Я никогда не хотел стать смотрителем бассейна.
Роман повествует нам о последних семи днях жизни смотрителя бассейна Хуго. Смотритель — свидетель распада. Хуго лишён голоса — он никогда не говорит лишнего. Он хорошо выполняет свою работу, и за 40 лет никто не утонул в его бассейне, а вода всегда была идеально чистой. Территория травматичного прошлого — Германия под образом бассейна, который закрыли: посетителей больше нет, на двери висит табличка «Аварийное здание», вода спущена, плитка покрылась пылью, и стены начинают обваливаться, обнаруживая под собой не монументальное строение, а железный каркас, набитый мусором. А ещё, как маленький реверанс, тебя всегда слышат, потому что в стенах прослушка. Страх перед прослушкой в Германии того времени. Они всё слышат.
Символы прошлого буквально повсюду, они напоминают нам о той травме, которую пережила Германия и которую она вынуждена замалчивать, прятать, игнорировать. Но в подвале у его отца тысяча пар новеньких ботиночек, в подсобку бассейна Хуго прячет табличку «Евреям вход запрещен», а дно бассейна впитало в себя кровь и смерть расстрелянных.
Сам текст специфичный. Это бесконечный монолог. Он постоянно возвращается к одним и тем же местам, вспоминает и прокручивает воспоминания раз за разом. Хуго — смотритель бассейна, его работа — смотреть, чтоб никто не утонул. Он ходит вокруг бассейна и следит за купающимися, он ходит вокруг пустого бассейна, потому что ему некуда больше идти. Круг за кругом. Медленно. Ровно 5 кругов за час. Текст такой же — ходит кругами вокруг травм прошлого. Одни и те же вещи постоянно повторяются и дополняются новыми смыслами. Он обращается постоянно к кому-то: «Дайте мне объяснить «Послушайте меня», «Меня не в чем обвинить».
Но его главная вина в том, что он — сын нацистского преступника. Он вытаскивал отца из петли. Он не ходил на его похороны. Он никогда не хотел быть смотрителем бассейна, но он не может отделаться от травмы своего поколения. Детей нацистов. Постоянная апелляция к травме, к прошлому, к вине.
Интересно, что сама метафора следа объединяет в себе категории времени, пространства и телесности. Разрушающееся тело бассейна, этого памятника социалистической культуры, вбирающее в себя следы времени (трещины на фасаде, внутри, отваливающаяся штукатурка, осыпающиеся кафельные плитки), выступает в романе как идеальный хронотопический объект, сочетающий в себе пространственную метафору Холокоста, временной и телесный след.
Гнетущее настроение, главный герой полностью изолировался от реальности. У него было детское увлечение и любовь к книгам, но его избивали за чтение, а потом и вовсе выкинули все книжки, и Хуго превратился в человека-функцию. Он раз за разом повторяет «Я смотритель бассейна». На каждом кругу своих мыслей — я смотритель бассейна, я хорошо выполняю свою работу, никто не утонул, пока я был здесь, меня не в чем обвинить. Никогда не болел, никогда не брал выходных, никогда не опаздывал — вода идеально чистая, и никто не утонул. Это самое главное. Но он никогда не хотел этого. И мы никогда не узнаем, чего он хотел на самом деле.
Мёртвая рыбка на дне бассейна — лёгкая и иссохшая, мёртвая девочка Таня на его руках тоже лёгкая. Он своими руками спустил воду в бассейне. Потому что если бы это не сделал он, то сделал кто-то другой. Этого было бы не избежать. А дно бассейна накопило в себя всё, что вбирала в себя вода. А на дне бассейна лежали мёртвые дети, которых расстрелял его отец. А на дне бассейна, открыв затворку и заполнив его водой, лежит Хуго. Он мёртв, но он никогда и не жил.
4 понравилось
