Подробный туристический гид по лучшим барам Рейкьявика
Издание третье, уполненнное и долучшенное
1. Human Behaviour. Обнаружим себя на Рафстёдварвеге, ранний вечер, температура около -15 и она понижается. Воткнём в уши что-нибудь традиционно-народное типа альбома Берёзки Гудмундовны «Дебют» (записанном, правда, в Лондоне) и медленно двинемся по берегу в парк Эллидааудам. Недалеко от места впадения реки в залив в парке прямо на берегу вырублен изо льда бар. Внутри очень холодно. Стойка и табуреты из ледяных блоков, напитки разливают в изящную ледяную посуду. Выпьем чего-нибудь умиротворяюще-тёплого, бармен в шарфе смешивает нам джин с грейпфрутовым соком. Снаружи нас холод Ирмингера, а внутри тотчас расплывается тёплый Гольфстрим. Зимняя жизнь в Рейкьявике такая бурная, потому что… да потому что у них целых тринадцать Дедов Морозов. Вот они, расселись мохнатыми задами на ледяных глыбах, все они сыновья безобразной толстухи-троллихи Грюлы: Стекклстур-Жерденог, Гильягур-Шалун, Штюфур-Малорослик, Пверслейкер-Ложколиз, Поттаскифл-Котлогором, Аскаслякр-Чашколиз, Хюрдаскелл-Дверьюхлоп, Скиргьямюр-Шкурохват, Бьюнакрёкр-Колбасник, Глюггайгер-Гляделка, Гетафур-Нюхач, Кетрёкр-Мясоцап и Кертасникр-Свечколюб. Потихонечку пятимся назад к выходу из бара и поскорее убираемся из темнеющего заснеженного парка.
2. Crying. Чуть в стороне от Бустадавегюр на пригорке стоит постройка-красавица, жемчужина Перлан – торговый центр со множеством ресторанов. Поскольку на улице уже близко к -20, просим у бармена чего-то конкретного и ядерного. Стопка горящего абсента. Кто-то сбоку чихает абсентом на руку бармена с зажигалкой, и рука загорается. Одновременно загораются жестяные факелы на стенах, огромная железная сова над стойкой внезапно оживает: её глаза наливаются красным, расправляются крылья, из ушей валит едкий дым, она ухает. Кто-то сбоку падает от страха в обморок.
3. Venus As A Boy. На самой вершине 73-метровой Хадльгримскирки на открытой всем ветрам площадке есть специальный секретный бар на свежем воздухе. Там нет ничего, даже стойки, все напитки доставляют снизу. Посетители просто стоят и ёжатся, иногда наблюдая северное сияние. В время штормового ветра кого-нибудь обязательно сдувает. Страховка на такое не распространяется. Горбатый косой хромоногий карлик приносит нам бокал чёрного рома с лимонным тоником и стоит поодаль, влюблённо поглядывая.
4. More To Life Than This. В здании университета на Меннтавегюр есть специальная молочная кухня для студентов. Абсолютно всё в ней белого цвета, даже подрабатывающие за стойкой заочницы блондинисты и бледноваты. Сделаем передышку, выпьем стакан молока. Несмотря на некоторое отрезвление, чувствуем первые уколы паранойи – кто-то буравит взглядом нашу спину из-за столика у самого входа. Быстро встаём и не глядя по сторонам выходим. Краем глаза всё-таки замечаем, кто за нами следит. Это Фюльгья, наш призрачный двойник. Мотивы его пока неясны.
5. Someone In Love. После молока закидываемся двумя драже аскорбиновой кислоты – это поможет быть бодрым и улыбчивым всю долгую исландскую ночь. В попытке оторваться от Фюльгьи заходим нервным шагом в парк Хьомскалагардур. В глубине меж стволов приветливо светится окнами деревянная избушка. Там нам наливают пива из бочки, разбавляя им шампанское с клюквенным сиропом. Поодаль сидит пара чумазых пожарных: кажется, огненный бар в Перлане крупно прогорел. Ну и ладно, хоть галлюцинации отстали.
