Язык мой — друг мой. От Хрущева до Горбачева

Не побоюсь этого слова, ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ и ПРИМЕЧАТЕЛЬНАЯ автобиография ушей и языка советских генсеков и руководителей партии. Суходрев, как непосредственный свидетель эпохи, переводчик первых лиц страны, рассказывает интересные истории про обычную жизнь Хрущева, затухание Брежнева, путешествия Косыгина и многое-многое другое. Каких-то откровений не ждите, истории все как бы и так на поверхности, но интересно почитать, как и кто себя вел в определенных обстоятельствах. Вы вот, будь переводчиком, увидев Хрущева с сандалием в руке, чтобы сделали?! А как себя ограничивал Брежнев в курении? Неприятно удивила сама психология некоторых "руководителей", лицемерность суждений. "Если мне этого не надо, значит никому не надо". Большая проблема, когда руководитель полностью ассоциирует себя и свои желания с желаниями и чаяниями народа. Среди этого всего забывается, что живут-то данные фарисеи в роскоши и богатстве! Но в остальном книга легко читается и интересно подается. Замечательный переводчик!

В. М. Суходрев известный переводчик и сотрудник МИДа, которого называли «зубром перевода», «голосом вождей», «генеральным толмачом», описывает в своих мемуарах «Язык мой – друг мой» свою работу с «сильными мира сего» - Н.С. Хрущевым, А.Н. Косыгиным, А.А. Громыко, Л.И. Брежневым и М.С. Горбачёвым. Мне эта книга интересна, в первую очередь, рассказами Суходрева о его переводческой деятельности, какие курьезы и трудные случаи в этом деле у него случались. Прочитав книгу, понимаешь, что работа переводчика - многогранна. Порой необходимо много часов высиживать за столом переговоров, сопровождать высоких лиц в поездках, на встречах неформального порядка, при посещениях самых разных объектов. На банкетах, завтраках, обедах, когда другие наслаждаются трапезой, переводчик играет роль посредника, позволяющего людям, говорящих на разных языках, понимать друг друга. При этом он едва успевает проглотить хоть кусочек из того, что стоит на столе. Суходрев приводит пример из практики известного советского переводчика Бережкова, как тот, во время обеда у Сталина, будучи голодным, отрезал кусок мяса и, пользуясь тем, что в это время говорил гость, решил немного поесть. «В тот момент Сталин, прервав гостя, подал реплику. А Бережков не успел проглотить кусок. Вышла небольшая пауза, и Сталин, повернувшись к нему, строго сказал: «Вы что, сюда есть пришли?» Можно себе представить состояние Бережкова…» Высший пилотаж переводчика, по мнению Суходрева, состоит в том, чтобы стать как бы невидимым, но присутствующим, чтобы люди могли общаться как бы напрямую, глядя друг другу в глаза. После проведения переговоров, когда государственные деятели могут расслабиться, переводчик должен потратить еще несколько часов на то, чтобы записать на бумаге с максимальной точностью все то, что происходило за столом переговоров. Из всех генсеков, с которыми работал В. Суходрев, сложнее всего было переводить Хрущева. Он часто применял в своей речи не совсем литературные обороты, достаточно вспомнить его «кузькину мать» или «мы вас похороним» (переведено как «мы вас закопаем в землю»), в которые вкладывал определенный смысл, не всегда понятный иностранцам. Например, пресловутая «кузькина мать» в словарях толкуется как выражение грубой угрозы, у Даля прямо сказано: «наказать, сделать какое зло». Никита Сергеевич вкладывал в это выражение совсем другой смысл – это значить показать то, чего они никогда не видели. Во втором случае он имел в виду победу социализма над капитализмом. Другая трудность возникла у Суходрева при переводе пословицы «всяк кулик свое болото хвалит». Он не знал слово «кулик» и решил перевести как «всякая утка свое озеро хвалит». Утром в газете он прочитал: «Каждая змея сою трясину хвалит». В следующий при переводе поговорки «шила в мешке не утаишь», переводчик забыл слово «шило», решил заменить на слово «игла». Но Громыко, который знал английский, посмотрел строго и попросил перевести точно: «Что, английский язык «шило не берет?» Но тут слово вспомнилось, и выражение было переведено. Переводчик – живой человек, он может заболеть или просто недомогать. На встрече Джонсона с Косыгиным Суходрев страдал от зубной боли, но человеческое участие к переводчику облегчило его положение. Глава о Громыко, для меня, оказалась самой интересной. Это был человек железной дисциплины, «застегнутый на все пуговицы» в прямом смысле – всегда в шерстяном костюме, даже на Кубе в невыносимую жару (по предложению Фиделя Кастро) переодеться он пошел не небольшой компромисс – сменил пиджак на куртку (возможно, шерстяную). Однажды, выступая в Нью-Йорке с трибуны ООН, он потерял сознание … от перегрева. Книга познавательна и интересна для любого возраста - юное поколение познакомится с историей страны из-за кулис, а старшему будет интересно вспомнить прожитые годы и узнать некоторые подробности, которые были не доступны.

