Роль моей семьи в мировой революции

Бора Чосич - удивительный сербский писатель, наделенный величайшим даром слова. Он автор нескольких десятков книг, философских трактатов, эссе, критических статей, неоднократно переводившихся на различные языки. В книге "Роль моей семьи в мировой революции" и романе "Наставники", фрагменты которого напечатаны в настоящем томе, он рассказывает историю своей семьи. В невероятно веселых и живых семейных историях заложен глубокий философский подтекст. Сверхзадача автора сокрыта в словах "спасти этот...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

409 ₽328 ₽

Купить-20%

Аудио

409 ₽328 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

4,0

89 оценок

5
39%
4
40%
3
15%
2
4%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 99Хотят прочитать 192

Рецензии

mrubiq
21 ноября 2024
Повествование ведется от имени ребенка и охватывает 6-8 лет, начиная с довоенных и заканчивая послепобедными годами Второй Мировой Войны. Действие происходит в небольшом городке королевства Югославия, в обычной квартире, где живут мама, папа, ГГ, дедушка, две тетки и дядя.
Автор активно применяет фильтр - исторические события отражаются на бытовом уровне, да еще просеиваются через мозаичное и неглубокое понимание мальчика-подростка. Читатель может насладиться богатым подтекстом социальных и сексуальным пертурбаций, происходящих с лирическим героем.
Книга для тренированных, поскольку не сказать чтобы легко скользить по страницам, иногда приходится продираться. Но неизменно присутствует юмор разной степени толщины и за бытовым нет-нет, да и выглянет великое.
Читать далее
43 понравилось
284
rootrude
31 мая 2014
Впрочем, все это не должно удивлять читательство, привыкшее к Гоголю, Хлебникову, Хармсу, Сорокину.
Здравствуй, Бора, дорогой! Зря ты так; все это (а что – я вам коварно не скажу) вполне себе ещё способно удивлять искушенную всякими салтыковыми-щедринами, горчевыми и зощенками русскую публику. Во всяком случае, Бора, друг ты мой любезный, русская публика в моём лице была настолько всем этим удивлена, что буквально впивалась глазами в бумагу, пытаясь чуть ли не на квантовом уровне вобрать в себя все написанное.
Я настолько давно уже не читал настолько впечатляющей феерии потрясающего юмора, тонкости, точности и чистоты слога, что буквально сучил ногами от удовольствия.
Ладно, не ссыте, не будет сегодня всяких писем автору и прочих креативов, можете выдохнуть.
Скажу парадоксальную вещь: прочтите буквально любой хороший отзыв на любую хорошую (а лучше даже отличную) книгу про военное время. Можете взять "Благоволительниц", "Уик-энд на берегу океана", "Дом без хозяина" и так далее. Во всех из них вы встретите фразу, что рецензент никогда ещё не видел войну с такой необычной точки зрения, с такого странного ракурса. И ведь все эти ребята окажутся правы (если только у них хоть горошина разума есть в их черепушках, что редкость не только для нашей планеты вообще, но и даже для этого сайта вроде бы "читающих и умных людей" в частности).
Но я не удержусь: я действительно сейчас взглянул на Войну через крайне любопытную призму ребёнка, который взрослел в условиях войны, воспитываясь в крайне любопытной югославской семейке (и повторение слова "любопытно" в этой фразе — вовсе не тавтология).
Настолько любопытной, что попытка рассказа по любой теме превращалась у Боры в мини-зарисовку быта его семьи в условиях непрекращающегося хаоса внешнего мира. Всё прям по Бахтину: карнавальный разгул, ёпты!

В нашей семье существовало распределение обязанностей, как на любом предприятии: отец – по части потребления алкоголя, дядя отвечал за обслуживание соседей женского пола, мама – за мытье окон и вечернюю тоску. Дядя говорил: «У нас все великолепно функционирует!» Дедушка добавлял: «Как по маслу идет!» О нашей семье говорили как о паровозе, который, впрочем, никуда не едет, только стоит у платформы и пускает пар. «Вот это-то меня и задевает! – говорила мама и добавляла: – Впрочем, ничего не поделаешь!» В нашей семье пытались делать разные дела: отец – опохмелиться, дедушка – изобрести искусственное масло, мама – накормить всех нас маленькими кусочками хлеба.
Вот так и живём, котаны. В условиях, далёких от идеальных. Главное, чтобы жили. Да и разве не весело?

Мама сказала: "Только бы всё это никогда не кончалось и не наступили занудные дни!
Хотя у нас и не бывает занудных дней-то... Ну какие могут быть занудные дни, когда вокруг такой бедлам? Да здравствует Его Величество Карнавал!
Это повествование об одной войне, но, к сожалению, далеко не последней. И придётся Боре пережить ещё одну, для него — ещё более страшную. Братоубийственную. Главное — не потерять чувства юмора и оптимизма, ведь правда?

