Я буду здесь, на солнце и в тени

Минные поля. Запустение. Холод. Трупы подо льдом. Это - Швейцарская Советская Республика. Больше века прошло с тех пор, как Ленин не сел в опломбированный вагон, но остался в Швейцарии делать революцию. И уже век длится война коммунистов с фашистами. На земле уже нет человека, родившегося в мирное время. Письменность утрачена, но коммунистические идеалы остались. Еще немного усилий - и немцы с англичанами будут сломлены. И тогда можно будет создать новый порядок, новый прекрасный мир.

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,1

85 оценок

5
15%
4
24%
3
32%
2
16%
1
13%

Ваша оценка

Прочитали 93Хотят прочитать 106

Рецензии

Gauty
17 октября 2019
Danny boy или швейцарский вор
Бой отгремел, скакали белые,
Порубав всех красных.
Но уцелел комиссар-будёновец
В гимнастёрке грязной.
"Йоб вашу мать! На жаргоне ленинском, -
Крикнул гадам вспять, -
Мы, бл*, с вами встретимся!"
- Такое ощущение, комиссар, что мы всегда встречаемся в трагические минуты литературного затишья, когда ни украсть, ни покараулить не выйдет. Открою секрет, комиссар, ваш отец, я имею в виду, литературный, вовсе не Кристиан Крахт. Вы подкидыш, даже название труда про вашу жизнь - цитата из неофициального гимна Ирландии. Смешно, но я слышал "Danny Boy" много раз во время празднований дня святого Патрика:
I'll be here in sunshine or in shadow;
Danny boy, Oh Danny boy, I love you so.
Какое отношение она имеет к книге? Видимо, сентиментальные воспоминания швейцарца с немецкими корнями. Ирландская, мать её, прощальная песня. "Я пришёл. Потерян", - произносит голос поэта снаружи. Представляй. Ты видишь желтую бабочку с двумя глазами на трепещущих крыльях, сидящую на полураскрытом бутоне розы. Она только что пролетела над озерами и реками, над степью, над Африкой. Подальше от бровей аборигенов. Барабаны стучали, но пропали в один миг. Ты слышишь ритмичные удары ног о землю. Поэт говорил о птицах и горах. О том, как он приезжает сюда лишь на короткое время. Бабочка трепещет на цветке... Рядом появляется солдатский ботинок. Под его пятой исчезают бабочка и роза. Выстрел...
Поэт, шепчущий предложения из готичного мультфильма, - Кристиан Крахт, конечно же. И создаётся впечатление, что он заблудился в том мире и сидит, отрешённый:
О чем модно писать? Об Африке, конечно!
За последние десять-пятнадцать лет на многих языках мира были изданы многочисленные литературные, журналистские, автобиографические книги, а также критика, сфокусированная на "африканских" историях, демонстрирующих просто невероятный интерес к этой ранее игнорировавшейся теме. Такая тенденция, мне кажется, быстро вывела дискурс на тему Африки за рамки устаревших клише "континента бедствий", с одной стороны, "рая нетронутой природы", с другой стороны и "континента зла", с третьей. Много ли вы знаете о немецкой колониальной истории или немецкой колониальной литературе? Всем известно лишь, что Германия - постколониальное общество, подобное Франции и Великобритании, однако дядя Крахт с его увлечённостью властью и в частности, автократией, предоставляет свежий (ой ли?) взгляд на вопрос. После Второй мировой войны эта тема отодвинулась на задний план в результате интенсивных дискуссий о последствиях национал-социализма, заклемлении фашизма и стыда немцев, да. Ну а сейчас Черный континент больше не рассматривается как оторванный от глобализации уголок, а занимает центральное место даже в постмодернистских влажных фантазиях. "Мама, я еду без рук!", - теперь в Швейцарии. Ленин не уехал в Россию в 1917 году (хорошо бы). Вместо этого Российская империя была заражена вирусом, попавшим с Тунгусским метеоритом на Землю, а Ленин организовал революцию в Швейцарской Конфедерации. Так появилась Швейцарская Советская Республика (ССР), которая вот уже 96 лет находится в состоянии войны с немецкими и британскими фашистами, с Великой Австралией и индуистами.
Комиссар, слышишь меня, как я мог не заметить, что ты темнокожий? Один из тех африканских наемников, которыми небольшая ССР укрепляет свою армию, чтобы успешно противостоять врагам извне и снаружи.
Угу, хоть от Америки угрозы нет, на том спасибо!