«так же как феодализм неизбежно заменил собой рабовладельческий строй, благодаря незыблемым законам общественного развития, а капитализм пришел на смену феодализму, так и социализм придет на смену капитализму.»

« В Госдепартаменте США на двери кабинета, где размещается группа русскоязычных переводчиков, висит листок с надписью: «Толмачи и прочая сволочь». Это известная цитата из указа Петра Великого, изданного им перед Азовским походом, один из пунктов которого гласит: «толмачи и прочая обозная сволочь» должны идти в самом конце обоза, дабы «видом своим унылым грусть на войска не наводить».

Книга перекликается с книгой Добрынина А.Ф. И в такой же мере поражает отсутствием всякой логики. А была ли она вообще при большевиках? Всякий, кто посвящал жизнь изучению иностранных языков, в курсе того, что язык сродни музыке – если перестаешь практиковаться, то навыки очень быстро улетучиваются. Но Виктор Суходрев, приехавший в юном возрасте из Англии в СССР, пишет, что он был освобожден от изучения английского языка в школе. А в институте иностранных языков он учит не английский, а французский. И лишь накануне окончания, Суходрев переводится с французского на английский факультет, так как понимает, что с английским у него больше шансов на хорошее трудоустройство. И самое главное, что его действительно берут на ответственную работу. Повторюсь, ни о какой логичности здесь не может быть речи. Ведь дело происходило в государстве, которое так себя не уважало, что держало в Лондоне два отдельных посольства: одно — при дворе британского короля Георга VI, а другое — при так называемых правительствах в изгнании. Это были нашедшие в Англии прибежище руководители многих оккупированных Германией стран Европы, например, Франции, Польши, Чехословакии… Суходрев все списывает на случайность, что Олег Трояновский, тогдашний переводчик МИДа, случайно обратил на него внимание и взял к себе под крыло. И оставался на этой должности Суходрев аж почти до самого развала страны большевиков. Менялись лидеры страны, и каждый из них даже не думал поменять переводчика. И это при том, что даже в своих мемуарах Виктор Суходрев признается в многочисленных ошибках, которые он совершал во время переводов. Впрочем, тогда таких случаев было много во всех отраслях и по всем направлениям. Можно в качестве примера привести такой факт, что самолеты могли предоставить правительственной организации даже без проведения испытаний, «видимо, полагаясь на извечный российский авось.» Интересно, что знаменитое мороженое-эскимо было освоено в СССР после заимствования рецепта в США. Технология производства была закуплена Микояном. Хрущев старательно создавал СССР имидж государства, в котором граждан не только используют в качестве рабов, но и выставляют дураками. И такую же политику проводили и остальные руководители советской партии и правительства. Вся суть понторезных международных поездок и многочисленных обсуждений сводилась практически к одному вопросу: разоружению СССР. Американцы, которых нельзя не уважать за настойчивость и за приверженность к своим принципам, с самого начала оседлали конька разоружения и слезали с него до самой сдачи Горбачевым интересов своей страны. Вот как звучала эта цель еще в 50х годах: «Коротко суть программы: за четыре года осуществить всеобщее и полное разоружение государств, уничтожить все виды вооружений, включая ядерное оружие и ракеты, распустить все вооруженные силы, упразднить военные министерства и генеральные штабы, в распоряжении государств оставить лишь небольшие контингенты полиции (милиции), предназначенные для охраны внутреннего порядка и безопасности граждан и вооруженные лишь легким