Я буду здесь, на солнце и в тени

Бой отгремел, скакали белые, Порубав всех красных. Но уцелел комиссар-будёновец В гимнастёрке грязной. "Йоб вашу мать! На жаргоне ленинском, - Крикнул гадам вспять, - Мы, бл*, с вами встретимся!"

- Такое ощущение, комиссар, что мы всегда встречаемся в трагические минуты литературного затишья, когда ни украсть, ни покараулить не выйдет. Открою секрет, комиссар, ваш отец, я имею в виду, литературный, вовсе не Кристиан Крахт. Вы подкидыш, даже название труда про вашу жизнь - цитата из неофициального гимна Ирландии. Смешно, но я слышал "Danny Boy" много раз во время празднований дня святого Патрика: I'll be here in sunshine or in shadow; Danny boy, Oh Danny boy, I love you so. Какое отношение она имеет к книге? Видимо, сентиментальные воспоминания швейцарца с немецкими корнями. Ирландская, мать её, прощальная песня. "Я пришёл. Потерян", - произносит голос поэта снаружи. Представляй. Ты видишь желтую бабочку с двумя глазами на трепещущих крыльях, сидящую на полураскрытом бутоне розы. Она только что пролетела над озерами и реками, над степью, над Африкой. Подальше от бровей аборигенов. Барабаны стучали, но пропали в один миг. Ты слышишь ритмичные удары ног о землю. Поэт говорил о птицах и горах. О том, как он приезжает сюда лишь на короткое время. Бабочка трепещет на цветке... Рядом появляется солдатский ботинок. Под его пятой исчезают бабочка и роза. Выстрел... Поэт, шепчущий предложения из готичного мультфильма, - Кристиан Крахт, конечно же. И создаётся впечатление, что он заблудился в том мире и сидит, отрешённый:

• О чем модно писать? Об Африке, конечно!

  За последние десять-пятнадцать лет на многих языках мира были изданы многочисленные литературные, журналистские, автобиографические книги, а также критика, сфокусированная на "африканских" историях, демонстрирующих просто невероятный интерес к этой ранее игнорировавшейся теме. Такая тенденция, мне кажется, быстро вывела дискурс на тему Африки за рамки устаревших клише "континента бедствий", с одной стороны, "рая нетронутой природы", с другой стороны и "континента зла", с третьей. Много ли вы знаете о немецкой колониальной истории или немецкой колониальной литературе? Всем известно лишь, что Германия - постколониальное общество, подобное Франции и Великобритании, однако дядя Крахт с его увлечённостью властью и в частности, автократией, предоставляет свежий (ой ли?) взгляд на вопрос. После Второй мировой войны эта тема отодвинулась на задний план в результате интенсивных дискуссий о последствиях национал-социализма, заклемлении фашизма и стыда немцев, да. Ну а сейчас Черный континент больше не рассматривается как оторванный от глобализации уголок, а занимает центральное место даже в постмодернистских влажных фантазиях. "Мама, я еду без рук!", - теперь в Швейцарии. Ленин не уехал в Россию в 1917 году (хорошо бы). Вместо этого Российская империя была заражена вирусом, попавшим с Тунгусским метеоритом на Землю, а Ленин организовал революцию в Швейцарской Конфедерации. Так появилась Швейцарская Советская Республика (ССР), которая вот уже 96 лет находится в состоянии войны с немецкими и британскими фашистами, с Великой Австралией и индуистами.

• Комиссар, слышишь меня, как я мог не заметить, что ты темнокожий? Один из тех африканских наемников, которыми небольшая ССР укрепляет свою армию, чтобы успешно противостоять врагам извне и снаружи.
• Угу, хоть от Америки угрозы нет, на том спасибо!

• Чистый пессимизм и обезличивание, да, комиссар? Как тебя зовут?
• Имя неважно, скоро мир станет единым, когда будут разбиты цепи, опутывающие земной шар.
• Ну-ну, до номеров хоть не скатились в подражании сами знаете кому.

Я выбросил свои башмаки за борт. Ночью я спал на корме, а звезды надо мной... На мне была белая рубашка с расстегнутым воротом, белые брюки моего отца. Под обжигающе голубым небом мы приближались, наконец, к кишащему скорпионами берегу Сомали. Стая дельфинов сопровождала наш корабль. Птицы были там, бамбо, птицы, кровь чива текла в наших жилах...И голубые глаза нашей революции горели с невероятной свирепостью.

Я убью тебя, лодочник комиссар! За китч во имя китча. И пусть зелёные глаза негра из другого романа смотрят на меня с укоризной сколько влезет.

Усталый темнокожий комиссар из Намибии с минуту молча смотрит на меня:

• Я не хоте...Меня заста...