Комиссар, который до сих пор верит в ~~сказки~~ коммунизм, города, которые будут построены после поражения врага и хлеб для всех, кроме предателей. Отправляемся на поиски контрика - польско-еврейского полковника Бражинского, бежавшего в швейцарский туннельный оборонительный блокпост времен Первой Мировой. Великая горная крепость, прям сердце тьмы, угу. Время остановилось на 96 лет, технически ничего не развивалось, снова жужжат в воздухе бомбы из немецких пушек дальнего радиуса действия, а небо набито доверху дирижаблями. Дело Гутенберга забыто, т.к. разработан язык передачи мысли, и письмо больше не играет роли, прям как у Маргарет Этвуд. Тот факт, что комиссар пишет путевые заметки, делает его подозрительнее, чем его цвет кожи среди остального населения, пьющего африканское банановое пиво. Смешно то, что швейцарского в романе о Швейцарии и нет, кроме снега, которому радуется темнокожий комиссар. Символы намерено убраны: швейцарский сыр (по которому карлик Уриэль скучает очень сильно), банки, диалект и, прежде всего, политический нейтралитет - всё перемещено слева направо, даже сердце комиссара в грудине. Так символично, что описаться можно. Расстояния измеряются в верстах, цитаты на суахили, польские евреи цитируют латынь, Уриэль читает Библию в африканском переводе - можно сказать, что подобные кажущиеся неуместными замены, определяют суть романа. Они просто так, действуют как экзотические "специи", насыпанные Крахтом в тексте. Характеры главных героев рудиментарн, как, впрочем, и всё остальное. Видимо это последствия дегенеративного развития из-за практически вечной войны. На земле нынче нет человека, который бы не родился во время войны.
Чистый пессимизм и обезличивание, да, комиссар? Как тебя зовут?
Имя неважно, скоро мир станет единым, когда будут разбиты цепи, опутывающие земной шар.
Ну-ну, до номеров хоть не скатились в подражании сами знаете кому.

Мир Крахта населён африканско-швейцарскими солдатами, пьющими просовое пиво, библейскими карликами, странной коммуникацией в виде комиксоидальных облачков над говорящими, мистицизмом и женщинами с розетками в подмышках. Ново? Нет, ремесленное поделие из известных произведений. Этвуд, Оруэлл, Филипп Дик и Джозеф Конрад... Всё могу понять, но не прощу глум и кальку с произведения Конрада. Лоскутная стратегия переклички. Весь сюжет - это переписывание "Сердца тьмы": точно так, как Марлоу, в поисках зловещего господина Куртца, продвигается глубже в темные регионы Африки и свою психику, так и главный герой Крахта, черный политически деревянный комиссар, приверженец швейцарского социализма, оказывается в "Сердце тьмы" Европы. И конечно же тут он, как и Марлоу в центре Африки, становится жертвой, попадая под влияние идеологического фанатика. Под влиянием наркотиков харизматичный Бражинский вводит его за ручку в свой невербальный "язык дыма" и анархическую деятельность внутри души. Разбитый камень представляет собой упадническое состояние западного общества; "сердце" Европы представлено рассказчику от первого лица так же архаично, как и "глубины Конго" Конрада. Комиссар покидает Европу, отправляясь в Африку ближе к концу романа, чтобы освободить свой народ от рабства в качестве черного спасителя, Мессии, но при этом он остается отрезанным от своих братьев и сестер. За время пребывания в стране его глаза стали голубыми - эдаким символом новой человеческой расы, которую с нетерпением ждут различные партии романа - от Социалистической Швейцарской Республики до целителя африканского происхождения. Вы прослушали зарядку для проклятьем заклейменных. Исход комиссаров на родную землицу раздражает ещё тем, что он опирается на клише колониальной эпохи, о которых я говорил выше. Некая регрессия чернокожего, превращение его в "естественного человека":

