Эрос невозможного

Настоящий материал (информацию) произвел иностранный агент Эткинд Александр Маркович, либо материал (информация) касается деятельности данного иностранного агента.

Книга открывает увлекательную, ранее почти неизвестную линию развития русской мысли. Это история психоанализа в России, но одновременно это и новый, необычный взгляд на судьбы русской культуры. Книга состоит из глав, посвященных разным периодам развития русского психоанализа, которые перемежаются портретами знаменитых русских аналитиков и пациентов - Лу Андреас-Саломе, Сабины Шпильрейн, "Человека-волка". Особо рассматривается роль Троцкого как политического покровителя советского психоанализа. В...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

60 оценок

5
55%
4
28%
3
17%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 64Хотят прочитать 201

Рецензии

quarantine_girl
28 февраля 2025
История двадцатого века
"Все настоящие русские — это люди, которые в сумерках говорят то, что другие отрицают при свете", — писал Рильке своей матери.
О чем эта книга? О том, как менялось отношение к психоанализу и вообще психологии в России в двадцатом веке. Исторический и политический контекст указан, поэтому это выглядит куда шире, чем кажется по описанию.
Что нужно знать перед чтением этой книги? Как минимум основные имена и события в развитии психологии, потому что это будет напрямую влиять на качество впечатлений. То есть брать эту книгу для знакомства с темой будет нерационально: в таком случае вам нужен учебник для третьего-четвертого класса, а это класс шестой-восьмой как минимум. Соответственно если вы уже мастер в этом вопросе, то вы можете не найти тут ничего интересного для себя.
Что в этой книге было увлекательным? Хмм, довольно многое (особенно то, как серьезно изменилось отношение к психоанализу и гипнозу с тех пор), но меня покорили главы про создание великого романа Михаила Булгакова Мастер и Маргарита . В частности здесь есть теория о том, кто был прототипом Воланда, как появилась сцена бала проклятых и что Воланд и его свита хотели "проверить" в Москве.
Подводные камни? Книга очень растянутая, поэтому читать ее сложно — желание то воскресает, то снова умирает, но где-то к середине это уже сложнее и сложнее.
В общем же, советую эту книгу тем, кто изучает вопрос развития психологии и психоанализа в дореволюционной и советской России
Читать далее
73 понравилось
317
olastr
7 октября 2012
Увидев на прилавке книгу «Эрос невозможного», я сразу поняла, что обречена ее купить, по крайней мере, из-за завлекательного названия. Когда я заглянула внутрь и прочитала подзаголовок, мой энтузиазм слегка притух: «Развитие психоанализа в России» - а оно мне надо? Я не такой адепт психоанализа, чтобы сильно интересоваться его историей. Вопрос решило оглавление: «Русская культура модерна между Эдипом и Дионисом», «Между властью и смертью: психоаналитические увлечения Льва Троцкого и других товарищей», «Педологические извращения в системе», «Посол и сатана: Уильям К. Буллит в булгаковской Москве» - вот некоторые названия глав. Если учесть, что я по какой-то личной склонности, в принципе, не равнодушна ко всему, что происходило в первую четверть двадцатого века, то прочитать обо всем этом мне показалось интересным.
Само понятие «эрос невозможного» ввел глава русских символистов Вячеслав Иванов, так он обозначил дух того, что происходило в России перед Первой мировой войной и Октябрьской революцией. Культура русского модерна была проникнута эротизмом и влечением к смерти, ницшеанскими идеями сверхчеловека, поиском некой новой духовности. Российский эротизм был специфическим, он направлялся куда угодно, только не по прямому назначению. Скопцы, хлысты, Распутин в царской резиденции, нервные символисты, извращенные декаденты, экстремисты, революционеры – подходящая почва для достаточно необычного учения Фрейда. Наверное, поэтому в России психоанализ был воспринят достаточно благосклонно, и на протяжении многих лет Фрейда связывало с Россией много ожиданий.
Книга написана в весьма вольной форме, колеблющейся между культурологическим очерком, статистическим отчетом, собранием документов и анекдотов на психоаналитическую тему. В предисловии автор ясно обозначает, что рассказ о психоанализе, неотделим от рассказов о людях, которые им занимались, поэтому в книге много биографических сведений не только о русских аналитиках и пациентах, но и о тех, кто с ними был связан. Иногда дело доходит до весьма интимных и даже шокирующих подробностей.
Дальше...
Интересно читать о Ницше и о Рильке в свете их отношений с удивительной Лу Андреас-Саломе, родившейся в Петербурге. Уже в зрелые годы она знакомится с Фрейдом и становится его ученицей и близким другом. Сам мэтр Фрейд предстает в каком-то неожиданном свете со своими житомирскими родственниками и одесским бизнесом (увы, прогоревшим!) его папы. Воистину, Украина может претендовать на то, чтобы считаться родиной психоанализа. В книге также очерчены отношения Фрейда и Юнга в связи с рассказом о ростовской девушке Сабине Шпильрейн, которая была пациенткой Юнга, его любовницей и сама стала талантливым психотерапевтом. Многие вещи кажутся диковатыми для простого смертного. Любовь здесь называется «невротической привязанностью», а попытка выяснить отношения – проявлением невроза и «сопротивлением». Как-то это, право, не по-людски.
