Повседневная жизнь благородного сословия в золотой век Екатерины

Новая книга известной писательницы и историка Ольги Елисеевой посвящена повседневной жизни русского дворянства золотого века Екатерины II. Рассказывая о житье-бытье вельмож и старосветских помещиков, самой императрицы и заезжих путешественников, автор старалась показать не только их носовые платки, свечи и грязные колеса дорожных карет, но и то, как дышали, чувствовали, любили и ненавидели наши предки в то славное, уже далекое, но по-прежнему притягательное время. Для решения подобной задачи н...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,6

39 оценок

5
69%
4
28%
3
3%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 41Хотят прочитать 139

Рецензии

AndrejGorovenko
13 августа 2022
Бочка мёда с ложкой дёгтя
Елисеева О.И. Повседневная жизнь благородного сословия в золотой век Екатерины. — М.: Молодая гвардия, 2008. — 597 [11] с.: ил. — (Живая история. Повседневная жизнь человечества). — Тираж 5.000 экз.
Ольга Игоревна Елисеева (р. 1967), выпускница Московского историко-архивного института и кандидат исторических наук, успешно подвизается в литературе научно-популярной и развлекательной. Ей удалась издать уже четыре десятка книг всех жанров, и такая плодовитость, конечно, подозрительна: массовая продукция редко бывает надлежащего качества. Рецензируемую книгу я начинал читать с некоторым предубеждением. Но опасения мои быстро развеялись: книга оказалась хотя и не безупречной, но в целом довольно корректной с научной точки зрения. Пишет Елисеева легко, эпоху Екатерины Великой знает прекрасно.
Первые две главы посвящены самой императрице, показанной в чисто личностном аспекте, и её двору. Третья глава — праздникам и развлечениям дворянского общества. Четвёртая — дворянской семье. Пятая — повседневному быту и нравам дворянства, взаимоотношениям дворян с зависимыми людьми. Не оставлены без внимания и типичные пороки благородного сословия. В последней, шестой главе, анализируется отражение реалий русской жизни в записках иностранных гостей, путешественников и дипломатов. Характеризуется также отношение русских к иностранцам (которое, в зависимости от целого ряда факторов, существенно различалось).
Библиография этой книги скудновата: занимает менее двух страниц, до ещё и составлена небрежно (при сравнении со ссылками в примечаниях видно, что кое-что пропущено). Впрочем, растянуть библиографию до полных двух страниц всё равно не удалось бы. Но немногочисленные источники, преимущественно мемуарные, равно как и материал единичных научных монографий, использованы Елисеевой с незаурядным мастерством. Текст чрезвычайно насыщен цитатами, которые органично вписаны в ткань повествования. Привлечены и некоторые шедевры портретной живописи. Жаль только, что Елисеева перевирает даты (даже в простейших случаях, когда картины подписаны и датированы самим художником). И не надейтесь увидеть на вкладках с иллюстрациями репродукции всех картин, упомянутых в тексте. Подбор иллюстраций, в общем, неплохой, но совершенно произвольный.
По «закону подлости», именно самые интересные наблюдения Елисеевой, относящиеся к портретам, как раз и не иллюстрированы. Но я сейчас это исправлю, а заодно и продемонстрирую на конкретном примере стилистику книги.

Среди работ Д. Г. Левицкого есть два портрета одной и той же женщины. Они отстоят друг от друга на несколько лет, но какая перемена! На первом, датируемом 1776 годом, изображена весёлая девушка, полная и круглощёкая, с простодушным, милым лицом, тронутым нежной полуулыбкой. Модель как бы придвинута к зрителям, точно готова выглянуть из рамки. Белое девическое платье и светло-зелёная лента в волосах немного не гармонируют с пышными, явно женскими формами портретируемой. Кажется, что она старше наряда, который на ней надет. Это Мария Алексеевна Дьякова, её образ часто воспроизводится в художественных альбомах русской живописи XVIII века.
Левицкий Дмитрий Григорьевич (1735—1822). Портрет Марии Алексеевны Дьяковой. Государственная Третьяковская галерея.
Справа на фоне подпись: П.Левицкiй. 1778. Году.

