Лунатики. Роман-трилогия. В двух томах. Том 2

В центре заключительного романа "1918 - Хугюнау, или Деловитость" - грандиозный процесс освобождения разума с одновременным прорывом иррациональности мира. В оформлении издания использованы фрагменты работ Мориса Эшера.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,0

25 оценок

5
48%
4
28%
3
12%
2
12%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 26Хотят прочитать 93

Рецензии

DavidBadalyan27 октября 2021 г.
Сомнамбулы в распадающемся мире
Октавио Пас писал: «Закат империй и общественные потрясения иногда сосуществуют с великими творениями и расцветом искусства и литературы». Так распад Австро-Венгерской империи после 1-й мировой войны был сопряжен с расцветом австрийской литературы, в которой преобладающее место занимало ощущение всеобщего распада традиционного миропорядка. Особо остро это ощущал известный австрийский писатель и мыслитель Герман Брох, что отражено им в трилогии «Лунатики».
«Лунатики», написанные Брохом между 1929 и 1932 г., – это роман-трилогия (издан у нас в 2-х томах), состоящий из трех романов: «Пазенов, или Романтика», «Эш, или Анархия», «Хугюнау, или Деловитость». Действие каждого романа происходит пятнадцать лет спустя после предыдущего: 1888 г.,1903 г. и 1918 г. Все действие «Лунатиков» протекает в Германии, а не в Австрии, как можно было бы подумать.
Главная тема «Лунатиков» – человек в условиях распада и деградации ценностей. Герман Брох показывает нам растерянность личности в той пустоте, которая осталась после крушения всех предыдущих основ, на которых держалось общество. С точки зрения Броха средневековый мир, имевший «идеальный центр ценностей, от которого все зависит», т.е. веру в Бога, где Бог – вершина иерархии ценностей (теоцентрическая система вещей), начал распадаться и изменяться с эпохи Возрождения, как процесс, растянувшийся на четыре столетия Нового времени и завершающийся в XX веке.
Каковы возможности человека, столкнувшегося с этим процессом? Три романа, в каждом из которых имеется один главный герой (Пазенов, Эш и Хюгенау), отражают три стадии распада духовных ценностей, отделенные, как уже было сказано, друг от друга пятнадцатилетними промежутками. Милан Кундера («Лунатики» для него – одно из величайших творений европейской литературы) в своем сборнике эссе «Занавес» отмечал, что в трилогии Броха столкнувшись с эти процессом «каждый из главных героев находит собственную линию поведения: прежде всего Пазенов, верный ценностям, которые вот вот исчезнут на его глазах; позже Эш, одержимый потребностью иметь ценности, но не умеющий их распознать; и наконец, Хюгенау, прекрасным образом приспособившийся к миру, лишенному ценностей». Пазенов с его привязанностью к унаследованным ценностям – это еще мир XIX века, где присутствует, например, понятия чести. Эш, находящийся в поисках смысла для своей жизни, ищет справедливости и правды. Пытается отыскать он их, то в профсоюзной борьбе, то в мечте об Америке, куда он желает эмигрировать, а в конце – в религии и новых христианских течениях с их апокалиптическими ожиданиями. Хюгенау, олицетворяющий последнюю стадию распада – это делец, который чувствует себя комфортно в условиях отсутствия моральных императивов.
Всех героев трилогии Броха, в той или иной мере, можно назвать лунатиками. Лев Шестов считал, что все люди являются лунатиками, которые в своем сомнамбулическом состоянии действуют механистично и бессознательно. Примерно тоже можно сказать и о героях «Лунатиков» – бродящих как во сне зачарованных сомнамбул с замутненным сознанием.
Очевидно, что «Лунатики» – философский и модернистских роман, где, как в третьей разностилевой части, значительное место занимают эссеистические главы (называемые «Распад ценностей»); имеются поэтические фрагменты («История девушки из Армии спасения в Берлине»), а также драматургический текст. Можно сказать, что Брох был, пишущим романы философом, для которого романная форма была способом выразить свои идеи. Поэтому любителям философской и художественно-публицистической прозы «Лунатиков» стоит читать.
Читать далее
119
7,7K
Unikko5 июля 2019 г.
"Интересно, кто в этом доме читает «Лунатиков»?"
"В центре заключительного романа "1918 - Хугюнау, или Деловитость" - грандиозный процесс освобождения разума с одновременным прорывом иррациональности мира".
Ну, допустим, "иррациональность мира" прорвалась ещё за четыре года до начала действия романа. А разум освободился, это правда, от совести и ненужной чувствительности. В принципе, можно было начинать читать "Лунатиков" с третьего тома, именно здесь - квинтэссенция главной идеи романа, именно здесь происходит всё самое интересное и говорится самое важное (примерно треть повествования занимают интермедии с размышлениями автора об упадке традиционных ценностей, еще четверть - история девушки (Мари, бывшей шлюхи) из Армии спасения в Берлине, остальное - "бизнес-приключения" дезертира Хюгану, ради личной выгоды готового на обман и даже убийство). В третьем томе даже авторский стиль меняется, становится проще, понятнее, несмотря на раздробленность повествования. Предыдущие две книги, что бы не утверждал Герман Брох в послесловии, необязательная предыстория, факультативные подробности того, как вышло, что романтика и анархия так глупо и легко проиграли предприимчивости. Постаревшие фон Пазенов и Эш ничего не могут противопоставить деловитому, современному, рациональному и... безумному Хюгану. Хотя Пазенов и Эш тоже безумны, но иначе. Хюгану победил, он добился всего, к чему стремился, но у читателя нет сомнений: он также одинок и несчастен, как и те, кто был до него. Может быть, только чувствует своё несчастье не так остро? "Даже в книжных романах не возвращается мода на чувства".
Читать далее
21
513

Все рецензии

Цитаты

DavidBadalyan29 сентября 2021 г.
Нет строгости, за которой не стоял бы страх
17
278
DavidBadalyan24 сентября 2021 г.
хотя человек и полагает, что его решения имеют широкий диапазон разнообразия, в действительности же они — просто колебание между бегством и тоской
17
241
DavidBadalyan29 сентября 2021 г.
исключение иррационального из рациональной научности не может уничтожить иррациональное. Оно здесь. И беспрерывно заявляет о себе. Может, неудержимее, чем когда-либо
16
212