6. Big Time Sensuality. Если спуститься под землю на станции метро Асатруарфелаг, то попадём в вырытое в земле помещение, там довольно прохладно и сидят эльфы. Длинноухие, большеглазые, в косухах и фенечках. Эльфийский бармен наливает в трясущийся от проходящего мимо поезда стакан пинту сидра и подогревает его раскалённой докрасна кочергой прямо из костра в очаге. Нам подмигивает пара чересчур легкомысленно одетых эльфиек. Подсаживаемся к ним. Через некоторое время обнаруживаем себя с ними в обнимку в земляном туалете. Эльфийки игриво вытаскивают из кармана наших джинсов пузырёк с последними драже аскорбинки. Но тут в туалет вламывается отряд тролличьих Дедов Морозов и всех арестовывает. Начинается потасовка.
7. One Day. В начале улицы Скоулавердюстиг находится Исправдом – одна из старейших тюрем Исландии, приземистое каменное здание без изысков. Внутри такой же дубак как и снаружи. Грустный гоблин-надсмотрщик наливает нам водки с вареньем и табаско и отпускает из жалости.
8. Aeroplane. Совсем уже нетвёрдым шагом, шарахаясь от тёмных рогатых фигур в переулках, случайным образом забредаем в Фаллологический музей на Лаугавегюр. Музей посвящен изучению исключительно пенисов млекопитающих, обитающих в Исландии. Выставляются также и тематические произведения искусства, музей насчитывает более двухсот экспонатов. Самым крупным является часть пениса синего кита длиной 170 см. и весом 70 кг. Целиком весь орган имел бы в длину пять метров и весил бы около 350-450 кг. Кости члена хомяков длиной всего 2 мм. – для их рассмотрения требуется увеличительное стекло. Смотритель музея наливает нам в характерной формы сувенирную стопку дынного ликёра с текилой. Мутная жидкость окончательно высвобождает измученное сознание из пут страха и неуверенности.
9. Come To Me. Выходя из музея мы проваливаемся в туман. Он надвинулся с моря, пока мы рассматривали фаллосы. На улицах воняет несвежей рыбой, видимость где-то полтора метра. Кто-то бегает вокруг, шумно дыша, распространяя запах гнилых водорослей и икры. В завитках тумана мелькает покрытая слизью чешуя. Кажется, в город вышли рыболюди. Задыхаясь наугад пробираемся к берегу моря. Туман несколько рассеивается, и метрах в трёхстах от линии прибоя в метрвенном зелёном свете северного сияния мы видим громадную чёрную закрывающую пол ночного неба фигуру. Эта дрянь будет побольше самого здорового синего кита. Паника и ужас окутывают нас мерзким коконом и мы теряем сознание.
10. Violently Happy. Вакуум. Почти беззвёздная часть чьего-то космоса. Обрывки мыслей. Тошнота. Пропала память, но ужас остался. Густая холодная как гуашь тьма. Во тьме таится чуждое. Чуждое не может найти лазейки в физический мир, состоящий из льда, огня, воздуха, молока, дерева, земли, камня, фаллосов и тумана. Но чуждое слишком легко может проникнуть в наше нематериальное сознание и постепенно заполнять его капелька за капелькой, оставляя после себя пустоту и вакуум.
11. The Anchor. Светает. Мы обнаруживаем себя стоящими в сугробе. С картонным стаканом кофе. Мы пьём кофе, или нам снится, что мы его пьём? Начав ночь со льда, под утро мы оказались в снегу. Знакомая улица. Вокруг мусор, пивные бутылки, банки, пакеты. Минуточку… ёжкин кот, да мы же вообще в Хельсинки! Ночь на Земле прошла. Тихо, ничто не шелохнётся вокруг. От кофе валит пар. Над застывшим в сугробе городом занимается рассвет
66 понравилось
