
Электронная
5.99 ₽5 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Тема искушения нечистой силой была чуть ли не самой популярной в русской, да и не только русской, литературе XIX века. Трудно найти классика, который не внес бы свою лепту в её разработку.
И, если большинство авторов сосредотачивали свое внимание на внутреннем конфликте человека, решившегося на контакт с нечистой силой, на пагубности страстей, толкающих его на продажу души, то Чехов, используя ту же мистическую схему, неожиданно, как это получалось только у него, приводит читателя к совершенно не мистическому выводу о том, что в каждом социальном статусе есть и свои плюсы, и свои минусы.
Если плюсы высокого социального положения кажутся очевидными и рождающими зависть, то минусы, притаившиеся в засаде, обнаруживают себя уже в практическом, так сказать, контексте. Вот, ведь, даже не задумывался сапожник Фёдор Нилов, что господам не положено песни орать на улице и на гармонике играть, пока сам не влез в господскую шкуру. Мало того, вожделенная объедаловка оказывается не таким уж счастьем, скорее наоборот - все оставшееся после сытного обеда время до отправки в ад, Федор ощущает дискомфорт и тяжесть. Да и большие деньги вместо того, чтобы радовать, рождают страхи быть обворованным, а жену-барыню и поучить нельзя. Короче, ужасная жизнь, не стоит бессмертная душа того, чтобы на такое безобразия её променивать.
Да, мысль о том, что каждый человек хорош на своем месте, как Господом изначально задумано и определено, кажется основной в этом рассказе. Но Чехов не был бы Чеховым, если бы не поднял еще один пласт.
В образе Фёдора Нилова Чехов дает портрет движущей силы грядущих русских смут и революций. Что такое, когда "низы не хотят жить по старому"? Это, когда они хотят поменяться местами с теми, кто их угнетает. Есть неудовлетворенное чувство зависти, и вот тут-то появляется черт с нерусской фамилией, который начинает прельщать обещаниями чудесной жизни. Черту нужна душа сапожника, революционеру-пропагандисту тоже нужна она, потому что, забрав у сапожника душу, он сможет отправить его на баррикады воплощать свои чаяния и интересы.
И Фёдоры, наслушавшись сладких посул и обещаний, возжелав стать хозяевами жизни, пойдут на баррикады. А взяв то, что им не принадлежало, обретя новый статус, кое-кто из таких Фёдоров, призовет других Фёдоров, не подсуетившихся найти место под солнцем при новом режиме, и втопчут их в грязь, как когда-то обходились с ними. Им было обещано, что они будут богатыми барами, а богатым барам положено "куражиться над бедняком-сапожником".
Недаром в двадцатые годы появится термин "красные бары", это они - наследники чеховского сапожника. Он же предтеча булгаковских швондеров и шариковых. С него хватит, он натерпелся при царских режимах, ему было обещана сладкая господская жизнь, поэтому, будьте добры, подайте её сюда, он же за неё душу свою бессмертную продал.
В девяностые снова все это повторится. И, когда вчерашние Фёдоры Ниловы, поднявшиеся в перестройку, понастроили себе особняки, примазались к власти, и живут в свое удовольствие, приказывая гнать всякого, кажущегося им отребьем, в шею, сегодняшние Фёдоры Ниловы с вожделением вслушиваются в речи заказчиков-пиротехников, призывающих выйти "на майданы", отобрать все у прорвавшихся в сытую жизнь, и распределить по новой. И каждый такой Федя, в сладком предвкушении мечтает, что именно ему достанется и грудастая жена, и сундук с золотом, и место возле вентиля на трубе, а про неминуемую расплату ему и задумываться недосуг.

Антон Чехов
4,4
(190)