стрелковым оружием.» Чтобы сдача интересов была не так явственно видна и использовались дешевые клоуны в стиле Хрущева. Кстати говоря, на обеды с его участием американцы по довольно высокой цене распродавали пригласительные билеты! А вот когда Хрущев вместе с делегацией прибыл в США, то большевики пытались экономить средства на всем, включая и стоимость услуг порта. «Вид пирса всех удивил: он был старый, полуразрушенный, какой-то облезлый. Наш посол заранее предупредил Хрущева, что аренда хорошего пирса будет стоить очень дорого, и Никита Сергеевич распорядился не тратить денег, а подыскать что-нибудь подешевле. Дальше — больше: профсоюз портовых рабочих демонстративно отказался обслуживать корабль «врага». Пришлось на воду спустить шлюпку, на которой матросы доставили причальный конец на берег и пришвартовали судно.» На публику США и СССР всегда разыгрывали партию в шашки, причем СССР всегда играл черными, то есть, его ход был вторым. Даже в ООН. «Так, американский представитель — а, как правило, это президент США, благо ему в Нью-Йорк из Вашингтона и ехать-то недалеко, — выступает в первый день утром. По тому же неписаному правилу наш представитель выступает во второй день». На потеху миру советские лидеры, словно попугаи твердили мантру о том, что вот-вот на всем земном шаре произойдет победа социализма. Правда, для своего народа всегда подавались бравурные реляции. По поводу Кеннеди, например, было вообще сказано следующее: «— Да, если сейчас у американцев такой президент, то мне жаль американский народ.» «Недели через две Громыко выступил в МИДе на так называемом партактиве. Андрей Андреевич рассказывал о встрече Хрущева и Кеннеди в Вене. Говорил довольно долго. Приведу лишь одну его фразу: — Словом, если попытаться образно выразиться, то это была встреча гиганта и пигмея.»… Параллельно своему собственному медленному уничтожению, СССР активно помогал американцам разрушать другие страны. Так, переговоры в Ташкенте между Пакистаном и Индией были организованы и проведены именно большевиками, в результате чего дробление Индии было узаконено. Самым мерзким в этой истории было еще и то, что пакистанцы и индийцы во время своих постоянных вооруженных стычек использовали оружие одно и того же производства — советского. Многие офицеры Индии и Пакистана проходили обучение в военных учебных заведениях СССР. Когда индийский премьер понял в какую ловушку его заманили большевики, то у него просто разорвалось сердце. «Не могу не отметить одну немаловажную деталь, может быть ускорившую кончину Шастри. На следующий день, по приезде домой, он должен был отчитаться в парламенте и доказать правильность своих действий — обосновать те необходимые уступки, на которые он пошел во время переговоров.» Для похорон индийского премьера даже не нашлось банального лафета. «Маршал Малиновский дал личное указание распилить артиллерийскую гаубицу, чтобы взять лафет. К утру все было готово.» Если бы не было многочасовых ритуальных обедов, всяких церемоний, то тогда бы и была бы видна пресловутая суть каждого государства и его руководителя. Но все дипломатические ритуалы, коими так гордятся мидовцы для того и нужны, чтобы пускать пыль в глаза и отвлекать народ от главного – от результатов переговоров. Но самое главное – каждый из руководителей СССР почему-то смотрел на мир глазами своего переводчика. То есть именно Суходрева. Не потому ли он и оставался на этой должности так много лет, что мог в нужный момент подправить руководителя? А потом во главе СССР поставили Мишку Горбачева, которые слил все в мгновение ока, и вся дипломатия накрылась медным тазом. А социализм так и не пришел на смену капитализму. Аминь!