Записные книжки
- 63 книги
Ваша оценкаРейтинг LiveLib
4,5
2 оценки
- 550%
- 450%
- 30%
- 20%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 2Хотят прочитать 3
Рецензии
_ANTARES_1 июня 2018 г.Путешествие Осипа Мандельштама по Армении и Арцаху
Читать далее
Классик русской литературы Осип Эмильевич Мандельштам, помимо своего знаменитого поэтического наследия, оставил читателям не менее интересные записные книжки.Издательство "Хорурдаин грох" (в переводе с армянского "советский писатель") в 1989 году в Ереване публикует книгу, в которой были включены стихотворения Мандельштама, его записные книжки, a также очерк о путешествии по Армении. Книга начинается ознакомительной статьей, написанной литературоведом и переводчиком Натали Гончар-Ханджян, которая, собственно, и подготовила данную книгу. Советский читатель тогда впервые получил возможность ознакомиться сразу с несколькими сторонами творчества поэта, обнаружив в книге как художественные произведения, так и публицистику.
До этого, правда, в 1987 году в Москве увидела свет книга "Слово и культура", но в ней были представлены лишь статьи и рецензии Осипа Мандельштама. Ни стихотворений, ни мемуаров в ней не было напечатано.
В ходе путешествия по Армении Мандельштам успевает посетить озеро Севан, город Аштарак, гору Алагяз, и, конечно, же столицу Советской и современной Армении, город Ереван. Все для него в новинку в этом так не похожем на Россию месте. Солнце жжет, воздух безмерно сух, а земля под ногами вся потрескалась от жары. Непривычна Мандельштаму и армянская речь, она режет ухо и напоминает ему "дикую кошку":
Дикая кошка — армянская речь —
Мучит меня и царапает ухо.
Хоть на постели горбатой прилечь:
О, лихорадка, о, злая моруха!Поэт с восхищением пишет об армянском народе, сумевшем, пережив ужасы Геноцида армян, найти в себе силы продолжить жить и творить. Экзотичный новый мир пробуждает целый ассоциативный ряд представлений и образов у поэта, из-за которых привычный мандельштамовский слог местами переходит в верлибр:
"Я тебя никогда не увижу,
Близорукое армянское небо,
И уже не взгляну прищурясь
На дорожный шатер Арарата,
И уже никогда не раскрою
В библиотеке авторов гончарных
Прекрасной земли пустотелую книгу.
По которой учились первые люди".Путешествуя по Армении, Мандельштам посещает также и Арцах (армянское название Карабаха). Глазам поэта предстают развалины прекрасного некогда города Шуши, где на фоне обугленных домов и разрушенных церквей ходят люди, напоминающие больше призраков. Под впечатлением этой мрачной картины поэт пишет свое знаменитое стихотворение "Фаэтонщик". В Арцахе на потерявшего дар речи художника глядели из пустых глазниц домов "сорок тысяч мертвых окон". Не такой себе представлял жизнь великий поэт. По Мандельштаму, душа должна была свободно плыть молодым и сильным дельфином, рассекая волны и весело резвясь в воде.
Однако суровое время имело иные взгляды на жизнь. Оно заставило голос поэта, еле слышный на расстоянии нескольких шагов, замолкнуть вовсе. Лишь спустя десятилетия творческое наследие бессмертного автора было нам возвращено. Нам же остается беречь его.
Ни о чем не нужно говорить,
Ничему не следует учить,
И печальна так и хороша
Темная звериная душа:
Ничему не хочет научить,
Не умеет вовсе говорить
И плывёт дельфином молодым
По седым пучинам мировым.
3 понравилось521
Цитаты
- _ANTARES_1 июня 2018 г.
"Армянский язык — неизнашиваемый — каменные сапоги. Ну, конечно,
толстостенное слово, прослойки воздуха в полугласных. Но разве все
очарованье в этом? Нет! Откуда же тяга? Как объяснить? Осмыслить?
Я испытал радость произносить звуки, запрещенные для русских уст,
тайные, отверженные и, может, даже — на какой-то глубине постыдные.
Был пресный кипяток в жестяном чайнике, и вдруг в него бросили
щепоточку чудного черного чая.
Так было у меня с армянским языком".3 понравилось289 - _ANTARES_1 июня 2018 г.Читать далее
"Нет ничего более поучительного и радостного, чем погружение себя в общество людей совершенно иной расы, которую уважаешь, которой сочувствуешь, которой вчуже гордишься. Жизненное наполнение армян, их грубая ласковость, их благородная трудовая кость, их неизъяснимое отвращение ко всякой метафизике и прекрасная фамильярность с миром реальных вещей — все это говорило мне: ты бодрствуешь, не бойся своего времени, не лукавь. Не оттого ли, что я находился в среде народа, прославленного своей кипучей деятельностью и, однако, живущего не по вокзальным и не по учрежденческим, а по солнечным часам, какие я видел на развалинах Зварднодза в образе астрономического колеса или розы, вписанной в камень?".
2 понравилось158
Подборки с этой книгой
Другие издания
