Правда о русской революции: Воспоминания бывшего начальника Петроградского охранного отделения - ("Из собрания Бахметевского архива")

Те зверства, которые совершались взбунтовавшейся чернью февральские дни по отношению к чинам полиции, корпуса жандармов и даже строевых офицеров, не поддаются описанию. Они нисколько не уступают тому, что впоследствии проделывали со своими жертвами большевики в своих чрезвычайках. Я говорю только о Петрограде, не упоминая уже о том, что, как всем теперь известно, творилось в Кронштадте. Городовых, прятавшихся по подвалам и чердакам, буквально раздирали на части некоторых распинали у стен, некоторых разрывали на две части, привязав за ноги к двум автомобилям, некоторых изрубали шишками. Были случаи, что арестованных чинов полиции и кто из чинов полиции не успел переодеться в штатское платье и скрыться, так беспощадно убивали. Одного, например, пристава привязали веревками к кушетке и вместе с нею живым сожгли. Пристава Новодеревенского участка, только что перенесшего тяжелую операцию удаления аппендицита, вытащили с постели и выбросили ил улицу, где он сейчас же и умер.

Протопопов был суеверен. Он находился в переписке с знаменитым оккультистом в Лондоне, с которым познакомился в последнюю поездку, когда еще был членом делегации Государственной думы. От него Протопопов получил предсказание по числам на январь и февраль 1917 г., с указанием дурных и хороших для него дней. Эта числа Протопопов просил меня записать для сведения. Помню, что роковыми были отмечены 14 и 27 февраля, на чем предсказание заканчивалось. Действительно, как это ни странно, а эти дни для Протопопова были роковыми. 14 февраля была неудачная попытка Милюкова с призывом к восстанию петроградских рабочих, а 27 февраля был последний день монархии и конец карьеры Протопопова.

Охранное отделение, как и все прочие органы политического розыска в империи, было прекрасно налаженным в техническом отношении аппаратом для активной борьбы с революционным движением, но оно совершенно было бессильно бороться с все нарастающим общественным революционным настроением будирующей интеллигенции, для чего нужны были другие меры общегосударственного характера, от Охранного отделения не зависящие. В этой области Охранное отделение давало только исчерпывающие информации, советы и пожелания, которые упорно обходились молчанием.