Эдакий "черный квадрат" - в деталях шикарно, на выходе - пшик. (читатель Николай)

Время и место действия. Начало 21 века, Швейцарская Советская республика (ШСР). Идёт девяносто шестой год войны, город Ной-Берн недавно освобождён от немцев. Ревком Зальцбурга шлёт депешу с просьбой арестовать некоего полковника Бражинского. Комиссар партии, он же главный герой пронзительной повести, спешит (или не очень спешит) выполнить задание.

Телеграфист: (даёт прочитать комиссару депеши) Хочу поведать Вам, господин, Что сей Бражинский - еврей с подвохом - Вчера он запер свой магазин И снарядился никак в дорогу. Я тут подумал, а может... Комиссар: ...Нет! Кто любит думать - рискует жизнью. (уходит, конфисковав часы и хлопнув дверью) Читатель: Каков характер! Каков сюжет! Но безопаснее спрятать мысли.

Посетив магазин Бражинского с разбитой витриной и надписью: "Śmierċ Żydom!"*, герой направляется в Комиссариат Верховного Совета и попадает в кабинет дивизионера по фамилии Фавр. Комиссар: Имею честь! Я... Фавр: Вам водку? Чай? Чем услужить мне парткомиссару? Комиссар: Чудесно чаем меня встречать, Жаль, дисциплина у вас хромает. Фавр: (подавая чай в чашке небесного цвета) У Вас претензии ко мне лично? Комиссар: А Вы взгляните на униформу? Фавр: Форма, как форма, сидит отлично. Комиссар: Стиль декаданс для войны - нескромно! Фавр: (снимая форму апельсинового цвета) Так будет лучше? Жду Вас в постели - Любые споры чреваты риском. Скажите прямо, что Вы хотели? Комиссар: Всё, что Вы знаете о Бражинском! Фавр: Бражинский… кажется, он еврей? Достиг он сатори**, милый друг. Комиссар: Где это место? Скорей, скорей! Фавр: Возможно, он поскакал в Редут. Читатель: Нет веры вовсе подступной Фавр. Разводит автор нас, ребятишки! Проигнорировать важный факт, Как та розетка возле подмышки... Коль есть розетка, то есть и штепсель, Известно это всем пионерам. (Здесь будет к месту здоровый скепсис И недоверие к офицерам).

Комиссар седлает коня и отправляется в Альпы, где находятся укрепления и многокилометровые тоннели Редута. По дороге он встречается с Уриелем, который дважды спасет герою жизнь и тоже просит поймать Бражинского. Комиссар: Когда-то жил здесь товарищ Ленин. Моя цель выше, моя цель дальше... Железом старым обиты двери, За ними щит, за щитом - капральша. (Комиссар протягивает капральше документы, та обмазывает его униформу желтым желеобразным веществом). Капральша: Добро пожаловать, старина. (два солдата ухмыляются, одного из них капральша бьёт кулаком в лицо, красногвардеец падает навзничь). Бригада слушает скверно. Можно Составить рапорт. Моя вина. Я признаюсь - неблагонадежна. Читатель: Какая женщина! А кулак! Умыла кровью лицо солдата Без всех жеманностей "ох" да "ах" И не использовав даже мата.

А главный герой мчится в вагонетках, спускается и поднимается на металлических лифтах, пока не встречается с самим Бражинским. Бражинский: (вынимает из коричневого бумажного пакета по одному лимону и даёт каждому выходящему из лифта) Один лимон, угощаю вас!.. Комиссар: Полковник, где комитет Редута? На Ваш арест имею приказ... Бражинский: А, комиссар, угощайтесь фруктом! Комиссар целится из револьвера в Бражинского. Юная пионерка: (направив пистолет на главного героя) Оружие бросьте сейчас же! Белокурый солдат: (выскочив из лифта и прижимая свой револьвер к затылку юной пионерки) Немедленно брось свой пистолет! Бражинский: (применяет новый язык, силой воли выталкивая оружие со всех рук) Все успокойтесь и разойдитесь, Ревкомитета в Редуте нет!

Бражинский выделяет комиссару комнату, знакомит с Рерихом, учит новому языку, используя для этой цели поганки. Бражинский: Псилоцибиновые поганки Культура древняя, споры их Пронзили Космос и в наши рамки Вошли как вирус, возник язык... Читатель: Теплее... Цель, несомненно, рядом, Сейчас раскроется весь секрет: Узнаем гриб, послуживший ядом, Галлюцинировав этот бред.

Товарищ конфедерат узнаёт, что Бражинский является мужем Фавр, а Бражинский догадывается, что комиссар спал с его женой. Отношения обостряются. Бражинский пытается проткнуть сердце конфедерата шилом. Бражинский: Я, комиссар, заколю Вас шилом, Так нанесите удар в ответ. Комиссар: Мне жаль, полковник, но вы ошиблись. Старались зря Вы. Там сердца нет. Читатель: Ха-ха, полковник, так осрамиться, Не знать вовек Вам теперь покоя! И продолжает стучать и биться Правостороннее сердце героя!