Я выбросил свои башмаки за борт. Ночью я спал на корме, а звезды надо мной... На мне была белая рубашка с расстегнутым воротом, белые брюки моего отца. Под обжигающе голубым небом мы приближались, наконец, к кишащему скорпионами берегу Сомали. Стая дельфинов сопровождала наш корабль. Птицы были там, бамбо, птицы, кровь чива текла в наших жилах...И голубые глаза нашей революции горели с невероятной свирепостью.
Я убью тебя, ~~лодочник~~ комиссар! За китч во имя китча. И пусть зелёные глаза негра из другого романа смотрят на меня с укоризной сколько влезет.
Усталый темнокожий комиссар из Намибии с минуту молча смотрит на меня:
Я не хоте...Меня заста...

И голубое небо, вырвавшееся из глаз, поглотило его без следа.
Читать далее
104 понравилось
1,9K
varvarra
7 октября 2019
Республика, Редут, Рерих... ррр...
Эдакий "черный квадрат" - в деталях шикарно, на выходе - пшик.
(читатель Николай)
Время и место действия. Начало 21 века, Швейцарская Советская республика (ШСР). Идёт девяносто шестой год войны, город Ной-Берн недавно освобождён от немцев.
Ревком Зальцбурга шлёт депешу с просьбой арестовать некоего полковника Бражинского. Комиссар партии, он же главный герой пронзительной повести, спешит (или не очень спешит) выполнить задание.
Телеграфист: (даёт прочитать комиссару депеши)
Хочу поведать Вам, господин,
Что сей Бражинский - еврей с подвохом -
Вчера он запер свой магазин
И снарядился никак в дорогу.
Я тут подумал, а может...
Комиссар: ...Нет!
Кто любит думать - рискует жизнью.
(уходит, конфисковав часы и хлопнув дверью)
Читатель: Каков характер! Каков сюжет!
Но безопаснее спрятать мысли.
Посетив магазин Бражинского с разбитой витриной и надписью: "Śmierċ Żydom!"*, герой направляется в Комиссариат Верховного Совета и попадает в кабинет дивизионера по фамилии Фавр.
Комиссар: Имею честь! Я...
Фавр: Вам водку? Чай?
Чем услужить мне парткомиссару?
Комиссар: Чудесно чаем меня встречать,
Жаль, дисциплина у вас хромает.
Фавр: (подавая чай в чашке небесного цвета)
У Вас претензии ко мне лично?
Комиссар: А Вы взгляните на униформу?
Фавр: Форма, как форма, сидит отлично.
Комиссар: Стиль декаданс для войны - нескромно!
Фавр: (снимая форму апельсинового цвета)
Так будет лучше? Жду Вас в постели -
Любые споры чреваты риском.
Скажите прямо, что Вы хотели?
Комиссар: Всё, что Вы знаете о Бражинском!
Фавр: Бражинский… кажется, он еврей?
Достиг он сатори**, милый друг.
Комиссар: Где это место? Скорей, скорей!
Фавр: Возможно, он поскакал в Редут.
Читатель: Нет веры вовсе подступной Фавр.
Разводит автор нас, ребятишки!
Проигнорировать важный факт,
Как та розетка возле подмышки...
Коль есть розетка, то есть и штепсель,
Известно это всем пионерам.
(Здесь будет к месту здоровый скепсис
И недоверие к офицерам).
Комиссар седлает коня и отправляется в Альпы, где находятся укрепления и многокилометровые тоннели Редута. По дороге он встречается с Уриелем, который дважды спасет герою жизнь и тоже просит поймать Бражинского.
Комиссар: Когда-то жил здесь товарищ Ленин.
Моя цель выше, моя цель дальше...
Железом старым обиты двери,
За ними щит, за щитом - капральша.
(Комиссар протягивает капральше документы, та обмазывает его униформу желтым желеобразным веществом).
Капральша: Добро пожаловать, старина.
(два солдата ухмыляются, одного из них капральша бьёт кулаком в лицо, красногвардеец падает навзничь).
Бригада слушает скверно. Можно
Составить рапорт. Моя вина.
Я признаюсь - неблагонадежна.
Читатель: Какая женщина! А кулак!
Умыла кровью лицо солдата
Без всех жеманностей "ох" да "ах"
И не использовав даже мата.
А главный герой мчится в вагонетках, спускается и поднимается на металлических лифтах, пока не встречается с самим Бражинским.
Бражинский: (вынимает из коричневого бумажного пакета по одному лимону и даёт каждому выходящему из лифта)