Это должен был быть рассказ об электриках, виртуозах починки электросети, но не получилось. Электрики всегда казались мне эдакими фокусниками, но их в этом рассказе нет. Вместо них в рассказе очутились мой отец, моя мама, мой дедушка, впрочем, вы сами могли это заметить. Они не очень-то смыслили в электрическом естестве, но все-таки могли включиться в ток эпохи, ток высочайшего напряжения, переменный, очень опасный. Часто случается – начнешь рассказ об одном, а в итоге совсем не то получается. Это именно такой случай как раз.
Ну и напоследок, после столь бурного излияния своих восторгов вперемешку с псевдоглубокими и псевдофилософскими моими мыслишками (приятного аппетита!), хочется оставить вам парочку определений из словаря попа Теодора, раз уж для рассказа о нём самом и о прекраснейшей бабке Катарине у меня не осталось сил:

УХО: чем слышат, потому про того, кто весь день напролёт другого слушает, даже когда и не надо, говорят: ухайдакали.
ЕЖЕЛИ: когда от кого-то что-то зависит, так с его помощью, а если без этой помощи, то не получится.
Спасибо за внимание, а теперь пшли отседа!
Читать далее
32 понравилось
706
facepalm
31 мая 2014
Все мы были как одна семья. Мы были сообществом людей, связанных друг с другом любовью к книгам. Конечно, в нашей среде были и фиалки, и зануды, и снобы, и даже всякие сомнительные личности, которые вообще каким-то непостижимым образом попали на этот сайт. Баба с ведром сказала: "Да енто хмыри какие-то болотные!" Гупта предложил: "А давайте напишем про них матерные частушки!" Грозабаб сплюнул сквозь выбитый зуб (Генриетта по секрету мне нашептала, что его ему выбила какая-то роковая красотка) и процедил: "Да срать на них!" А я ничего не сказал, просто поострее наточил свой карандаш, потому что кто-то мне когда-то сказал, что труд воспитывает волю. Я никогда не воспитывал волю, я даже собаку не смог воспитать — продал её в итоге в корейский ресторан, — но начинать хорошее дело никогда не поздно. Как сказала мне когда-то одна из залётных фиалок: "Ты плохой!" А Грозабаб на это в обычной манере процедил: "Да срать на неё!"
Да, все мы были как одна семья, все мы функционировали как единый организм. Феечки хором кричали: "Запретите, сожгите эту книгу, у меня от её мерзкой физиологии брат на майдане триппер подхватил!" Зануды вторили им: "Книга должна учить хорошему!" И тут я сам иногда говорил: "Срать на вас всех!" Но редко, потому что воспитание не позволяет мне слишком уж часто использовать своё интеллектуальное превосходство над окружающими.
Отзывы бывают хорошими и не очень. Хороший отзыв вызывает в тебе какой-то внутренний подъём, радость, желание подарить каждому человеку на Земле по персональному рабу-негру. Гупта сказал: "Когда я читаю хороший отзыв, я как будто захожу в бордель после полугодичного плавания." А плохие отзывы — наоборот. От плохих отзывов ничего не хочется. Разве что персональный бак хлорки. Я даже как-то сам попытался сочинить плохой отзыв, но у меня ничего не получилось. "Это потому что ты бестолочь шкодливая!" — сказала мне на это одна из продажных судей. И влепила мне ноль. А Грозабаб сказал: "Да срать на неё!" И тут я чуть ли не первые с ним полностью и безоговорочно согласился.
А ещё я однажды читал настолько хороший отзыв, что захотел расцеловать человека, написавшего его, но потом оказалось, что это мой собственный отзыв. "Ну и дурак!" — Сказала Баба с ведром. Грозабаб ответил: "Да срать на него!" Вот так и случается, что хорошие устремления не всегда гармонируют с грубой действительностью.
Мы жили вполне себе счастливо. А однажды мы даже сняли шапочки из фольги, чтобы подкинуть их от радости в воздух — вот насколько сильно мы радовались. Вот только я не помню, чему именно мы так обрадовались. Помню только что Гупта сказал: "Вот так вот!" А Грозабаб сказал: "Вот так так!" Но потом мы одумались и надели шапочки обратно. На всякий случай. Даже Баба с ведром потом сказала: "И поделом!" А Гупта ответил: "Ишь ты!"
Происходило всё это в "Долгой Прогулке" — игре суровой и не прощающей ошибок. И отзывы наши, как и всех остальных, оценивались несправедливо и строго. Но мы не унывали, потому что мы красивые и умные.
И мы верили, что однажды у всех у нас будет по персональному рабу-негру и баку с хлоркой. Потому что впереди брезжил долгожданный рассвет Экватора. И мы хором сказали: "Да срать на всё!"
Этот рассказ был об искусстве написания рецензий на сайте livelib.ru, но и ещё кое о чём другом, как это часто случается в жизни.
Читать далее
23 понравилось
410