Забыть Фуко

Чем вообще (и прежде всего) интересна интернациональная секта французских философов середины-конца XX века? Прежде всего тем, что она смогла найти механизм усиленного самовоспроизводства – любой новый, возникающей в ней (или около неё) объект становился частью коллективного субъекта – коллективного постструктуралистско-постфрейдистского «тела», и после этого он уже не вещал один в пустыне (философских смыслов и отсутствующих адептов), а каждый его писк, отрезонированный (вышеназванной) сектой, многократно-усиленный и интерпретированный, становился важным элементом функционирования названного механизма.
(Поэтому) собственно, и эта тонюсенькая книжица, связанная с именами двух топовых участников вышеназванной банды, является, по сути, одним из тех самых элементов функционирования и репрезентации секты.
У вышеназванной секты много различных (больших и маленьких) «типических» черт, (и вот, например) одна из них, пожалуй, наиболее часто встречающихся – это объявлять, что что-нибудь в очередной раз «умерло» «кончилось» и т.д. – и именно она (эта «объявленческая» черта) наиболее выпукло присутствует здесь.. (вот), например:
«Фуко не может уловить изнутри своей генеалогии; для него не существует конца политики (то есть, мы-то, естественно, сходу понимаем, что по Бодрийяру, конец этот не только должен, но и простаки обязан быть – В.А.), существуют только её метаморфозы..»
Или: «Вывод о грядущей смерти секса следует из самой гипотезы Фуко».
Ну и есть конечно же (в книжке) и классически-нудный (сплошной) шизофренизм а-ля, например:
-«Почему воображаемое подавления (так у переводчика - ошибка видимо, должно быть: «подавление», но это, так, мелочь, почти опечатка – В.А.) необходимо для того, чтобы сохранить равновесие разным видам власти, если они живут за счет индукции, производства и вымогательства дискурса?».
(Вообще) чем хороши подобные книги? А хороши они прежде всего тем, что как бы формируют некий пример, некую школу свободно-поэтического синтагмаформатирования, когда (эти) клоуны соревнуются (сначала внутри своего сообщества), кто из них более реально истинно-шизофреничен, для того, чтобы с абсолютно серьёзным видом серьёзно дискутировать и серьёзно обсуждать всё это (одновременно) в контексте «глубинной» философии и поверхностного ситуационизма.
Ну, то есть забавные они, конечно были ребята.. вот пишет, например Бодрийяр здесь, что «..ничего не накапливается.. Любая попытка накопления заранее побеждена пустотой».. –и приходит, например, (как-то потом) к своему банкиру и говорит, - а где мои деньги, почему мой счет пуст, где мои накопления? а банкир ему отвечает: ну как же, вы же сами писали «..побеждена пустотой», всё правильно же, в соответствие с вашей же логикой, какие претензии?)

Данное эссе является откликом на книгу Фуко "Воля к истине", где Фуко затрагивает тему эволюции дискурса секса и власти  в социуме.

Чтобы понять Бодрийяра, необходимо схематично остановиться на идеях Фуко, которые свидетельствуют о том, что он не согласен с "репрессивной гипотезой", согласно которой обсуждение секса подвергалось табуированию на более ранних этапах развития социума.

Наоборот, тема секса и сексуальности сознательно властью подчеркивалась, людей заставляли говорить о сексе.  Как доказательство Фуко рассматривает традицию исповеди, где надлежало обсуждать запретные темы. Впоследствии церковь уступает место медицине, психоанализу. Постепенно формируются правила семейной жизни, как главное условие продолжения рода. Появляются специалисты, утверждающие, что обладают знанием о сексе. Они предписывают  некие модели поведения в виде советов, рекомендаций, мнений. Таким образом, если ранее существовал лишь рестриктивный закон "нет", то позже рождается новая форма управления, основанная на неких знаниях. Аналогична ситуация и с властью в целом. Власть больше не понимается в терминах господства и подчинения. Власть теперь продуктивна и деятельна, она сама порождает смыслы, основанные на знании. Власть не господствует над нами. Власть окружает нас, регулируя наше поведение. У власти теперь нет центра, она рассеяна в социуме.

Бодрийяр не согласен с такими выводами. Он уверен, что Фуко

Бодрийяр считает, что Фуко так красноречив в отношении "распыленной", обволакивающей нас со всех сторон власти, только по тому, что реальная власть уже мертва.

То же самое Бодрийяр видит в отношении сексуальности.

Что приводит к концу бессознательного? Психоанализ. Выставленность интимного напоказ. Что положило начало конца классовой борьбы? Классовый анализ. Марксизм, представивший  классы публичному обозрению. Что губит власть? Анализ власти, предпринятый Фуко. То, что высказано словами в теоретической речи, уже мертво.

"Когда я говорю о времени, его уже нет", - Аполлинер.

"Когда столько говорят о власти, это значит, что ее больше нигде нет", - Бодрийяр.

В нашем мире всё должно быть сформулировано, произнесено, произведено, т.е. материализовано.

Бодрийяр считает:

Европейская культура замечательна тем, что умеет переводить внутреннее в порядок внешнего. Но внутреннее опустошается на фоне того,  что внешнее облагораживается.

Внутреннее Бодрийяр называет "соблазном", "тайной". Обнажение тайны - это "непристойность" социума.

Внутренняя тайна, душа распалась, человек низведён до рабочей силы, до тела.

Бодрийяр остаётся верным своей теории симулякров. Симулякр не противопоставляет красивое и безобразное, а отыскивает более красивое, чем красота. И более безобразное, чем безобразность.

В итоге Бодрийяр заключает, что власть - это нечто, подлежащее обмену.   Её уже нельзя рассматривать в системе связи «желание – подавление». Обозначенное Фуко сближение власти, знания и секса есть гибель и знания, и власти, и секса. А это - гибель всему социальному.

Бодрийяр утверждает, что единственный способ понять власть – это признать ее обратимый характер. Обратимость власти подразумевает размытие границ между тем, кто проявляет власть, и тем, над кем она проявляется. В таком случае уже нельзя говорить об однонаправленности власти. Здесь скрыто влечение к хаосу.

Подчинение власти уже не воспринимается как акт насилия, а переживается как естественная данность, необходимая для жизни в обществе. Власть через символическое принуждение прививает стереотипное поведение, речь и образ мышления.

Бодрийяр как всегда пессимистичен в своих прогнозах:

Текст сложен и неоднозначен, но перекличек с сегодняшним днём много.