Русский язык в зеркале языковой игры

Книга содержит богатый материал, представляющий интерес для самого широкого круга читателей: шутливые языковые миниатюры разных авторов, шутки, `вкрапленные` русскими писателями XIX-XX вв. в свои произведения, фольклорный юмор (пословицы, поговорки, анекдоты). Исследуется арсенал языковых средств, используемых в языковой игре. Языковая игра рассматривается как вид лингвистического эксперимента. Анализ этого `несерьезного` материала наталкивает лингвиста на серьезные размышления о значении и фун...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

364.9 ₽292 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

3,9

8 оценок

5
25%
4
38%
3
38%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 9Хотят прочитать 47

Рецензии

KillileaThreshold
23 апреля 2017
Юмор, триллер и котики
Посвящается Славе Сэ, про которого ни слова в этой книге и который никогда не прочтет ни её, ни эту рецензию.
«Водка пил, земля валялся». (Из народного творчества)
Иногда внезапные вещи подозрительно попадают в тему. Как сосиска перед носом котэ, икающего от переедания украденной колбасой. Как земли Америки перед глазами взмыленного Колумба, купившего билет в Азию. Злонамеренность реальности будит дежурную паранойю, прочно положившую на эффект Розенталя. Совпадение – в глазах смотрящего? Хрена с два. Это типичный заговор.
Книга про языковую игру не могла простодушно попасться мне на глаза. Особенно когда от словесной игры икается уже ничуть не меньше, чем страдающему обжорством котэ. Это судьба и даже хуже. Дергаться было бесполезно, бежать на нейтральные территории не имело смысла. Душу грела одинокая мысль: читать про комическое – не самое плохое, что может случиться с человеком.
Мысль как-то быстро сошла на нет. Оптимизм – вообще самая нестойкая из религий. Хотя находятся адепты, но, подозреваю, они долго не живут. После размышлений о том, что именно отдать на откуп естественному отбору, показалось удобнее жертвовать не собой. Так что оставшиеся пятьсот страниц читались в отсутствие ложных надежд. Но ведь читались же. Ибо даже в жизни скромного читателя есть место подвигу.
А знаете ли вы, как трудно писать о смешном? Ведь как-то надо соответствовать, а лучшие годы утекают мимо. Сочувствие к автору захлестывало меня пять долгих и мучительных дней. Хотелось утешить, накормить пиццей, а заодно предложить послать к черту классиков. Мраморные бюстики Чехова, Пушкина и Маяковского стали сниться мне по ночам. Они беспрестанно цитировали одно и то же. К сожалению, остроумное. По чьим-то меркам. Надо было адекватно реагировать, чтобы не разочаровывать апологетов. Увы, под собственный нервный смех, плавно переходящий в истерический, оказалось сложно спать.
Надо ли говорить, насколько энергично теперь меня терзают смутные сомненья, что монография – это приговор. Препарировать и классифицировать. Жечь глаголом. Чуть гуманнее, чем напалмом, но целевой аудитории лучше переждать в окопах. Оттого пометка «для широкого круга читателей» кажется завуалированной ловушкой. Только втянешься в дискотеку, как музычка меняется. И вот уже вокруг с непроницаемыми лицами танцуют свое беспощадное адажио слова «имплицитно», «деонтическая», «квантификатор», «ассерция». Тянет холодом по спине, из темноты доносится демонический смех. И даже условный котэ зло и многозначительно улыбается.
Специфичность макабрического мотива того и гляди усугубится бабайкой и «черной рукой». Ведь половина шуток – будто родом из детства. Ну если не считать откровенно сексистских. Впрочем, что же вы хотите от классиков? У них в анамнезе хронические психотравмы и штаны на подтяжках. Что же вы хотите от автора? Пиццы всё нет, вокруг одни недолеченные классики, и даже весёлый сказ «Про Федота-стрельца» просвистел мимо юмористически озабоченного сознания.
Я бы тоже порой не отказалась, если б кое-что своевременно свистело мимо. Но вселенная ригористична как взвод шварценеггеров на задании. В отместку приходится забить на сакральность филологических идолов, плюнуть в сторону чуждых методик и навязших в зубах трюизмов. А после радоваться тому, что у каждой книги есть конец.
А вообще, был бы у меня выбор, я бы поставила на психологов. У них больше шансов противостоять классикам. А также раскрыть глаза оптимистам, дать профилактического пенделя котэ и параллельно разобраться в природе смешного. Потому что «Эмоциональный отклик» – это где-то там у них, аккурат между «Экстраверсией» и «Эмпатией».
К слову о патологиях. Мой личный градус внутреннего мазохизма оказался ниже нормы. Сознание всю дорогу кричало: «Кто в армии служил, тот в цирк и не попрется». Что делать читателю? Надеяться. Чувство юмора – штука непредсказуемая.
Читать далее
14 понравилось
1K
MarinaK
4 ноября 2009
Доктор филологических наук Владимир Зиновьевич Санников - очень авторитетный исследователь в области истории русского и других восточнославянских языков.

