Моя книжная каша
Meki
- 16 163 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Гвоздика... Акация... Пион... Тюльпан... Гиацинт... Хризантема... Василек...
Обычный человек воспринимает эти слова как названия прекрасных цветов, так радующих глаз под лучами теплого солнышка, символизирующих мир и спокойствие. Но есть люди одной совсем немирной профессии, для которых эти слова значат совсем иное. Цветы превращаются в мощные смертоносные орудия (как утверждают руководители страны, создавшей эти "цветы", предназначены они для сохранения мира и спокойствия на земле).
Книга представляет собой некие дневниковые записи сержанта-срочника, к тому же студента, что, сужу по личному опыту, выгодно отличает его от других солдат. В книге собраны случаи из жизни (далеко не всегда смешные и добрые), солдатские байки (что не обязывает их быть правдой) и многочисленные наблюдения, сделанные в этой "школе жизни".
"Оружие возмездия" вряд ли представляет интерес широкому кругу читателей, ибо не все и всегда понятно человеку, не соприкоснувшемуся с армией, не всегда текст отзовется воспоминанием, и пробудит чувство ностальгии. К сожалению, взгляд автора (в силу своей принадлежности к рядовому и сержантскому составу) на события и явления армейской жизни все же однобок, и совсем уж невзрачными показан офицерский состав и жизнь части в масштабах крупнее отдельного маленького подразделения.
Отдельный интерес представляют приложения к книге - это взгляд на себя и понятие "армия" в послеармейский период, этот текст действительно привлекает широкие массы, хотя бы просто в качестве расширения кругозора)
P.S. Вот любопытно, знаменитый Зверобой назван так тоже из любви к чудесным цветочкам, или все же из-за нелюбви к немецкому "зверинцу"?)
P.P.S. Мста... Шилка... Тунгуска... Хорошие реки)

Смеюсь на каждой странице. Ей богу не вру! Хотя нет, вру — не смеюсь, а ржу! Как теперь принято говорить РЖУНИМАГУ!!! Чтобы не быть голословным, несколько "инъекций" от автора:
"Как победить Советскую Армию? Ни в коем случае не нападать внезапно. Надо объявить ей войну за месяц. И она сама затрахает себя подготовкой"
"Не сердитесь на солдата, он воюет как умеет"
"Товарищ майор, вот скажите, ведь снаряд из пушки летит по параболе? Значит, если положить пушку на бок, из-за угла стрелять можно?" Майор: "Наверное, можно... Но по Уставу не положено!"...
Однажды тёплым летом 1989 года подходит ко мне Вася Голиней. И задаёт странный вопрос:
— А что такое Робин гуд?
— Ну как же, — говорю, — был, если верить легенде, такой благородный разбойник...
— Спасибо, объяснил! Сам знаю. А вот что такое Робин Гуд вообще? В принципе? Что это значит?
—Скорее всего "robin hood", малиновый капюшон.
— Хм, — Вася мрачнеет, — ну тогда я совсем дурак, наверное.
— Э-э?..
— Песню слышал Криса Кельми? Что это может означать — "Ночной Робин Гуд на бульваре Роз"?!
8 октября 2011 года
Весь предыдущий текст был написан в процессе чтения первых пяти глав. Следующие пять глав насквозь пропитаны болью автора и страхом автора, и переживаниями автора, и воспоминаниями автора, и прочими авторскими личностными автобиографическими рефлексиями, связанными с первыми шестью месяцами службы. Юмором в этих главах уже совсем не пахнет. Скорее даже наоборот, не до юмора, и не до смеха.