Совершенно непреднамеренно эту неделю я полностью посвящаю Чехову - такому противоречивому в моем ощущении автору, который никогда не оставляет меня в спокойном состоянии духа, вызывая некую химию между его прозой и моим восприятием. Немножко гоголевским мистицизмом повеяло от этого рождественского рассказа писателя. Рождество, конечно, позади, а вот тема, затронутая в этой истории про сапожника, вечна. Потому как неравенство людей всегда будет мучить бедных и разлагать богатых. А впрочем, морально прогнивать будет любой, кто поглощен завистью или многими другими смертным грехами. И неважно, каков статус твоей жизни.
В народе бытует поговорка : «Можно вывезти девушку из деревни, но вывести деревню из девушки — никогда». Поэтому, если ты сапожник не только по профессии, но и в душе, то никакая нечистая сила, сделавшая тебя богатым, не изменит суть натуры, с которой ты, увы, никогда не впишешься в свою неродную среду. И поплетешься восвояси, поняв, что в каждой прослойке общества свои трудности и привычки. И сразу всплывают в воображении всякие разбогатевшие нувориши с низким уровнем культуры в душе и высокими запросами в жизни. А чтобы перестать завидовать чужому богатству и понять ещё одну простую перевернутую истину "хорошо там, где нас нет", нужно помудреть с возрастом. Правда, не у всех получается. Некоторым нужна встряска, которая произошла с героем этого рассказа.
Спокойно воспринимается эта поучительная притча от Чехова, когда далёк от подобных состояний и настроений, которые мучили этого несчастного Фёдора Нилова. Когда совсем никому незавидно и ничье место не прельщает. Понять его, конечно, можно. Возможно, что его зависть и злость на богатых продиктована не столько зловредной натурой, сколько нищетой и беспросветным существованием. А можно ли наладить свою жизнь, даже такую, как у сапожника, и найти хоть какую-то гармонию в ней, чтобы успокоиться? Затрудняюсь ответить. Может, получится у него, после того, как чуть не продал душу Дьяволу за сомнительное счастье с чужого плеча?
"По улице взад и вперед сновали кареты и сани с медвежьими полостями. По тротуару вместе с простым народом шли купцы, барыни, офицеры... Но Федор уж не завидовал и не роптал на свою судьбу. Теперь ему казалось, что богатым и бедным одинаково дурно. Одни имеют возможность ездить в карете, а другие — петь во всё горло песни и играть на гармонике, а в общем всех ждет одно и то же, одна могила, и в жизни нет ничего такого, за что бы можно было отдать нечистому хотя бы малую часть своей души."

Антон Чехов
4,4
(190)

Так уж получилось, что перелом повреждённой руки заставил меня изменить свой привычный уклад и надолго переместиться в кресло. Это обстоятельство побудило меня заинтересоваться малоизвестными рассказами Антона Павловича, поскольку общеизвестным фактом является то, что Чехов значительное время своей жизни провёл в кресле. И даже был вынужден спать сидя в кресле. Поэтому то обстоятельство, что нынче у меня значительно сократились возможности для самостоятельного передвижения поспособствовало моему приобщению к малой прозе Антона Павловича. Поскольку подобное обстоятельство чем-то сроднило меня с Антоном Павловичем. Я мог на своём личном опыте ощутить, что чувствует человек, вынужденный значительную толику своего времени проводить в кресле... До этого момента я читал Чехова изредка. Теперь же у меня появилось желание ознакомиться с творчеством Антона Павловича более основательно. И, разумеется, помимо прочих, ранее прочитанных мною рассказов отыскался один, который меня просто заинтриговал. Это - рассказ "Сапожник и нечистая сила". Пересказать сюжет данного рассказа можно практически одним предложением. Это - история о сорвавшейся покупке Души человеческой. Примечательно, что данный рассказ пересекается со скандальным романом Виктора Елисеева "Медиагрех", поскольку в обоих произведениях фигурирует "нечистая сила". И в каждом из них рассказывается о попытках покупки человеческой Души. И вот, что примечательно, друзья мои, насколько тёмными и невежественными на фоне чеховского сапожника, который отказывается от сделки с "нечистой силой" выглядят господа-журналисты, описанные в романе Елисеева. Насколько же велика их духовная нищета! И это при том, что они в отличие от тёмного, неграмотного сапожника обладают достаточно неплохим интеллектом. Но по части духовности они являются настоящими "слепцами". А между тем, как верно замечает в своём рассказе Антон Павлович "В жизни нет ничего такого, за что бы можно было отдать нечистому хотя бы малую часть своей Души...". Ибо, никакие сокровища мира не стоят и крупицы бессмертной Души человеческой... Помните об этом, друзья мои, призывает нас Антон Павлович в своём рассказе. И не верить нам в этом Чехову, поверьте, нет никакой причины...

Антон Чехов
4,4
(190)

"Господи, прости меня грешного!" То же самое говорил он и теперь, ставши богатым. Какая же разница?

Вечером нечистый привел к нему высокую, грудастую барыню в красном платье и сказал, что это его новая жена. До самой ночи он всё целовался с ней и ел пряники.

Как было бы хорошо, если бы у этих, чёрт их подери, богачей потрескались дома, подохли лошади, полиняли их шубы и собольи шапки!
















Другие издания