Эта книга - монографическое исследование, позволяющее понять лингвистические особенности языковых шуток, изучить механизм комического эффекта. Причём исследует эти особенности учёный и с точки зрения фонетики, и морфологии, и лексики, и синтаксиса, и стилистики...

Санников отмечает, что в области фонетики для создания комического эффекта писатель может использовать аллитерации ("Фонари - словно реплики в споре фокусника и философа Флоренция. Фонтан. Фортуна. Фанты" П. Вегин), резкие и намеренные нарушения орфоэпических норм ("Хамелеонное словцо - дОллары, доллАры, долларА" В. Набоков), интонацию и отражающую её пунктуацию (Известный анекдот: 20-е годы: "Как вы живёте?" - начало 30-х годов: "Как вы? Живёте?" - конец 30-х годов: "Как?! Вы живёте?").

В области графики и орфографии исследователь осбое внимание обращает на фигурные стихи (приводит интересные примеры с конца семнадцатого по двадцать первый века), а также приводит примеры устранения интервалов, сокращения (Замком по морде - заместитель командующего по морским делам).

Особо хотелось бы выделить раздел, посвященный морфологии. Автор показывает, как можно построить комическую фразу на основе опоры на грамматику, без поддержки лексики (Влюблённый Волк приглашает в театр Лису и обещает вести себя прилично: не ругаться и говорить только о цветах. Волк сдержал обещание. Увидев, что Заяц занял его место, он сказал: "Эй, ты, роза!! А ну нарцись отсюда, а то я тебя так по жасмину тюльпану, что ты обсиренишься!"). Автор также демонстрирует, какую роль в яззыковых шутках играет обыгрывание аффиксов и словоформ.

В монографии много интересных фактов, примеров... Интригует то, что Санников предлагает на суд читателей так называемые НЛО (неопознанные лингвистические объекты). Автор перечисляет примеры, которые интерпретировать сам не решается. Читатель сам должен попытаться объяснить, как строится данная шутка, какое лингвистическое явление при этом используется. ("Краткость - сестра таланта, но мачеха гонорара")

В приложении предлагаются статьи автора, посвящённые каламбуру. Естественно, прилагается список использованной литературы, предметный указатель, указатель обыгрываемых слов и форм.

Книга для тех, кто "болеет" языком, стремится познать его тонкости, а также всем, кто любит лингвистические шутки.
Читать далее
14 понравилось
504
winpoo
14 мая 2014
Прочитав эту книгу, «я шепчу дрожащие губами: “Велик могучим русский языка!”»… Да, реально велик, реально могуч, реально великолепен! Она – о живом, растущем из всех возможных почек и точек, играющем разнообразными красками, одновременно сакральном и профанном и неимоверно креативном русском языке. Если бы было можно, я бы объявила язык одним из чудес света, самой занимательной частью которого является способность запечатлевать в своих значениях тончайшую игру человеческой реальности, человеческих чувств и разума – от великого до смешного. Язык – это Бог. Язык – это учитель. Язык – это собеседник. Язык – это терапия. Наверное, поэтому во все времена ценились люди, наделённые даром языка – поэты, витии, проповедники, психотерапевты и… острословы, умеющие заворожить, околдовать, оплести словами, выстроить из них «дивный новый мир».
Книга посвящена языковой игре, истокам комического в языке – в его фонетике, синтаксисе, морфологии. Но, несмотря на обилие терминов, она не воспринимается строго научной. Она, скорее, – как филологический деликатес, одинаково соблазнительный и для специалистов и для просто любопытствующих читателей. Играть в языке можно, практически, со всем – с формой, значением, словообразованием, аббревиатурами. Смешное можно создать почти из чего угодно, и всё это чем дальше тем больше увлекает: ты понимаешь и смеёшься, смеёшься и… понимаешь немного больше. Книга похожа на атлас или словарь, а, может быть, даже на… меню для языкового гурмана, в котором много «вкусных» названий: «Ложная связь между событиями», «Сочинительные конструкции», «Народная этимология», «Отпредложенческое словообразование», «Фрагмент наивной языковой картины мира: боги – люди – животные – мёртвые – растения - предметы», «Возможность-невозможность», «Нарушение масштаба пространства», «Заумный язык», «Истина и полуправда», «Языковая демагогия», «Принцип вежливости», «Незаконорожденные каламбуры»… И, читая обо всём этом, как-то забываешь, что вообще-то «языковая игра» - серьёзный термин, предложенный Л. Витгенштейном. На её страницах уравнены в правах Мандельштам и Высоцкий, метафора и анекдот, Чапаев и Штирлиц, писатели и обыватели, да и сам язык становится ближе и родней.
Читать далее
12 понравилось
348