На втором портрете, относящемся к 1786 году, нас приветствует светская дама, сдержанная, величавая, чуть отклонившаяся в глубину холста. У неё приятное, полное достоинства лицо с печатью усталости. На первом портрете глаза девушки опущены долу, тем не менее зритель находится в прямом контакте с изображённой, точно её близкий знакомый. Вторая дама смотрит прямо, её взгляд сосредоточен на наблюдателе, при этом ощущается дистанция.Пропали простота и свежесть. Явились опыт и спокойная оценка людей. Вместо сочных красок юности тона на втором холсте приглушенные и холодноватые. Перед нами супруга известного архитектора Николая Александровича Львова, хозяйка салона, где собирались поэты, музыканты, художники.
Левицкий Дмитрий Григорьевич (1735—1822). Портрет Марии Алексеевны Львовой. Государственная Третьяковская галерея.
Справа внизу на фоне подпись: П.Левицкiй 1781.
Далее следует рассказ о том, как девица Дьякова стала госпожой Львовой. История её замужества «замечательна как ловким обманом родителей,так и счастливым для влюбленных героев концом» (с. 269). Как видим, Елисеева владеет литературной техникой комплексного использования разнородных источников, изобразительных и повествовательных.
В общем, читал я эту замечательную книгу в самом благостном расположении духа. И уже пошло дело на вторую половину... когда, совершенно неожиданно, саданула меня авторка одной из своих цитат как обухом по голове. Вздумалось ей процитировать высказывание, приписываемое Николаю I:

Император считал невозможным освобождение крестьян без земли, ибо это только порождало нищету. В разговорах он ссылался на опыт Екатерины II, действовавшей твёрдо и осторожно, не позволяя друзьям-просветителям подталкивать себя к необдуманным шагам: «Философы не научат царствовать. Моя бабка была умнее всех этих краснобаев в тех случаях, когда она слушалась своего сердца и здравого смысла. Они советовали освободить крестьян без наделов, это — безумие».
(с. 373, со ссылкой в примечаниях: Смирнова А.О. Записки. Ч. I. СПб, 1895. С. 72)
Здесь вся соль в ссылке на источник, и на этом придётся задержаться.
В серии «Литературные памятники» есть прекрасное научное издание записок и дневниковых записей Александры Осиповны Смирновой, в девичестве Россет: Смирнова-Россет А.О. Дневник. Воспоминания. — М.: Наука, 1989. Но наша авторка почему-то цитирует не научную публикацию, а другую, самую первую — 1895 года. Историкам и литературоведам хорошо известна эта старая публикация, причём известность её в высшей степени скандальная. Текст, подготовленный к печати дочерью мемуаристки, Ольгой Николаевной Смирновой, грубо сфальсифицирован: добавлены крупные фрагменты, которых в оригинальном рукописном тексте нет. Кое-где факт мистификации более чем очевиден: так, например, А.С. Пушкин (ум. 1837) под бойким пером Ольги Николаевны рассуждает о романе Дюма «Три мушкетёра» (1844). Фрагмент с высказыванием Николая I, использованный Елисеевой, выгодно отличается внешним правдоподобием, но, увы, тоже принадлежит не к подлинному тексту мемуаристки, а к творчеству её дочери. Ныне, в век электронных текстов с возможностью поиска, установить этот факт не составляет ни малейшего труда.
Елисеева, будучи профессиональным историком, не может добросовестно заблуждаться в отношении издание 1895 г. Цитируя апокрифический фрагмент, она сознательно вводит читателей в заблуждение. Вообще у неё отчётливо видна тенденция к реабилитации чрезмерно осторожной и половинчатой политики Николая I в крестьянском вопросе (с. 372—375). Мнимая отсылка императора к опыту Екатерины II призвана оказать психологическое воздействие на читателя и улучшить имидж абсолютного монарха, который за 30 лет правления таки не справился с самой насущной внутриполитической проблемой своей страны. Его преемнику хватило шести лет (даже пяти, если считать от даты окончания Крымской войны). Надо было просто перейти от политики удушения в стране любой умственной деятельности к политике гласности, на что Николай I, конечно, никогда бы не решился.
Впрочем, у этого негодного правителя было-таки одно большое достоинство, которое в глазах женщин обычно перевешивает все недостатки. Он был красивым мужчиной! Правда, рано начал лысеть, но если сей пустяковый дефект внешности прикрыть фуражкой — так будет писаный красавец.
Франц Крюгер. Портрет Николая I. 1836.
Таким стал император к сорока годам. Неплохо сохранился, правда? А в юности вообще был сущий херувимчик!
Орест Кипренский. Портрет великого князя Николая Павловича. 1814. Павловский дворец-музей.
Как женщину, понять Елисееву легко, а вот как историка — очень трудно. Тираж её книги — 5.000 экземпляров. Неужели она думала, что из 5.000 читателей не найдётся никого, способного заметить простенький мухлёж с мемуарным источником? Это крайне наивно. Вот так и гибнут научные репутации... Впрочем, Елисеева вполне комфортно чувствует себя в роли писательницы, и возвращаться в науку явно не собирается.
Мелкие дефекты и ляпсусы этой книги я разбирать не буду, теперь это уже не имеет смысла. Но, хотя Елисеева и потеряла право на моё доверие, книгу я дочитал всё-таки не без удовольствия. В последней главе авторка даже частично реабилитировала себя, проявив остро критичный взгляд на записки иностранцев. Как выяснилось, она прекрасно понимает особенности этих текстов, их своеобразие как исторических источников, и щедро делится с читателями своими размышлениями (без которых многое в приводимых цитатах было бы понято превратно).
Книга полна редких достоинств, а серьёзный, принципиально значимый дефект у неё только один. Поэтому общую оценку я снижать не стал.
Читать далее
37 понравилось
0
739
DjoniMur
10 августа 2017
А вот была история...
Мало, мало, но не потому что недостаточно раскрыта тема жизни народа, поверьте, не только благородного сословия, а действительно всего народа России того времени, проживавшего на ее необъятных просторах, мало мне из-за того, что после прочтения книги в тебе просыпается дух исследователя! Ты хочешь перечитать классику русской литературы, упомянутые Елисеевой, увидеть в реальности все, что приведено в иллюстрациях к книге: все исторические портреты, предметы быта; сходить в музей, съездить в Санкт-Петербург, в Москву, сходить в музеи, в Эрмитаж, в конце концов, побывать в Петергофе все-таки летом, хотя и зимой среди выключенных фонтанов есть своя прелесть в одинокой прогулке, потому что туристов в это время года там в разы меньше. И хотя я в школе очень любила историю, а в универе благодаря нашей преподавательнице мы прямо-таки зубрили учебник «История отечества» от корки до корки, мне было бы гораздо интереснее и легче, прочитай я эту книгу в те времена.
Можно подумать, увидев эту серию, что книги представляют собой опять какую-то слабо обработанную подборку сомнительнейших и скучнейших фактов, но нет, это очень даже захватывающее чтение, вплоть до того, что ночью мне снились сны о крестьянах и дворянах, действительно, автор нас не обманула во вступлении - информация доведена очень легко и приятно, мнение автора не выглядит навязанным читателю. Но читатель не должен забывать, что представлена далеко не исчерпывающая информация, это как приглашение к диалогу, иди изучай – почитай, потом вернешься, сравним впечатления. Это книга действительно о жизни, о том, что захватывало и волновало, об отношениях людей, в какой-то мере мы можем понять их взгляды на жизнь, прочитав книгу.
А ведь в самом начале, я была даже немного возмущена: «Как же так? Ведь автор историк! Почему же тогда так заметно ее неподдельное восхищение императрицей, почему характеристика такая однобоко-позитивная? Куда исчезли все щекотливые моменты, где более существенное упоминание о том, как она стала государыней, кто и что этому способствовал? Где же её возлюбленные фавориты и прочее?». Но кто судит книгу по первым частям? Это были мои слишком торопливые выводы, потому что потом стало понятно, что как раз перевороты не являются основной темой повествования, основная тема – это «Житьё-Бытьё». Вспоминаю серьезную работу Жюля Мишле «Народ», в которой он тоже рассказывал о жизни, только французского народа, они чем-то похожи по структуре, только он раскручивал от самых бедных сословий к богатым, а у нас тут наоборот всё начинается с Екатерины II и постепенно раскручивается и сплетается в увлекательный рассказ. Чтобы понять сущность населения нужно посмотреть на кого? На Голову – на Царя-батюшку, на Императрицу-матушку. Что она была за человек, как она стала тем, кем стала? Очень понравился ход Ольги Елисеевой показать сравнительную характеристику двух женщин-правительниц – Елизаветы Петровны и Екатерины. Именно в этих главах начинает казаться, что автор слишком предвзята к одной и боготворит другую. Но опять же в дальнейшем по выдержкам из Записок самой Екатерины становится ясно, что у дочери Петра I Екатерина очень многому научилась, во многом же шла и от обратного. Но кроме сравнения с Елизаветой, не в их пользу, сравнивают ее правление с предшественником мужем её - Пётром III и с преемником Павлом I, которые совершенно не умели анализировать происходящее и выбирать, что вводить, что оставлять, что отменять.
Если отбросить восторженный тон, то автор вполне, и между строк, и намеками, и в дальнейшем прямым текстом, объясняет мотивы поведения императрицы. Понятное дело, что тут разгадка не в природной доброте, а скорее в хитрости, изворотливости ума. Её положение достаточно шаткое, необходимо было облобызать дворянство всячески, что тоже связывало руки и не могло дать провести радикальные реформы.

