7 1/2 или Фильмы Андрея Тарковского

«...Тебе сдаётся, что с первого же слова ты должен представить всё то чудесное, великолепное, страшное, весёлое, ужасающее, что приключалось тебе, и поразить всех как бы электрическим ударом. <...> А ты все ищешь и ловишь, запинаешься и лепечешь…» (с) Гофман, «Песочный человек».

Полёты человека в космос начались в 1961-ом – в этом же году стартовали съёмки первого полнометражного фильма Андрея Тарковского. Редко совпадения бывают такими знаменательными. Статей про творчество Тарковского и рецензий на его фильмы написано немерено. Посвященными ему полновесными произведениями литература не изобилует. Книжка Майи Туровской, по ее собственному определению, – «портрет фильмов глазами одного зрителя». Это не биография и не сборник рецензий – шире: история фильмов и их качественный анализ, опирающийся как на авторские заметки, так и на рассказы тех, с кем Тарковскому довелось работать; частенько цитируются его дневниковые записи.

Имя автора книги говорит само за себя – Майя Туровская и кино советского периода обязаны друг другу слишком многим, чтобы кто-то мог усомниться в их теснейшей – откровенно дружеской – взаимосвязи. Некоторая размытость и туманность суждений Туровской оправдываются тем, что говорить в точных формулах о творчестве Тарковского, который всегда оставлял для зрителя определенную свободу интерпретации и «сопряжения с миром каждого», – по меньшей мере абсурдно.

Вылет фильмов Тарковского в область «внеземного» пространства отечественного и мирового кинематографа очевиден даже обладателям «среднего вкуса» («бедствие среднего вкуса хуже бедствия безвкусицы» – Пастернак). Остается понять, в чем сила такого воздействия на зрителя.

Перечислить законы создания Тарковским уникальнейшей в своем роде атмосферы в картинах не легче, чем, скажем, написать рецепт амброзии. Это то, что называется не стилем – манерой художника. Для многих Тарковский весь состоит из затянутостей и длиннот. В чем, конечно, есть доля правды – но привыкшие смотреть только на вершину айсберга никогда не ныряют в глубину.

Если дьявол на самом деле прячется в деталях, то Тарковский досконально знал каждую его прожилку. И не давал спуску ни себе (вручную составляя предметные композиции), ни другим (заставляя полностью убирать цветы с полей, необходимых для съемок «Сталкера»). Символы у Тарковского зачастую играют главную роль – упускать их из виду крайне не рекомендуется. «Зеркало», перенасыщенное ими, представляется по-прежнему заветной и спасительной нитью Ариадны, однако в бесконечных узлах Тесей зрительского восприятия к концу картины впадает в отчаяние. Но это исключение – и то далеко не для всех.

Когда простая повествовательность не выдерживает напора идей, спровоцированного большой историей, является необходимость разрешения не логическим, повествовательным, сюжетным способом, а мысленным, «композиционным», поэтическим. Что и случается в любом фильме Тарковского.

Туровская верно отмечает в книге, что не существует «мира фильмов Тарковского» – существует исключительно «мир Тарковского». Боязнь человека самого себя, стремление к защите от собственного характера, стремлений, мысли – души, наконец, – лейтмотив творчества Тарковского. Его герои мечутся, страдают, думают, терзают себя и других. Иного выхода нет, «катастрофа означает несломленность человеческой души». Отсутствие чудес в мире оказывается бессильным перед людьми, прошедшими через себя самих – что наглядно и показывает концовка «Сталкера» (Туровская, впрочем, о ней думает иначе). А значит, остается только одно – как у Антокольского: «терпенье до конца, терпенье и терпенье».

Просмотр фильмов Тарковского сродни чтению библейских текстов (и дело даже не в их христианских мотивах, о которых можно написать отдельное произведение) – это приобщение к чему-то незримо высокому и волшебно неосознанному. Книга Майи Туровской позволяет мысленно вернуться к тому, что было когда-то просмотрено-усвоено-впитано; Тарковский многомерен – к нему можно возвращаться раз за разом. Это того стоит.

Инструкция по пользованию фильмами Тарковского. И это не покадровая расшифровка смыслов. Книга обладает психотерапевтическим эффектом. Чтение ее успокаивает. Автору удалось объяснить механизмы очаровывающего действия фильмов Тарковского. Ключевое слово – соучастие. Автор сделал свою часть работы, зрителю предлагается сделать свою. Эстетическое удовольствие гарантировано.

Каждый зритель так или иначе совершает невольную работу интерпретации, которая составляет немалую часть наслаждения, доставляемого фильмами Тарковского (как бы ни относился к этому он сам), и заставляет смотреть их по нескольку раз. Интеллектуальное «приключение», переживаемое зрителем вслед оптическому «приключению» мотива, даже если результат его неформулируем, дает зрителю подлинный момент сотворчества, возбуждает в нем инстинкт творчества.

Мир Тарковского может быть уподоблен сфере. Он замкнут, даже некоммуникабелен в каком-то смысле, он обращен «в себя, в единоличье чувств», по слову М. Цветаевой. Но, может быть, в этом секрет его притягательности. Он дает сколько угодно обозревать себя, истолковывать, понимать в меру понимания каждого. Сопричастному ему он дает странное чувство «со…» - со-переживания, со-напряжения. Чувство совершающегося события, со-бытия.

Отличный подбор фотографий, но самая главная – в средине книги. Крупный план героев из фильма «Сталкер». Лица людей, погрузившихся в себя и что-то в этом погружении увидевшие. Победителей среди них нет.

Выросший и преисполнившийся самоуверенности колокольный мастер Борис режиссеру был чужд – его не интересовали победители.

Я прочитала пару книг про Тарковского и его творчество, и это издание понравилось особенно внешне, интересное оформление, с фото. Уже много времени прошло с тех пор как я все прочла и посмотрела все фильмы Тарковского, а образ его почему то так и не сложился до конца. Некоторые фильмы были совсем мне непонятны, что это и для кого, оставалось только гадать.