Не знаю, то ли причина в том, что я служил на десяток лет пораньше, то ли то, что служил не в ББМ, а в обычной роте хранения 109 мотострелковой дивизии (занимались мы хранением в б0льшей части техники танковой), дислоцированной на северах, то ли ещё какие-то иные обстоятельства, но у нас ТАКОГО не было точно!!! Хотя дедовщина была, не без того... 9 октября 2011 года
Вообще чтение этой книги весьма смахивает на качание на качелях. То ты вместе с автором взмываешь ввысь, безудержно смеясь, хохоча и закатываясь от ржача — когда автор описывает всё то, что Армия щедро выдаёт (выдавала в те годы, по крайней мере) на гора горстями, охапками, вязанками и пучками — все те нелепости и случайности, просто смешные и смешные до невыносимости, которые легко может припомнить любой служивший в рядах Советских Вооружённых сил мужчина, и которые нескончаемым потоком буквально льются из мужских, преимущественно солдатско-сержантских уст при первой же выпивке/закуске.
То ты стремительно ухаешь вниз, читая примерно такое:
"с утра до ночи на заднем плане кого-то бьют, бьют, бьют. Ты просыпаешься и засыпаешь под звуки ударов по живому. Под оплеухи, пинки, шлепки, затрещины, иногда грохот падающих тел.
Ты вспоминаешь, как били тебя, и клянёшься никогда не поднимать руку на невиновного. Увы, далеко не все экс-битые приходят к таким же выводам. Значит надо вести среди сопризывников разъяснительную работу. Нарываться на неприятности. Мобилизовать друзей из других подразделений.
Потом ты гордишься тем, что в твоём дивизионе не колотят молодых без причины, для удовольствия.
Потом выясняется, что ты два года просидел в форменном зверинце, а где-то молодых нормально считать за людей..."
А вообще книга очень реалистична, настолько точно описаны с о с т о я н и я служивого человека, что своя собственная служба вспомнилась отчётливо и контрастно, как будто не было почти 35 последующих лет... Вот за это автору СПАСИБО!
К чтению рекомендую!!! В т.ч. и современным девушкам (там, конечно, ненормативной лексики порой бывает, ну так можно не заметить, или попробовать понять, почему автор именно так написал...), чтобы лучше понимали служивших и служащих ребят... +9 из 10

В 2007 году Дивов, как и обещал на «Росконе», написал свою лучшую книжку. За абсолютный смысл я, конечно, отвечать не берусь, но в относительном спорить не о чем: армейский, сугубо реалистический мемуар известного фантаста способен привлечь куда больше читателей, чем прочие его книги. О сложном отношении к творчеству Дивова я уже писал. С тем большим удовольствием сообщаю, что «Оружие» мне понравилось. Подтвердить это может несчастливая моя родня, которую я за истекшую неделю раза три будил дебильным ржанием, а еще несколько раз просто сильно пугал. Кроме того, я высоко оценил изящество, с которым Дивов соединил стандартные армейские байки (заигравшие, правда, под рукой мастера совсем чистым светом) с ненавязчивой дидактикой на тему военной службы, технической тактики и советской власти. Получилось почти везде безупречно, тема раскрылась полностью и закрылась наглухо – во всяком случае, та часть темы, которую можно назвать «Советская армия на стадии превращения в российскую».
Особенно ценна книжка соотечественникам мужеска пола, которых армия касалась так или иначе. Лично я совсем забыл об этих прикосновениях – а вот теперь вдруг вспомнил. Действие «Оружия возмездия» происходит большей частью в 1989 году. Так вот, именно летом 1989 года о моем существовании вспомнил Автозаводский райвоенкомат, пригласив меня и некоторую толпу очень коротко стриженых (по сезону и местной моде) ровесников на установочную беседу. Майор, ни внешности, ни манер которого моя память не сохранила, сообщил только что окончившим школу лбам, что им оказана большая честь: их тщательно отобрали как интеллектуальную суперэлиту и теперь пошлют служить в РВСН, которые не просто так вам, а ядерный щит и меч Родины. Так что просьба чести не посрамить, а осенью находиться по месту прописки, а кто не будет, пусть лучше скажет прямо сейчас. Лбы дружно вздохнули – большей части, в силу упомянутой суперэлитности, осенью деваться из Челнов было некуда. Лишь несколько человек, задорно светясь, сообщили, что вроде как подали документы в вузы и надеются поступать. Майор встретил эти надежды сдержанной иронией, спросил: «Все, что ли?» И тут я сообщил, что перевелся с заочного на дневное, потому переезжаю в Казань, там меня и ищите, если что. Народ захлопал глазами, а майор задал пару уточняющих вопросов, ответы на которые его вообще утомили. Я сообщил, что 18 мне исполнится только в декабре, потому осенний призыв мне в любом случае не светит, что школу я закончил в прошлом году, поскольку рано в первый класс пошел, и что сейчас я работаю корреспондентом крупнейшей газеты города. После столь яркого выступления армия предпочла забыть обо мне лет на семь (по истечение которых попыталась призвать в стройбат – как негодного к строевой, - а жену и сына, находившихся на моем иждивении, предложила содержать на заработанные ударной стройкой деньги; впрочем, это совсем другая история).
