Знаете, что с такими, как мы, делают в тюрячке? Почитайте Ефимову — и узнаете*. До прочтения у меня были весьма сумбурные знания о тюрьмах, полученные из уст отсидевшего знакомого и случайно увиденных где-то фрагментов. То есть, я могла разрешить наиболее известные рамсы вроде "на какой стул сам сядешь, на какой маму посадишь" и проверку с полотенцем, представляла отличия красной тюрьмы от чёрной и, пожалуй, примерно представляла важность игр в тюремной субкультуре (потому что мой единственный собеседник с той стороны был именно игроком и настойчиво изводил меня требованиями играть в нарды и попытками научиться резаться "в мандавошки", что на практике оказалось очень странной адаптацией древнеперсидской высокоинтеллектуальной стратегической игры). Но такого рода околотюремные знания есть у всех, наверное, даже у тех, кто никаким боком не сталкивался с сидевшими (как-никак, половина страны сидела, половина — ждали, да и сейчас количество отмороженных "ждулек" удивляет). Много книжек из серии "Как выжить в тюрячке" от какого-нибудь Феди Кабана или Лёхи Тёртого. У Ефимовой всё-таки была другая задача: собрать тюремное мироздание в одну цельную субкультуру, доказать её право называться "-культурой", провести аналогии. Как по мне, так ей вполне это удалось. Впрочем, книга как научная работа почти не читается, потому что для нас, простых смертных, не ходивших дальше обезьянника, это всё — такая же фантастика и приключения, как путешествие на Марс. Совсем другой мир.
Ефимова вообще интересна тем, что она славится не столько изучением тюрем, сколько изучением сверхъестественного. Собственно, этим интересом её работа с тюрьмой и обусловлена, ведь одной из важнейших своих задач она ставит провести и доказать параллель между мифологией смерти и тюремными обычаями. Удаётся. Да и сама параллель с миром мёртвых тоже удачна ещё издревле. Про аналогии с субкультурой, думаю, говорить лишний раз не надо - свой язык, свои обычаи, своя иерархия и система ценностей. Впрочем, думаю, тюремные обитатели и не догадываются, что принимают участие во всех этих сложных словах: "эсхатологический", "мир с неопределённым значением". Тем интереснее наблюдать, как описывая тюремный быт, Ефимова цитирует Топорова, Хайдеггера, Лотмана и Витгенштейна. Не всё так просто.
Мир тюрьмы, конечно, должен дразнить обывателя своей отгороженностью. "Уже через два года все обитатели тюрьмы похожи друг на друга" говорит Ефимова. И правила у них, одинаковых адептов, так несхожи с нашими. Сказывается стеклянный купол с постоянным давлением, ведь это то же самое, что художнику отгородиться в башню из слоновой кости. На изолированной территории растёт изолированная культура. Что самое непривычное в тюрьме, спрашивала я своего знакомого? То, что ты всегда не ты, а часть других. Всегда на виду, ни минуты приватности. Каждое твоё слово будет оценено (и ты за него ответишь, мда), каждый твой жест, мимика, поступок. Поэтому сидевшие и придают значение каким-то мелочам и кажутся до карикатурности ненастоящими иной раз.
Ефимова собирает большое количество материала на практике — фольклор, рамсы, жаргон. Рамсы, кстати, — загадочное явление, и они не могут быть переведены просто как "споры". В тюремной культуре очень ценится хорошо подвешенный язык и умение видеть парадоксы (потому что, опять же, ценится каждое сказанное слово), поэтому во многих случаях рамсы — это какие-то словесные загадки, призванные запутать собеседника. Та же загадка про "на какой стул сядешь". Всевозможные примеры таких загадок читать, наверное, интересное всего. Как сборник логических задач. Точнее — алогичных. Про обычаи тоже читать интересно, хотя тут материал более куц. Знакомый мне рассказывал более углублённые вещи (настоящий пацан пьёт ровно два глотка чифира!), но, думаю, автор и не ставила перед собой цель перечислить все эти мелочи.
Отдельно хотелось бы сказать про две вещи.
Первая. Это дотошное внимание к мелочам и внешним сигналам душит даже со страниц книжки при прочтении. Особенно эта система запретов. Поднимать вещи с пола нельзя. Толчок мыть нельзя. Голубое носить нельзя. Красное носить нельзя. Из крана пить нельзя (и тут они оральный секс усмотрели!). На просто так играть нельзя. На кровать судящегося садиться нельзя. В малявах нельзя написать Общее и Воровское с маленькой буквы, иначе ты не пацан (и ещё надо подчеркнуть обязательно!) Ребята, у вас там и так запретов выше крыши, остановитесь!
Вторая. Женские тюрьмы — совсем другая петрушка, и меня это удивило. Всё-таки о русских дамах, тем более тюремного контингента, принято думать, как о валькириях. На деле же оказывается, что у них там всё очень мило. И толчки можно мыть, и к лесбиянкам нормально относятся, и не опускают никого, не связывают себя доброй половиной из этих выдуманных тюремных обычаев. Поэтому у них появляется возможность дружить не только по-тюремному, братюня за братюню (потому что так положено по Общему и Воровскому), а по-настоящему, по-человечески. Единственная категория женщин, которые подвергаются гонениям, — это детоубийцы. Наказание им страшно своей потустороннестью: детоубийцам нельзя существовать. То есть, им буквально не дают ходить по камере в то время, когда хотя бы одна из осужденных не спит. Они сидят за пологами из простыней и... Всё. С ними никто не взаимодействует. Полный бойкот, вплоть до сумасшествия. Лишь глубокой ночью есть у них шанс ненадолго выползти из своей "пещеры", наспех умыться и бежать обратно.
Книжка получилась толковая, подробная, многогранная. Вроде и научная работа, но читается, как художка. Интересный и небанальный опыт о мире вокруг нас, который дай б-г нигде больше не получить, кроме как из книг. ______ * На самом деле — ничего.
74 понравилось
