайцев: являл публике мистически насыщенную балладу в модном романтическом вкусе и отстаивал христианские ценности, слывя поборником праведности и нравственности. Поэтические опусы Жуковского в славянском духе будут почти полтора десятка лет оставаться непревзойденными, пока за тему не возьмется Пушкин. И что интересно, ему тоже понравится имя Людмила, он её сделает главной героиней своей самой славянской поэмы. Что ж, ничего удивительного, имя это очень-очень славянское, а кроме того, в разных падежных вариациях замечательно рифмуется.

Читать далее
148
2,8K
boservas14 декабря 2019 г.
Василий, который Светлана
Василий Андреевич Жуковский был великий мастер из минимума данного выжимать максимум возможного. Поэтому в поисках сюжетов, он частенько переработывал произведения западных авторов, но из одного оригинала он умудрялся делать по две собственные версии.
Так баллады немецкого романтика Бюргера "Ленора" хватило Жуковскому для создания парных баллад - "Людмилы" и "Светлана". Про "Людмилу", которую можно считать старшей сестрой, ибо родилась она в 1808 году, я уже писал, теперь черед младшей, 1812 года рождения, - "Светланы".
Чем же отличаются эти сестры друг от друга? "Людмила" строго соответствует оригинальному сюжету, от баллады Бюргера её отличает только национальный славянский колорит, внесенный Жуковским. Но она остается такой же мрачной романтической балладой с трагическим финалом.
По прошествии четырех лет автор созрел для того, чтобы уже посмеяться и над Бюргером и над собой. Он снова берет сюжет "Леноры", снова влюбленная девушка, снова смерть жениха, но в этот раз всё оказывается не всерьёз, всё только приснилось и привиделось Светлане, жених оказывается живехонек и финал баллады более, чем счастливый - всё заканчивается свадьбой.
Однако, Жуковский не просто так решил в этот раз всё переиначить. Если в редакции "Людмилы" под осуждение автора попадало богохульство и греховность призывания смерти, то в "Светлане" острие авторской сатиры направлено против суеверий, выражающихся в разного рода гаданиях.

Раз в крещенский вечерок
Девушки гадали:
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали;
Кто не знает эти строчки, ставшие крылатыми. Уверен, если спросить у не слишком читающей публики, кому они принадлежат, большинство скажет, что автор - Пушкин. Ан нет, их написал Жуковский, с них и начинается "Светлана".
"Светлана" стала самым удачным и лучшим произведением, вышедшим из-под пера Василия Андреевича, написано оно сочным языком, с умело использованными историзмами и архаизмами, с непередаваемой мелодичностью, что бывало крайне редко в русской поэзии допушкинского периода. Правда, баллада сыграла и оригинальную шутку со своим автором - в литературных кругах за ним на долгое время закрепилось прозвище... "Светлана" :)