Блин, я 10 лет об этом не вспоминал. А теперь почему-то вспомнил.
Оружие возмездия сработало.

Перед выходом на летний полигон 1988 года бригаде решили сделать подарок. Всех построили и отвели в город смотреть "Кинг-Конга". Вероятно, офицерам самим захотелось.
"Кинг-Конг" произвел сильное впечатление. Особенно сцена первого появления зверя, в отчаянно яркое полнолуние, когда начинает шевелиться лес, сквозь который гигант идет к беспомощной жертве. Народ после сеанса нервно курил. Деды раздавали молодым подзатыльники чаще обычного.
Как сильно отпечатался у нас в сознании фильм, я понял только через месяц. Зато прочувствовал до самых печенок.
Сначала полигон шел нормально: мы встали на берегу Днепра, отравились консервами, перегрызлись между собой, разорили огневую позицию десантников, вместо извинений погонялись за десантниками на миномете, потеряли в лесах вычислителя Саню Вдовина (я ничего не путаю, это был просто первый раз, когда мы его потеряли). Дальше был мой конфликт с дедами, закончившийся принудительной стрижкой и демонстративным выходом из строя. Потом у меня порвался левый сапог, а у художника Вити правый, и прапорщик Козолуп выдал нам на двоих пару сорок шестого размера. Потом у всего лагеря кончились приличные сигареты. Потом кончились сигареты вообще. Потом лагерь обстреляли противотанкисты.
А потом настал Кинг-Конг.
Нам дали задачу сыграть в войнушку. Бригада должна была свернуться, резко отпрыгнуть от лагеря на несколько километров, там стрельнуть, и мигом назад. Главное в работе "бога войны" — вовремя смыться. Затем и нужна самоходная артиллерия: выкатиться, жахнуть и драпать, пока не накрыли ответным залпом. Настоящий самоходчик не тот, который убил врага и погиб героем, а тот на кого враги извели все боеприпасы и сами от отчаяния застрелились.
Мы свернулись, выкатились, развернулись, жахнули, убежали обратно в лагерь. До конца полигона остались сутки, поэтому оборудование просто свалили в кучи, и на каждую положили сверху охранника. Мне выпало охранять штаб — два грузовика и штабель ящиков, укрытый маскировочной сеткой. Когда есть курево, лучшего занятия для солдата не придумаешь. Курева мы уже достали.
Я лежал на ящиках и глядел в ночное украинское небо. Это поразительное зрелище — черный-черный купол, усыпанный мириадами звезд. В ту ночь зрелище оказалось сильнее обычного: взошла полная луна. Лагерь был залит призрачным светом.
Я смотрел на луну, смотрел на луну, смотрел… Сел на ящиках, чувствуя смутное беспокойство. Лагерь будто вымер, а вокруг тихо шумел на ветру сосновый лес. Что-то было не так. Очень хотелось слезть со штабеля и спрятаться за ним. Мне вдруг стало довольно-таки жутко. Это было иррациональное чувство, разобраться в причинах которого я пока не мог. В полусотне шагов от меня спало по палаткам больше тысячи человек. Чего бояться?
