
Книги для психологов
_Muse_
- 4 468 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Мишель Фуко в своем стиле, тут спорить трудно. Анализ эпохи Античности через призму проблематики сексуальности, института брака и распределения гендерных ролей, всегда вызывали некий интерес у широких масс. Сама книга написана неожиданно легко, автор парирует между различными сферами личного и интимного жителей античного мира.
Сама книга — это подробный анализ трудов древнегреческих и римских мыслителей, при чем в самых разных жанрах, как от Сонника Артемидора, так и до объемных трудов Плутарха. Очень таки интересные вещи описывает мосье Фуко, приведу лишь один пример из множества: могли бы вы подумать, что в Древней Греции роль человека в сексе определялась его социальным статусом, поэтому, если мужчина совокуплялся со своим рабом мужеского пола — это не считалось преступлением и не носило гомосексуального характера, потому что раб являлся собственностью, а не свободным гражданином, с которым его хозяин мог поступать абсолютно свободно по собственному желанию или усмотрению. И при этом жена ему будет не указ, потому что женщина начала иметь вес в браке только после I-II веков нашей эры, а за людей (в прямом смысле этого слова) женщины станут считаться еще через пару столетий. А об отношению к проявлением лесбиянства прочитаете сами, там ситуация еще хуже, хотя вполне обоснована античной мыслью.
Не подумайте обо мне ничего плохого, но просто для меня такая очевидность стала неким открытием в фокусе социальных отношений древних греков, это лишь один из выводов, к которым нас приводит неугомонный французский философ.
Фуко не боится прикасаться к запретным темам не только своего времени, но и целых веков. Он снова пытается провести нас по антропологическому пути и показать, как зарождались нормы морали в Античности и потом эволюционировали в современной ему и нам Европе. Если вам интересна данная проблематика, если вы интересуетесь эволюционным развитием культуры европейского континента, если вы хотите увидеть постмодернистский взгляд на эпохе Античности — вам необходима эта книга.
Этот постмодернист разбирает не только сексуальные девиации, но и философствует на темы отношения к себе, необходимости брака или развития медицинских знаний, которые считались неотделимыми от философии.
Многое я недосказал вам, хотя прошу прощения, что немного все-таки и наспойлерил здесь, но каждый видит то, что он хочет видеть, а смотреть и размышлять в работах Мишеля Фуко есть на что и над чем, попробуйте.

Отчасти познавательно, хотя и скучновато. Для сравнения, Паскаль Киньяр описал то же эпоху и те же проблемы гораздо живее (в эссе «Секс и страх» и «Альбуции»). Но мысль Фуко понятна. Пересказав сонники, медицинские трактаты, стоиков, он приходит к выводу о новом мораль ном порядке. Порядок этот, любовь в супружестве, емеренность и забота о душе и теле, довольно разумен. Общество и сознание интеллектуалов «повзрослели». Увы, сознание находится уже в одряхлевшем теле; социальные структуры рушатся и империю приходится удерживать чрезвычайными методами: армией, бюрократизацией и диким культом.
Моральный прогресс опять откладывается, принятая церковью половая мораль дика и репрессивна. Золотой середины никак не получается.
По примечаниям видно, что Фуко пользуется многими источниками, которые у нас не переведены. Это снова напоминает о неразвитости у нас научной области, об ущербности интеллектуальной составляющей. В этой связи крайне неприятны высокомерие и снобизм доморощенных античников-«классиков», которые слишком много понимают о себе, но не сделали даже первичной переводческой работы.

В своём трактате Псевдо-Лукиан особенно настаивает на одном важном пункте. Речь идёт о том, что если близость с юношей сохраняется и по прошествии отрочества, то между любовниками устанавливается такая связь, в которой роли эраста и эромена уже не поддаются различению; это отношения совершенного равенства и полной обратимости. Так было и у Ахилла с Патроклом, говорит Калликратид, и у Ореста с Пиладом. Обычно спрашивают, кто здесь любит, а кто любим. Возлюбленным поначалу был Пилад, но когда друзья стали старше и пробил час испытаний, - - а речь шла о том, кто из них умрёт, - - возлюбленный повёл себя, как любовник. Этот случай нужно принять за образец. Именно так, утверждает Калликратид, должна со временем преобразоваться, "возмужать" (androusthai) глубокая и ревностная любовь к мальчику (пресловутый spoudaios eros), когда молодость, наконец, обретет способность "мыслить разумно". В этой мужской любви тот, кто ранее был любим, теперь "платит ответной любовью", так что порой трудно бывает различить, "кто в кого влюблен". Чувства любящего возвращаются ему любимым, как образ, отраженный в зеркале.

Красота юноши истинна, потому что нерукотворна. Как говорит один из персонажей Ахилла Татия, "красота мальчиков не нуждается в помощи благовонной мирры и прочих чуждых ароматов, -- приятнее всех женских притираний запах пота отроческого тела". А Калликратид противопоставляет обманчивой обольстительности женского туалета образ мальчика, не заботящегося ни о каких приготовлениях:
ранним утром он вскакивает с постели, умывается простой водой (ему не нужны ни зеркала, ни гребни) и, накинув на плечо хламиду, спешит в школу; в палестре он усердно упражняется, тело его покрывается потом; наконец, он наспех умывается и, усвоив полученные уроки мудрости, вскоре засыпает от здоровой усталости, накопившейся за день, "сладким, достойным зависти сном".
Кто ж не пожелает разделить всю свою жизнь с таким бесхитростным мальчиком? Как хорошо "сидеть против друга, слышать вблизи его милые речи" и "во всяком деле быть вместе с ним".

В педерастической системе представлений удовольствие от связи с женщиной не считается взаимным, так как с ним сопряжено слишком много фальши и лицемерия.