Очень хорошо Александр Эткинд очерчивает интеллектуальную обстановку в России эпохи модерна. Он анализирует идеи виднейших деятелей интеллектуальной элиты и рассматривает их с точки зрения психологической. Вячеслав Иванов, Владимир Соловьев, Александр Блок, Андрей Белый, Николай Бердяев, Василий Розанов - и это далеко не все имена, затронутые в этом анализе. По своей насыщенности интеллектуальная жизнь предреволюционной России ничуть не уступала западной, а по смелости развития некоторых идей давала фору. Русских на западе считали сексуально раскрепощенными: ахали, осуждали, завидовали. Но что любопытно, психоанализ был популярен в России среди деятелей культуры, но в медицине продолжали преобладать традиционные взгляды и русские психоаналитики, постоянно присутствовавшие в Вене и Берлине, не имели своего Психоаналитического общества, хотя и издавали журнал. Эткинд объясняет это именно «психологичностью» философии и искусства русского модерна – ниша уже была занята, и, по-видимому, Россия не нуждалась в отдельном учреждении. Русские обеспеченные интеллектуалы были достаточно образованы и мобильны, чтобы ездить на анализ к венским аналитикам.
Как ни странно, революция не покончила с психоанализом, а совсем наоборот. Идеи психоанализа, правда, развивались в несколько странном ключе, марксистском, но, тем не менее, Фрейд продолжал поддерживать отношения с российскими коллегами и с интересом следил за происходящим в Стране Советов. В книге содержатся несколько фейеричные сведения о том, что вплоть до конца двадцатых годов Международная психоаналитическая ассоциация поддерживалась деньгами большевиков, Президент ассоциации Макс Эйтингтон, предположительно, был резидентом НКВД и через своего брата Наума Эйтингтона, заместителя начальника ГРУ, мог участвовать в операциях сталинских спецслужб заграницей. Большой интерес к психоанализу питал Лев Троцкий, поэтому, до тех пор, пока он был у власти, позиции аналитиков были защищены поддержкой сверху. Меня вообще заинтересовала научная и культурная жизнь России 20-х годов, я не очень хорошо ее представляла, потому что в советских учебниках истории про эти «смутные» годы не особенно распространялись. Впечатление довольно дикое: какая-то смесь безумных идей, научных экспериментов на грани фантастики. Профессор Преображенский из «Собачьего сердца» Булгакова – это вполне реальный персонаж, в то время вполне серьезно вели эксперименты по скрещиванию человека с обезьяной и предлагали учредить науку «человеководство», которая, используя опыт животноводства, занялась бы селекцией человека нового типа, «хомо советикус». Мне только сейчас пришло в голову, что возможно литература того времени, которую принято считать фантастичной, на самом деле не так уж и фантастична. Фантасмагоричность и гротеск присущи самой тогдашней реальности.
Отдельная глава посвящена событиям и личностям, повлиявшим на Булкагова, при написании «Мастера и Маргариты». По мнению, Эткинда прототипом Воланда был американский посол в России Уильям К. Буллит, пациент, друг и соавтор Фрейда. В книге приводится много свидетельств о сходстве черт характера Буллита и Воланда, что же касается знаменитого Бала Сатаны, то прообразом его послужил реальный прием в резиденции американского посла на пятьсот человек, состоявшийся 23 апреля 1935 года, и, нужно сказать, Булгаков поскромничал, реальные безобразия намного превосходили описанное в романе. Печальный факт, что довольно скоро гости этого приема стали один за другим исчезать, Булгакову посчастливилось стать одним из немногих, оставшихся в живых. Буллит покинул Россию, закрывшуюся железным занавесом, в 1936 году и, несмотря на все свои усилия увезти Булгакова, с которым был дружен, он не смог этого сделать. Булгаковым было отказано в разрешении на выезд. Зато в 1939 году Буллиту удалось вызволить Фрейда из уже оккупированной фашистами Вены. «Так причудливо тасуется колода»!
С середины 30-х годов в России ничего более не было слышно о психоанализе вплоть до 90-х годов, но это уже другая история, которой Александр Эткинд не успевает коснуться, он издает «Эрос невозможного» в 1994 году. Его книга содержит множество интересных идей и необычных сведений и заставляет во многом по-новому взглянуть на психологический портрет русских. Ведь почему-то именно в России стал возможен этот грандиозный социальный эксперимент под названием «СССР». Он останавливается еще на одном аспекте психоанализа, который не признавался Фрейдом, но был описан Альфредом Адлером: влечение к власти. По мнению Александра Эткинда, он очень хорошо укладывается в нашу с вами историю и в сочетании с влечением к смерти, возможно, дает ключи к пониманию происходящего в России. Последние слова в книге:
«Культ власти… Служение смерти… Эрос невозможного».
Читать далее
24 понравилось
1,5K
ink_myiasis
15 марта 2010
Желание прочитать эту книгу появилось по двум причинам.
1) Эткинд - автор известной книги ("Хлыст - секты, литература и революция").
2) Бросающееся в глаза оглавление, наполненное настолько смешными названиями глав, что пройти мимо было решительно нельзя.
Но, в целом, книга, если не является разочарованием, то уж точно оставляет неудовлетворенность. Используя обширный материал и множество имен, автор совсем не анализирует используемый им материал. Создается такое впечатление, что дальше пересказа анекдотов и исторических воспоминаний мысль его не продвигается.
Читать далее
6 понравилось
632