
Интервью,биографии актёров, режиссеров, деятелей кино + книги о кинопроизводстве .
ne_vyhodi_iz_komnaty
- 491 книга

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Питер Брук – великий английский режиссер театра и кино.
В России, в свое время, были очень популярны его идеи о разрушении «четвертой стены» - между сценой и зрительным залом. Сейчас это веяние отошло на второй план, а лет двадцать-тридцать назад каждый уважающий себя режиссер считал своим долгом поставить спектакль, где зрители сидели между актерами и даже участвовали в действии.
«Пустое пространство» - это идеология разрушения четвертой стены.
Читал давно, но остались выписки, которыми и хочу поделиться. (В цитатнике).

Что такое театр? Это пустое пространство.
То, что возникнет на этом пустом пространстве зависит от.. От чего или кого?
От актёров, безусловно. От их способности каждый спектакль проживать заново. Не от техники как таковой: техника - это навык, в который нужно вдохнуть жизнь. Поэтому играя один и тот же спектакль хороший актёр каждый раз играет его заново.
От режиссёра. От человека, который будто "слепой, который ведёт слепых", нащупывает нужный путь.
От художника. Декорации, костюмы, рождённые не для постановки, но вместе с ней.
От зрителей. Настроенных, не настроенных, предубеждённых, открытых, замкнутых - в своей частной индивидуальности составляющих одно общее целое, взаимодействующее с актёрами, помогающее им или мешающее, воодушевляющее или убивающее.
От города, страны и даже эпохи. Разные люди сходят с ума совершенно по-разному, ведь так? Пьеса, с ошеломляющим успехом представленная в Париже, может с треском провалиться в Лондоне.
Это замечательная книга, похожая на увлекательнейшую лекцию. Автор, влюблённый в своё дело, дорогого стоит. И я влюблена в его влюблённость, его увлечённость, его страсть к театру.
И теперь я знаю, что успех актёров зависит от зрителей, в числе которых нахожусь и я.

Если хороший театр возможен только при хороших зрителях, то каждая зрительская аудитория имеет тот театр, который она заслуживает.

Люди в большинстве своем могут прекрасно существовать без всякого искусства, и даже, если сожалеют об его отсутствии, это, во всяком случае, не отражается на их деятельности.

В театре существует одно серьезное испытание. Когда представление окончено, что остается? Об удовольствии забывают, больше того – даже сильные ощущения исчезают. А все рассуждения теряют нить. Но когда ощущения и доводы используются для того, чтобы публика могла вглядеться в самое себя, тогда в сознании что-то воспламеняется. Событие опаляет память, оставляя в ней очертание, вкус, след, запах – картину. Остается центральный образ пьесы, ее силуэт, и, если все элементы правильно сочетаются, этот силуэт и будет ее значением, эта форма станет сутью того, что она должна выразить. Когда спустя годы я думаю о самых сильных театральных впечатлениях, я нахожу отпечатавшимися в памяти: двух бродяг, сидящих под деревом, старую женщину, тянущую тележку, танцующего сержанта, трех людей на диване в аду – или иногда след, оказавшийся более глубоким, чем сам образ. У меня нет надежды точно воспроизвести смысл, но такой след дает возможность восстановить цепь значений. Несколько часов смогли изменить мое отношение к жизни. Этого достичь трудно, но к этому следует стремиться.
















Другие издания

