Именины сердца. Разговоры с русской литературой

Потому что не только я один думал, что в русской литературе нет современных серьезных писателей. Так и сейчас полагает большинство читателей. Потому что полки книжных магазинов завалены бестмусорами, а о настоящей прозе знаем только мы двое да наш третий друг. Герман Садулаев.

Пациент скорее жив, чем мертв или пациент скорее мертв, чем жив? Положим, мне бы и в голову не пришло задаться подобным вопросом. Хоронить литературу, у которой есть "Герда" Веркина, "Убыр" Идиатуллина, "Китаист" Чижовой, "Рецепты сотворения мира" Филимонова. "Ваня Житный" Кунгурцевой. "Шайтан-звезда" Трускиновской, "Авиатор" Водолазкина, "Убежище 3/9" Старобинец, "Агафонкин" Радзинского, "Обитель" Прилепина? Окститесь. Перечислила то. что вспомнилось навскидку, а сколько еще осталось за рамками, и пожалею после, что не назвала. Да вот хоть феномен Быкова

Мы плывем на большом корабле и зовется он не "Титаником", и даже не «Теплоход "Иосиф Бродский"» Александр Проханов (кто понимает), и уж тем более, не "Марией Селестой". Да, желающих прокатиться на дармовщинку много больше, чем готовых засучить рукава и драить палубу: "А вот подайте-ка мне роман, уровня "Карениной", но в формате ридерс-дайджест, да поставьте вон на то место, я стану кидать в него кости". Но вода за бортом все та же, а портам назначения и составу команды положено время от времени обновляться.

Цикл интервью, взятых Захаром Прилепиным у авторов, которых он считает интересными, издан в 2009-м, а писался с 2007-го. Двенадцать лет, дюжина, подходящая дистанция для того, чтобы с нее взглянуть кто остался, кто помнится былыми заслугами, кто безнадежно забыт, кто пришел. С грустью констатирую, что львиная доля героев не прошла испытания временем. Большей части имен я и не слыхала, а из тех, о ком знаю, в десятые остались любезными народу Лишь Алексей Иванов, Лев Данилкин, Андрей Рубанов, Сергей Лукьяненко (экранизациями своих произведений), Анна Козлова, Роман Сенчин, да сам автор. Помним Крусанова, Житинского, Гарроса и Кабакова но по прежним заслугам. Мастодонтам, как Леонид Юзефович и Александр Проханов уже и нужды нет подтверждать статус небожителей (в некоторых случаях сомнительный)

Из того. что особенно запомнилось и понравилось. Спокойный несуетный, неожиданно оптимистичный разговор с Кабаковым. Исполненный достоинства Садулаев. Остроумный, яркий, доброжелательный Лукьяненко, не зря я его так любила лет десять назад! Трезвая рациональная Козлова. Чудесный фатализм Набатниковой.Хороши все, да ведь иначе и быть не могло - цвет российской словесности по версии человека, отлично в предмете разбирающегося.

Есть несколько имен, о которых положила себе непременно составить собственное мнение, чего еще и желать от подобной обзорной книги. А корабль плывет.

Все помнят, надеюсь, что Прилепина так, как я, по-прежнему не любит никто! И вот его новая книга - беседы не о русской литературе, но с русской литературой. Тридцать писателей (Немзер, когда составлял свой список достойных тоже использовал это магическое число тридцать) пришли, чтобы рассказать "о времени и о себе".

Они люди разных поколений, им от 27 до 70. О каждом мы узнаём то, что они посчитали нужным сказать, и в этих скупых словах - история страны, литературы, "души человеческой", которая "едва ли не интереснее истории целого рода".

И действительно, практически все писатели, поэты, критики, имена которых на слуху, дают интервью, в которых рассказывают, перефразируя Станиславского, о себе в литературе и о литературе в себе. Все они, безусловно, люди разные: кто-то предельно серьёзен (Рубанов даже религиозно серьёзен), кто-то, как, например, Воденников шутит (придумывает себе биографию; объясняет, почему красота - его проклятье; утверждает, что поэт - это ПТИЧКА).

