Меня бесила скоротечность времени. Необходимость выбора всегда была для меня невыносимой; выбор казался мне не столько отбором, сколько отказом от всего того, что я не выбрал. Я понимал весь ужас временных рамок и то, что у времени – всего лишь одно измерение; эту линию мне бы хотелось видеть пространством, а на ней мои желания постоянно набегали друг на друга.
В 1947 Шведская академия присудила Жиду Нобелевскую премию «за глубокие и художественно значимые произведения, в которых человеческие проблемы представлены с бесстрашной любовью к истине и глубокой психологической проницательностью».
Но это, наверное, скорее про "Имморалиста" и "Фальшивомонетчиков", а что такое "Яства Земные"?
"Бесстрашная любовь к истине", посмотрим, посмотрим, что говорит автор своему Натанаэлю, этому сборному образу ультимативного читателя:
Натанаэль, брось мою книгу; не довольствуйся ею. Не верь, что кто-то другой может найти твою правду; стыдись этого больше всего.
Значит, истина относительна, ну да это мы знаем. Дальше.
Хрупкое зернышко; обещание чуда; ядрышко; маленькая весна, дремлющая в ожидании. Семечко между двумя расцветами, семечко, пережившее расцвет. Мы задумаемся потом, Натанаэль, о мучительном прорастании (усилия травы, вырывающейся из семечка, чудесны). Но восхитимся теперь этим: каждому оплодотворению сопутствует наслаждение. Плод пропитан соком; и удовольствие – единственное постоянство жизни. Мякоть плода – вкусовое доказательство любви.
О, это уже ближе к истине "Яств Земных", что же здесь?
Изумительное в своем поэтическом совершенстве чувственное восприятие красоты каждого жизненного явления, каждого жизненного момента, но при этом (смотри первую цитату в эпиграфе), страх что-то упустить, потерять, не пережить какой-то момент, пропустить какую-то красоту.
Так и не удивительно, что Жид оказал такое огромное влияние на Камю и Сартра, это ведь экзистенциализм и есть, только в "Яствах Земных" кроме жить и чувствовать каждый момент, еще и стремление найти самое прекрасное, самое красивое, и успеть, успеть все это пережить.
Ну и еще конечно же свобода, свобода поиска, путешествия, свобода выбора, свобода успеть увидеть все самое-самое-самое и никому и ничему не быть должным, это конечно свобода возведенная в абсолют, но это же одновременно и поэтический образ свободы, и о, как же это красиво, изумительно красиво в этих стихах и стихах в прозе.
Под вечер мы вошли в город, изрезанный каналами, город цвета золота или пепла, который назывался Амстердам или Венеция и в соответствии с этим был коричневым или золотым.
Так, а что с "психологической проницательностью"?
Но ведь чтобы так воспеть наслаждения и при этом не потерять философское отношение к жизни, и подарить нам в этой прекрасной вещи, и красоту, и мудрость, и страсть, она и нужна:
– Философ ревностный, Дидье, я восхищаюсь, Что мысль твоя – отрада для ума, Ты не нуждаешься в другой опоре. Но так любить не каждый ум готов. Хотя и я люблю душевный трепет, Восторги сердца, радости ума Но все ж не им пою хвалу сегодня Вас, наслаждения, воспеть хочу.
Мудрость в том, чтобы удивляться всему.
45 понравилось