Полковник в отчаянии выкалывает себе глаза. Комиссар покидает Редут и возвращается на родину в Африку. Читатель: Обратно в Африку? Как же так? Кем Новый Мир будет вдохновлённый? Грозит Республике полный крах Без африканского батальона...

*"Śmierċ Żydom!" - "Смерть жидам!" **Сатори (яп.) - состояние просветления в дзэн-буддизме

Город засыпает, просыпается мафия. Эээ нет. Утро наступает, просыпается комиссар. Комиссар идет на телеграф.

- Привет товарищ телеграфист, твой чай - говно. Где депеши, которые я всегда читаю первым.

• Доброе утро товарищ комиссар, прошу вас, читайте.
• Хммм, расстреляли маршала - кокаинщика и нужно задержать полковника Бражинского. Знаешь о нем что-нибудь.
• Ну он собирал вещи и вроде как сбежал.
• Понятно, поищу Бражинского в его магазине.
• Но товарищ комиссар, он же сбежал.
• Я и говорю - в магазине поищу.
• Но он сбежал же, глупо искать его в магазине.
• Ладно, я понял, поищу в магазине, и да я конечно плачу тебе деньги за право первым читать депеши, но я отожму твои часы, во имя товарища Ленина конечно.
• Но мои часы...
• Прощай.

  Комиссар идет в штаб, там его никто не ждет, он долго ищет где все, а потом солдаты отправляют его к генерал-майору Фавр.

  - Что вы знаете о расстреле маршала - кокаинщика?

• Ну расстреляли его и под лед.
• Нехорошо, почему не предупредили?
• Так он же фашист, пес с ним.
• Так не пойдет, я тут босс, выговор с занесением, товарищ Фавр.
• Может переспим?
• Что?
• Ну это, переспим?
• Можно, только сначала расскажите о Бражинском.
• О, да он нормальный парень, он сбежал, на редут.
• Отлично, переспим, а потом я в погоню.

  Комиссар идет на квартиру к Фарв и спит с ней.

  - А что это у вас, товарищ Фавр за розетка на теле, как свиной пятачок?

• Да фиг знает.
• В смысле? Ну она же есть, какие у нее функции?
• Ах, откуда мне знать, так написал Крахт, и вас не смущают летающие зонды, которые не играют роли, а розетка смущает?
• Да не, все норм.
• Ну тогда пошли покажу кое что.

  Комиссар идет с Фавр, а потом снаряжается в редут.

  -Начистите мне два моих любимых люгера.

  Комиссар с начищенными люгерами, провизией и воспоминаниями о детстве готов в путь.

  - Эй денщик, ты вроде норм парень, вот тебе один мной любимый люгер и часы, которые я отжал.

• А зачем мне это?
• Прощай.

- Сыр есть?

• Я комиссар, стоять.
• А если найду?
• Я комиссар, не подходи.
• Так есть сыр или нет?
• Я комиссар, я буду стрелять, правда стрельну в снег и не пойми от чего упаду.
• Чего?

  Комиссар стреляет в снег, падает, просыпается связанный.

  - Нет у тебя сыра.

• Я комиссар.
• А сыра нет, жаль.
• Я комиссар. Ты знаешь Бражинского?
• Я его видел, он ушел.
• Мне нужно за ним, поэтому я не буду тебя связывать и пытать, вдруг ты мутный, просто дам тебе по лицу и в путь.
• Ну ок.

  Тыгыдык, тыгыдык, тыгыдык.

- Эй, знает кто дорогу на редут?

• Пошли покажу, только на гору поднимемся, мне там нужно побриться и поплакать.
• Чего? А дорога? И зачем тебе все эти манипуляции?
• Так написал Крахт, а потом ты меня еще вниз поведеш, ведь я обессилю.
• Что за чушь? Кто такой Крахт. Что с вами всеми не так?
• Я не знаю пошли на гору.

- Аааа, вот и ты Бражинский!

• Возьми лимон.
• Я тебя задержу!
• Не, пошли познакомлю с художником, а потом поточим галлюциногенных грибов, я распишу тебе трип, а потом поколю тебя шилом, а ты вроде и не против, потом выколю себе глаза.
• Да что с вами всеми не так, серьезно?
• Да мы все не в курсе, сами в шоке, но так написал Крахт.
• Ок.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------

От себя хочу добавить, что такого дичайшего бреда, без всякой мотивации - я не читал давно. Ужасно, бессвязно, с кучей недомолвок, будто Крахт сам писал эту книгу под воздействием гибов Бражинского. Хотя может дело в переводчике. Неуютная книга, такой артхаус в мире альтернативной истории. Я искренне не понимаю как можно восхищаться этой книгой. Так много вопросов, так мало ответов...