Один лимон, угощаю вас!..
Комиссар: Полковник, где комитет Редута?
На Ваш арест имею приказ...
Бражинский: А, комиссар, угощайтесь фруктом!
Комиссар целится из револьвера в Бражинского.
Юная пионерка: (направив пистолет на главного героя)
Оружие бросьте сейчас же!
Белокурый солдат: (выскочив из лифта и прижимая свой револьвер к затылку юной пионерки)
Немедленно брось свой пистолет!
Бражинский: (применяет новый язык, силой воли выталкивая оружие со всех рук)
Все успокойтесь и разойдитесь,
Ревкомитета в Редуте нет!
Бражинский выделяет комиссару комнату, знакомит с Рерихом, учит новому языку, используя для этой цели поганки.
Бражинский: Псилоцибиновые поганки
Культура древняя, споры их
Пронзили Космос и в наши рамки
Вошли как вирус, возник язык...
Читатель: Теплее... Цель, несомненно, рядом,
Сейчас раскроется весь секрет:
Узнаем гриб, послуживший ядом,
Галлюцинировав этот бред.
Товарищ конфедерат узнаёт, что Бражинский является мужем Фавр, а Бражинский догадывается, что комиссар спал с его женой. Отношения обостряются. Бражинский пытается проткнуть сердце конфедерата шилом.
Бражинский: Я, комиссар, заколю Вас шилом,
Так нанесите удар в ответ.
Комиссар: Мне жаль, полковник, но вы ошиблись.
Старались зря Вы. Там сердца нет.
Читатель: Ха-ха, полковник, так осрамиться,
Не знать вовек Вам теперь покоя!
И продолжает стучать и биться
Правостороннее сердце героя!
Полковник в отчаянии выкалывает себе глаза.
Комиссар покидает Редут и возвращается на родину в Африку.
Читатель: Обратно в Африку? Как же так?
Кем Новый Мир будет вдохновлённый?
Грозит Республике полный крах
Без африканского батальона...
*"Śmierċ Żydom!" - "Смерть жидам!"
**Сатори (яп.) - состояние просветления в дзэн-буддизме
Читать далее
69 понравилось
613
DavinJohns
10 октября 2019
А на фуражке на моей серп и молот и звезда.
Город засыпает, просыпается мафия. Эээ нет. Утро наступает, просыпается комиссар.
Комиссар идет на телеграф.
- Привет товарищ телеграфист, твой чай - говно. Где депеши, которые я всегда читаю первым.
Доброе утро товарищ комиссар, прошу вас, читайте.
Хммм, расстреляли маршала - кокаинщика и нужно задержать полковника Бражинского. Знаешь о нем что-нибудь.
Ну он собирал вещи и вроде как сбежал.
Понятно, поищу Бражинского в его магазине.
Но товарищ комиссар, он же сбежал.
Я и говорю - в магазине поищу.
Но он сбежал же, глупо искать его в магазине.
Ладно, я понял, поищу в магазине, и да я конечно плачу тебе деньги за право первым читать депеши, но я отожму твои часы, во имя товарища Ленина конечно.
Но мои часы...
Прощай.
Комиссар идет в штаб, там его никто не ждет, он долго ищет где все, а потом солдаты отправляют его к генерал-майору Фавр.
- Что вы знаете о расстреле маршала - кокаинщика?
Ну расстреляли его и под лед.
Нехорошо, почему не предупредили?
Так он же фашист, пес с ним.
Так не пойдет, я тут босс, выговор с занесением, товарищ Фавр.
Может переспим?
Что?
Ну это, переспим?
Можно, только сначала расскажите о Бражинском.
О, да он нормальный парень, он сбежал, на редут.
Отлично, переспим, а потом я в погоню.
Комиссар идет на квартиру к Фарв и спит с ней.
- А что это у вас, товарищ Фавр за розетка на теле, как свиной пятачок?
Да фиг знает.
В смысле? Ну она же есть, какие у нее функции?
Ах, откуда мне знать, так написал Крахт, и вас не смущают летающие зонды, которые не играют роли, а розетка смущает?
Да не, все норм.
Ну тогда пошли покажу кое что.
Комиссар идет с Фавр, а потом снаряжается в редут.
-Начистите мне два моих любимых люгера.
Комиссар с начищенными люгерами, провизией и воспоминаниями о детстве готов в путь.
- Эй денщик, ты вроде норм парень, вот тебе один мной любимый люгер и часы, которые я отжал.
А зачем мне это?
Прощай.