Читать далее
142
2,9K

Все рецензии

Цитаты

innashpitzberg21 ноября 2015 г.
Улыбнись, моя краса,
На мою балладу;
В ней большие чудеса,
Очень мало складу.
Взором счастливый твоим,
Не хочу и славы;
Слава — нас учили — дым;
Свет — судья лукавый.
22
8K
Dante_Sartre16 мая 2013 г.
"Лучший друг нам в жизни сей
Вера в провиденье.
Благ зиждителя закон:
Здесь несчастье - лживый сон;
Счастье - пробужденье".
21
10,2K
Beatrice_Belial8 января 2017 г.
Стихотворение Шиллера. Перевод Жуковского.
"Элевзинский праздник"
Свивайте венцы из колосьев златых;
Цианы лазурные в них заплетайте;
Сбирайтесь плясать на коврах луговых
И пеньем благую Цереру встречайте.
Церера сдружила враждебных людей;
Жестокие нравы смягчила;
И в дом постоянный меж нив и полей
Шатёр подвижной обратила.
Робок, наг и дик скрывался
Троглодит в пещерах скал;
По полям Номад скитался
И поля опустошал;
Зверолов с копьём, стрелами,
Грозен, бегал по лесам…
Горе брошенным волнами
К неприютным их брегам!
С Олимпийския вершины
Сходит мать Церера вслед
Похищенной Прозерпины:
Дик лежит пред нею свет.
Ни угла, ни угощенья
Нет нигде богине там;
И нигде богопочтенья
Не свидетельствует храм.
Плод полей и грозды сладки
Не блистают на пирах;
Лишь дымятся тел остатки
На кровавых алтарях;
И куда печальным оком
Там Церера ни глядит:
В унижении глубоком
Человека всюду зрит.
«Ты ль, Зевесовой рукою
Сотворенный человек?
Для того ль тебя красою
Олимпийскою облек
Бог богов и во владенье
Мир земной тебе отдал,
Чтоб ты в нём, как в заточенье
Узник брошенный, страдал?
Иль ни в ком между богами
Сожаленья к людям нет
И могучими руками
Ни один из бездны бед
Их не вырвет? Знать, к блаженным
Скорбь земная не дошла?
Знать, одна я огорченным
Сердцем горе поняла?
Чтоб из низости душою
Мог подняться человек,
С древней матерью-землёю
Он вступи в союз навек;
Чти закон времён спокойный;
Знай теченье лун и лет,
Знай, как движется под стройной
Их гармониею свет».
И мгновенно расступилась
Тьма, лежавшая на ней,
И небесная явилась
Божеством пред дикарей:
Кончив бой, они, как тигры,
Из черепьев вражьих пьют
И её на зверски игры
И на страшный пир зовут.
Но богиня, с содроганьем
Отвратясь, рекла: «Богам
Кровь противна; с сим даяньем
Вы, как звери, чужды нам;
Чистым чистое угодно;
Дар, достойнейший небес:
Нивы колос первородный,
Сок оливы, плод древес».
Тут богиня исторгает
Тяжкий дротик у стрелка;
Остриём его пронзает
Грудь земли её рука;
И берёт она живое
Из венца главы зерно,
И в пронзённое земное
Лоно брошено оно.
И выводит молодые
Класы тучная земля;
И повсюду, как златые
Волны, зыблются поля.
Их она благословляет
И, колосья в сноп сложив,
На смиренный возлагает
Камень жертву первых нив.
И гласит: «Прими даянье,
Царь Зевес, и с высоты
Нам подай знаменованье,
Что доволен жертвой ты.
Вечный бог, сними завесу
С них, не знающих тебя:
Да поклонятся Зевесу,
Сердцем правду возлюбя».
Чистой жертвы не отринул
На Олимпе царь Зевес;
Он во знамение кинул
Гром излучистый с небес;
Вмиг алтарь воспламенился;
К небу жертвы дым взлетел,
И над ней горе явился
Зевсов пламенный орел.
И чудо проникло в сердца дикарей;
Упали во прах перед дивной Церерой;
Исторгнулись слёзы из грубых очей,
И сладкой сердца растворилися верой.
Оружие кинув, теснятся толпой
И ей воздают поклоненье;
И с видом смиренным, покорной душой
Приемлют её поученье.
С высоты небес нисходит
Олимпийцев светлый сонм;
И Фемида их предводит,
И своим она жезлом
Ставит грани юных, жатвой
Озлатившихся полей
И скрепляет первой клятвой
Узы первые людей.
И приходит благ податель,
Друг пиров, весёлый Ком;
Бог, ремесл изобретатель,
Он людей дружит с огнём;
Учит их владеть клещами;
Движет мехом, млатом бьёт
И искусными руками
Первый плуг им создаёт.
И вослед ему Паллада
Копьеносная идёт
И богов к строенью града
Крепкостенного зовёт:
Чтоб приютно-безопасный
Кров толпам бродящим дать
И в один союз согласный
Мир рассеянный собрать.
И богиня утверждает
Града нового чертеж;
Ей покорный, означает
Термин камнями рубеж;
Цепью смерена равнина;
Холм глубоким рвом обвит;
И могучая плотина
Гранью бурных вод стоит.
Мчатся Нимфы, Ореады
(За Дианой по лесам,
Чрез потоки, водопады,
По долинам, по холмам
С звонким скачущие луком);
Блещет в их руках топор,
И обрушился со стуком
Побеждённый ими бор.
И, Палладою призванный,
Из зелёных вод встаёт
Бог, осокою венчанный,
И тяжёлый строит плот;
И, сияя, низлетают
Оры лёгкие с небес
И в колонну округляют
Суковатый ствол древес.
И во грудь горы вонзает
Свой трезубец Посидон;
Слой гранитный отторгает
От ребра земного он;
И в руке своей громаду,
Как песчинку, он несёт;
И огромную ограду
Во мгновенье создаёт.
И вливает в струны пенье
Светлоглавый Аполлон:
Пробуждает вдохновенье
Их согласно-мерный звон;
И весёлые Камены
Сладким хором с ним поют,
И красивых зданий стены
Под напев их восстают.
И творит рука Цибелы
Створы врат городовых:
Держат петли их дебелы,
Утверждён замок на них;
И чудесное творенье
Довершает, в честь богам,
Совокупное строенье
Всех богов, великий храм.
И Юнона, с оком ясным
Низлетев от высоты,
Сводит с юношей прекрасным
В храме деву красоты;
И Киприда обвивает
Их гирляндою цветов,
И с небес благословляет
Первый брак отец богов.
И с торжественной игрою
Сладких лир, поющих в лад,
Вводят боги за собою
Новых граждан в новый град;
В храме Зевсовом царица,
Мать Церера там стоит,
Жжёт курения, как жрица,
И пришельцам говорит:
«В лесе ищет зверь свободы,
Правит всем свободно бог,
Их закон – закон природы.
Человек, прияв в залог
Зоркий ум – звено меж ними, –
Для гражданства сотворён:
Здесь лишь нравами одними
Может быть свободен он».
Свивайте венцы из колосьев златых;
Цианы лазурные в них заплетайте;
Сбирайтесь плясать на коврах луговых;
И с пеньем благую Цереру встречайте:
Всю землю богинин приход изменил;
Признавши её руководство,
В союз человек с человеком вступил
И жизни постиг благородство.
Читать далее
8
1,9K