Прилепин пригласил к себе только тех, кто ему интересен, поэтому со всеми лоялен, мил, старается быть серьёзным, если это, конечно, удаётся. Интервью предельно краткие, так что не успеваешь устать ни от кого из гостей. Все по-разному относятся к литературному процессу, но все уверены, что у него есть будущее. Если учесть, что мне, учителю словесности, половина имён неизвестны, то почему-то не очень им верю. Возникает законный читательский вопрос: "Уж не дурят ли нашего брата, читателя?"

Прочитайте - узнаете. А Прилепин опять хорош! Людей он и правда любит, особенно писателей!

«А вот вы наконец и удостоили нас своим посещением. Уж такое, право, доставили наслаждение... майский день... именины сердца...»

Этими словами мог бы и Захар Прилепин, известный писатель, критик, журналист, встречать своих гостей, у которых он берет интервью. А гости у него знатные: не литература, конечно, но литераторы от признанных мастеров (Л. Юзефович, А. Кабаков, С. Лукьяненко) до недавно вошедших в литературу, но уже заявивших о себе писателей (А. Козлова, С. Шаргунов, В. Орлова ).

Большую часть этих писателей я не знаю, да и не узнаю скорее всего (нельзя же объять необъятное), но читать было интересно. Особенно понравились размышления Михаила Елизарова о писателе и его предназначении:

Писатель или поэт не должен быть мудрым. Он должен уметь рассказать историю и выткать чувство.

Удивила причина, по которой Роман Сенчин занимается словесностью:

Меня с детства удивляло, что люди живут свою единственную жизнь так, словно это одна из многих их жизней. Распыляют и распыляют безрадостные дни. Но кто-то и в них находит удовольствие, внушает себе, что живет нормально. Мне же, подобно Обломову, самому живущему еще бездеятельней, хотелось кричать: «И это жизнь?!» Да и до сих пор хочется. И может, чтобы зафиксировать эти свои и других людей безрадостные дни, я и занимаюсь литературой.

Позабавила история про то, как Сергей Лукьяненко не поверил Дмитрию Быкову в то, что тот является поэтом, столь любимым известным фантастом: уж слишком не похож был этот жизнерадостный, кудрявый, полный человек на ПОЭТА:

Была такая история. Мы ехали с ним в одном купе на конференцию фантастов. А я за полгода до этого заболел стихами Быкова. Но знакомы мы еще не были. Дело было так. Я сажусь в поезд, захожу в купе, а там уже расположился веселый и, скажем так, плотный мужик, который вскоре начал увлеченно вскрывать бутылки, произносить тосты, рассказывать скабрезные анекдоты… Часа через три я узнаю, что его зовут Дима. К вечеру узнал и фамилию: Быков. Но мне даже в голову не пришло, что он имеет отношение к тому человеку, чьими стихами я зачитывался. Потому что тот Быков в моем представлении должен был быть субтильным, интеллигентным юношей, у которого в глазах вся мировая скорбь. Внезапно ранним утром выяснилось, что он поэт. Я говорю: «Вы поэт?» — «Да!» — «Дима Быков?» — «Ну, да!» — «Это вы написали такие строки», — и читаю его стихи по памяти, я их много знаю. Он говорит: «Я написал, я». Я говорю: «Ну, не может быть!» Он: «Почему?» «Я не таким вас себя представлял!»

Да там вообще много чего интересного, полезного, увлекательного. Читала понемногу, чтобы не наскучило и "именины сердца" длились подольше! А вот когда закончила читать, то поняла, что в общем-то ничего нового для себя не узнала. Все писатели, с биографиями и творчеством я знакома, ничего нового и интересного не сказали. Просто, наверное, автор-интервьюер повёл себя слишком уж по-маниловски, вот и было писателям не очень интересно: Воденников сочинял заново свою биографию (он всегда этим занимается), Крусанов громил всех и вся, Варламов сосредоточенно размышлял...

А особенно почему-то авторские ремарки запомнились: "Смеёмся", "Несколько секунд очарованно молчу" - ситком напоминает. Вот и вздыхаю: и Прилепина вроде люблю, и писателей, а что-то не срослось.