Заставил себя улечься на штабель и принялся размышлять. Полная луна. Шум деревьев. Полная луна, шум деревьев… МАМА!!!
Такого желания добраться до автомата я не испытывал даже когда меня били узбеки и казахи. Так страшно мне не было в армии ни до, ни после.
Полнолуние.
В ПОЛНОЛУНИЕ КИНГ-КОНГ ВЫХОДИТ ЖЕНИТЬСЯ.
Несколько секунд я просто не дышал.
Потом мне показалось, что в поле между линией палаток и линией штабов что-то шевелится. Маленькое.
Я с трудом приподнялся. И увидел, как от наших палаток к штабу движется нечто человекообразное.
Боком, в полуприседе, судорожно вцепившись в рукоятку штык-ножа, по полю крался помощник дежурного по части, неустрашимый чеченский дедушка сержант Чадаев.
Глядел он в сторону леса.
Стало веселей. Я дождался, пока сержант подберется к штабу вплотную, и резко сел на ящиках.
— Ы-ы!!! — взвыл Чадаев, отпрыгивая и дергая штык. — Кто?! А?! Москва, ты, что ли?.. Ой… Уффф…
Держась за сердце, он подошел и сел рядом.
— Курить нет совсем, — сказал он. — Дай, пожалуйста.
— Только "Прима".
— Как будто у кого-то сейчас есть "Космос"…
Я щедро отсыпал ему сигарет.
— Спасибо, — сказал Чадаев. Интонации у него были всхлипывающие. — Покурю тут, ты не против?
Еще бы я был против.
Чадаев курил, плечи его расправлялись на глазах, но временами отважный дед-беспредельщик как-то странно озирался. Наконец, не выдержав, он спросил:
— Тебе не страшно?
Я молчал.
— Ну, луна… — объяснил Чадаев. — И все такое.
— Есть маленько, — признался я.
— Грёбаный Кинг-Конг! — сказал Чадаев.
Мы посмеялись. Чадаев встал, затоптал окурок, поправил штык, повязку на рукаве, пилотку. Душераздирающе вздохнул и сказал:
— Ну, ты держись тут.
И пошел обратно к палаткам.
Его хватило метров на двадцать. Потом я увидел, как Чадаев съеживается. Кладет руку на штык. Начинает гнуть колени. Через несколько секунд он опять бочком-бочком, словно краб, выставивший перед собой клешню, полз к линии палаток, готовый в любую секунду принять бой и умереть героем. Или просто задать стрекача. Как настоящий командир самоходной пушки калибра 203 мм.
Утром многие признались, что в ту ночь отойти от палатки пописать было выше человеческих сил. Пару шагов сделал — и сразу вспомнил, куда и зачем идет Кинг-Конг в полнолуние.

А я как-то летней ночью лежал на теплой бетонке у внутренних ворот парка. Смотрел на звезды, размышляя о множественности обитаемых миров. И услышал за воротами "бух-бух-бух" и "хрр-хрр-хррр". Ну точно, думаю, это крадется в парк толстый и одышливый капитан Мужецкий. Я встал. Топанье и хрюканье утихло. Недоуменно пожав плечами, я лег. Через некоторое время проверяющий выдал себя вновь. Я опять вскочил. Никого. Что еще за галлюцинация?!
И тут из-под ворот появился ёжик. Громко топая и деловито фыркая, он пробежал мимо и скрылся в глубине парка.
Я проводил его умиленным взглядом, и вдруг мне остро, болезненно, почти до слез захотелось домой.

"Товарищ майор, вот скажите, ведь снаряд из пушки летит по параболе? Значит, если положить пушку на бок, из-за угла стрелять можно? Майор: наверное, можно… Но по Уставу не положено!".


















Другие издания