Комиссар скачет по следам и встречает в лесу чувака.
- Сыр есть?
Я комиссар, стоять.
А если найду?
Я комиссар, не подходи.
Так есть сыр или нет?
Я комиссар, я буду стрелять, правда стрельну в снег и не пойми от чего упаду.
Чего?
Комиссар стреляет в снег, падает, просыпается связанный.
- Нет у тебя сыра.
Я комиссар.
А сыра нет, жаль.
Я комиссар. Ты знаешь Бражинского?
Я его видел, он ушел.
Мне нужно за ним, поэтому я не буду тебя связывать и пытать, вдруг ты мутный, просто дам тебе по лицу и в путь.
Ну ок.
Тыгыдык, тыгыдык, тыгыдык.

Комиссар чуть не погибает.
Тыгыдык, Тыгыдык.
Комиссар прискакал к своим.
- Эй, знает кто дорогу на редут?
Пошли покажу, только на гору поднимемся, мне там нужно побриться и поплакать.
Чего? А дорога? И зачем тебе все эти манипуляции?
Так написал Крахт, а потом ты меня еще вниз поведеш, ведь я обессилю.
Что за чушь? Кто такой Крахт. Что с вами всеми не так?
Я не знаю пошли на гору.

Комиссар сходил на гору и поскакал к редуту.
Тыгыдык, Тыгыдык.
- Аааа, вот и ты Бражинский!
Возьми лимон.
Я тебя задержу!
Не, пошли познакомлю с художником, а потом поточим галлюциногенных грибов, я распишу тебе трип, а потом поколю тебя шилом, а ты вроде и не против, потом выколю себе глаза.
Да что с вами всеми не так, серьезно?
Да мы все не в курсе, сами в шоке, но так написал Крахт.
Ок.

Комиссар плывет в Африку так и не поняв кто такой Крахт и зачем это вот все.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------
От себя хочу добавить, что такого дичайшего бреда, без всякой мотивации - я не читал давно. Ужасно, бессвязно, с кучей недомолвок, будто Крахт сам писал эту книгу под воздействием гибов Бражинского. Хотя может дело в переводчике. Неуютная книга, такой артхаус в мире альтернативной истории. Я искренне не понимаю как можно восхищаться этой книгой. Так много вопросов, так мало ответов...
Читать далее
63 понравилось
632