Тем не менее, именно Екатерина II впервые поставила вопрос о необходимости постепенного освобождения крестьян. Она же и определила примерный срок, за который в России произойдет эта реформа — сто лет.
А вот законному полноправному правителю можно было бы и разгуляться и по головам пройтись, то есть по шляпам, сюртукам и парикам...
Да, мне не стоит забывать, что в книге речь идет о временах Екатерины, по большей части, и лишь косвенно перемежается с будущим и прошлым. Кое-где излишне восторженно, иногда же меня пробирал озноб от творящихся бесчинств и преступлений. Некоторые из последних глав посвящены ужасам и изуверствам, творимым в 18 и 19 веках, но это не описывает общего состояния действительности. Насилие творилось во всех сословиях, как в аристократических, так и в крестьянских, как между, так и в отношении друг друга. Хотя, с другой стороны, правильно О. Елисеева говорит, а что, если историки будут публиковать только уголовную хронику, во что превратится история?.. попробуем гипотетически конец XX - начало XXI век так переложить, как это будет выглядеть в веках? Что скажут о нас наши потомки?
Поэтому отбрасываю восторги и кошмары, склоняюсь к тому, что во все времена было, что-то хорошее и плохое, также как и люди тоже все разные, но в целом средние, не плохие и не хорошие. Были дворцы и апельсиновые оранжереи; открытые столы и открытые сады дворянства того времени, были балы и маскарады.

Так же как и открытый стол, «открытый сад» был обязанностью вельможи. Не позволяя горожанам вторгаться в свои владения, богач рисковал прослыть скаредным. На Крестовском острове находился сад К Г. Разумовского. Там публике позволялось ловить рыбу, а рядом имелся трактир, где на средства графа гостей потчевали закусками и прохладительными напитками.
Но крепостничество еще никто не отменял, мздоимство цвело и пахло, законодательство было еще очень слабо развито, бюрократический аппарат - это вообще похоже историческая фишка России, от нее мы вовеки не избавимся... Эх…
Что-то потеряли потомки, что-то обрели. Хотя ощущение грусти от романтизма описаний было, вот, например, можно ли сейчас представить себе открытые сады частных лиц, что трехметровые заборы во «дворцах» с бриллиантовыми унитазами перестанут быть непреодолимыми преградами на выходные дни, чтобы поделиться своей красотой? Можно ли вздыхать теперь в эпоху интернета о высоченных ледяных горках, о летящих санках, на которых веселятся все возраста? Сейчас тебе в лучшем случае у виска покрутят, или чего хуже устроят скандал и с кулаками полезут, что детям мешаешь. Эхехе. Одно понятно, что эпоха была действительно Великая эпоха, насыщенная событиями и яркими личностями, которые продолжают манить и вдохновлять исследователей и просто людей, интересующихся историей, до сих пор.
А я пойду пока в настроение «Капитанскую дочку» все-таки перечитаю, проникнусь пушкинским образом Екатерины II:

Марья Ивановна пошла около прекрасного луга, где только что поставлен был памятник в честь недавних побед графа Петра Александровича Румянцева. Вдруг белая собачка английской породы залаяла и побежала ей навстречу. Марья Ивановна испугалась и остановилась. В эту самую минуту раздался приятный женский голос: „Не бойтесь, она не укусит“. И Марья Ивановна увидела даму, сидевшую на скамейке противу памятника… Она была в белом утреннем платье, в ночном чепце и в душегрейке. Ей казалось лет сорок. Лицо ее полное и румяное, выражало важность и спокойствие, а голубые глаза и легкая улыбка имели прелесть неизъяснимую.
Читать далее
21 понравилось
10
618
brunetka-vld
24 августа 2020
Неожиданно интересная книга. Когда начинала ее читать, даже не думала, что она меня так увлечет.
Историю никогда особо не любила, считала просто набором цифр и сухим перечислением фактов и событий.
Главные исторические герои были людьми, обличенными властью, отвественностью, но со своими странностями, слабостями, пороками и сильными чертами характера.
Очень понравилось, что автор свое повествование сочетает с мемуарами людей живших в то время, ссылается на различные документы, рассказы о разных событиях той эпохи.
Написано очень интересно и потому читается очень легко и быстро.
Читать далее
13 понравилось
0
344