Книжная лихорадка. Москва, вторая половина ХХ века: печатные сокровища, библиофилы, букинисты

Если вы книжник, а не только читатель, то эта книга, полная книжной романтики, должна вам понравиться.

- Пусть грядущие поколения ведают о том блаженном состоянии души, которое нам дарили книжные редкости! И пусть знают о приключениях, потрясающих находках, безутешных потерях и невероятно интересных людях, соприкосновенных с книгой.

Валентин Викторович Лавров (1935), писатель, библиофил с шестидесятилетним стажем, написал интереснейшие воспоминания о московском собирательстве старинной книги в советское время, когда после революции эти самые книги осиротели, обесценились и стали по карману практически любому коллекционеру.

Сейчас редкость не в редкость: заплатил кучу денег и владей. А в наше время люди за медный пятачок прекрасные библиотеки составляли, ибо главными были усердие, знание книги и удача!

Вот обоснование ценности старинной книги, которое мне понравилось у Валентина Викторовича:

Я брал в руки том, изданный лет двести назад, и дух мой замирал: "Сколько людей родились, возросли, поженились, расплодились, состарились и умерли за эти минувшие века, сколько предков наслаждались этими строками! Может, именно по этой причине старинная книга нас притягивает, словно волшебный магнит? Словно сам делаешься причастным к вечности! Пройдет и наше время, а книга останется неизвестным потомкам, тем, кого я никогда не увижу, не узнаю! А я стану для них особенным, загадочным человеком навсегда ушедшего времени.."

Автор не сухарь, а жизнелюб, отразивший на страницах свои пристрастия - к старинной книге, застолью, дружбе, юмору, хорошему разговору, прекрасному полу. В молодости был хорошим боксером, а бывших спортсменов не бывает. Образ книжника-атлета с дипломатом мне приятен. Так собирал библиотеку и мой отец. Потом я. Книголюба ноги кормят - одна из аксиом книжной советской эпохи. Еще - личные знакомства - с директорами, товароведами, продавцами букинистических магазинов, с другими коллекционерами, разными людьми.

Очень интересны наблюдения из мира книжного собирательства, букинистической торговли: ".. дети библиофилов почти никогда дело отца не продолжают", "не всякому человеку дан Божий дар восторга перед книжным сокровищем", классическое правило для коллекционеров - "библиотека должна содержать себя и своего хозяина", "библиофильство - это не количество раритетов, собранных в квартире, а состояние души". Как маслом по сердцу. "Если умеешь торговать, продашь любую книгу, хоть о дойке коров, хоть о разведении блох!", "никогда задним числом не попрекают несправедливостью сделки: что случилось, то случилось. Если в продаже или обмене оказался лопухом, никто в этом не виноват", "книги, которые вы собираете, очень помогут вам в старости.. И не только духовно".

Вереницей проходят знатные московские букинисты и библиофилы - Александр Фадеев (не путать с писателем), Лев Глезер, Смирнов-Сокольский, Михаил Чуванов, Адриан Фрейдлин, Илья Зильберштейн, Эдуард Григолюк, Алексей Маркушевич, многие другие. Истории, с ними связанные, погружают в ушедшую эпоху.

Книга хорошо издана - увеличенный формат, красивый переплет, качественная бумага, хорошая печать, стильные иллюстрации, интересные фотографии.

Валентин Викторович сумел передать свое восхищение старинной книгой, вызвать уважение к ней. "Политические ориентиры меняются, а старинные книги всегда являются национальным достоянием".

- Мне очень хочется купить какую-нибудь очень старую книгу.
- А содержание?
- Кто ее знает? Просто старинную.

"Лихорадка" - мое самое сильное книжное разочарование не знаю даже за сколько лет. Очень хотела ее прочитать, но ожидала совершенно другого - и по стилю, и по содержанию, и по настрою, и по уровню культуры автора. Вот не удержалась и зло заспорила о вкусах, поскольку нон-фикшн о книгах и букинистах представляю совсем другим. Отвечу субъективностью на субъективность:)

Дальше...

Мускулистый букинист

Вы наивно полагаете, что книга – всего лишь печатное произведение в обложечке и, быть может, с картиночками. Нет, раритет – предмет вожделенный. За иную книжечку истовый собиратель родного брата зарежет, рука не дрогнет.

Чтобы составить представление об этой книге, достаточно пробежать глазами лавровские же авантюрные детективы «под старину» «Граф Соколов – гений сыска». «Книжная лихорадка» - те же графские эпопеи: тяга к великосветскости, эпатаж, экшн, немного сальностей. Вместо супергероя графа Соколова – «симпатичный атлет с дипломатом», сам автор. Он спасает раритеты («Умерла вдова К.Э.Циолковского. Отмучилась, сердечная! А я вовремя спас библиофильские штучки!»), принимает дальновидные решения («Антиквариат – лучшее средство от девальвации»), сражается с жадными перекупщиками и коллекционерами(«Превозмогая отвращение – какой подвиг ради автографа Чехонте не совершишь! – снова звоню Григолюку»), небрежно покоряет дам, хотя книги все равно занимают в его сердце первое место («Смазливых ветрениц много больше, чем прекрасных книг, и стоимость девиц по всем меркам значительно дешевле. Как бы они хороши ни были, а раритетец всегда слаще») и горько сожалеет о тех случаях, когда продешевил или переплатил.

Изъясняется автор на «смеси французского с нижегородским», то по-простому, по-торгашески, то высокопарно, "па-блаародному":

Вдруг он предложил: - А почему бы вам не написать об этом книгу? Я замахал руками: - Увольте, сударь! Такой труд неподьемен. Возможно ли описать весь этот разнообразный, закрытый от посторонних глаз мир? Это неестественное сцепление возвышенного и корыстного. Тема настолько сложная, многомерная, обширная, что к ней и подступиться страшно

Мало рассказов о самих книгах: историй об их создании и содержании, объяснений, почему эти книги стали редкими и в чем их нематериальная ценность. Названия, описание внешнего вида, пара фактов «из жизни», стоимость, тираж – и все. Редкие книги здесь – в первую очередь товар, во вторую – предметы роскоши, повышающие статус владельца.

Много «страшных тайн», а проще говоря, сплетен о знакомых библиофилах и случаев из жизни автора. Показана неблаговидная подноготная букинистического рынка. Может, и вышла бы интересная в своем жанре вещь, если бы не слишком однобокие и субъективные описания, которые гораздо больше говорят о личности автора, нежели тех, о ком он пишет. Короче говоря, если хочется почитать записки коллекционера, который знает и любит то, что коллекционирует, увлекательно рассказывает об экспонатах, уважает людей и культуру своей страны - то лучше взять Черные доски Солоухина. В «Лихорадке» встречаются интересные справочные сведения об экслибрисах, об изданиях книг, о тиражах и методах приобретения, она великолепно оформлена, хороший шрифт, много иллюстраций и фотографий, но ее культурная и духовная ценность стремится к нулю.