Ларс фон Триер: Интервью

Ларс фон Триер - имя известное любому любителю кинематографа. Да и не только любителям. Человек, снимающий подобные картины, не может быть не интересным. Относится к его творчеству можно по разному, но нельзя не признать, что он один из тех, кто двигал искусство вперед, экспериментируя и с техническими возможностями, и с тематикой своих картин. Поэтому, увидев эту книгу, я её взяла. И прогадала.

Всё дело в том, что я хотела узнать больше о человеке. И, увы, не обратила внимание, что в книге опубликована беседа двух режиссеров. Поэтому вполне естественно, что здесь человека мало, здесь много творца. Бьоркман обращается и к личному, это даже в чем-то биография, но биография творческая. О личном мало. Только то, что могло повлиять на становление именно такого характера, формирование именно таких взглядов и интересов, появление стремления снимать именно такое кино: экспериментальное, психологичное, символичное. Они беседуют о киножизни, проходя путь творца от первого его фильма к последнему, а также к глобальному проекту, который был начал давно, но до сих пор в производстве, если такой подход к его съемкам можно так назвать, проект, который планируется закончить в 2024 году. Интересно, получится ли, в связи с этой пандемией. И мне, как человеку, смотревшему всего два его фильма - "Догвилль" и "Меланхолию", было просто не понять, о чем идёт речь, о каких площадках, приемах, характерах... Но зато было и о подходе, и об особой философии.

Однако вкрапления биографии не только творца, но и человека были. Было сказано о детстве и воспитании. О родителях. О фобиях. Свободное воспитание, когда мальчику предлагалось принимать решения самому и брать ответственность на себя, отложило свой отпечаток. И глубокий. Возможно именно отсюда берёт свои корни эта его дотошность, удивительное внимание к деталям, желание одновременно выйти за рамки и остаться в них, в своих естественно, в тех, что установил для себя сам. Как, например, подбор и создание съемочной площадки, которую он называет внутренним пространством фильма, использование именно такой пленки и никакой иначе. При этом он устанавливает собственные правила и все те, кто принимают участие в съемках, соглашаются с ними и беспрекословно им следуют. Это не только творчество, но и ответственность за то, чтобы в результате получилось то, что было задумано. Но при этом никто не отменял импровизацию, ведь частенько спонтанные решения дают самый лучший результат и самый сильный эффект.

Занятна была часть беседы, где речь зашла о символизме и том самом "а что же хотел сказать художник". И когда Стиг Бьоркман начинает размышлять насчет этих вещей, от Ларса фон Триера частенько следовал ответ: "Я как-то об этом не думал." Те самые "синие занавески", которые просто были синими.))

Может показаться, что я немногое почерпнула из этой книги. Но это не совсем верно. Я узнала о философии Ларса фон Триера, о его взглядах, о его личности, о том, как он подходил к созданию своих картин, как переходил от одного к другому. Но, конечно, это не так много, как могло бы быть, если бы я была поклонником его творчества и посмотрела все те фильмы, о которых шла беседа в этом длинном интервью. Хотя, это даже не столько интервью, сколько беседа двух увлеченных своим делом людей. Для знатоков творчества фон Триера эта книга будет однозначно находкой.

Книга интервью о кино - о, мечта оторванного от жизни меланхолика, которым, чего уж тут скрывать, я и являюсь. Хотя внешность обманчива, и мою хрупкую натуру окружающие предпочитают не замечать. Вскрываются душевные раны, я уползаю их зализывать в свою конуру, но так как я отличаюсь, помимо прочего, еще и мазохизмом, наедине с собой самое милое дело - еще больше расшатать душевное равновесие, наступить на больную мозоль. Лучший способ для этого - посмотреть что-то душераздирающее, к примеру, "Рассекая волны" "барона" фон Табуреткина... Триера, в общем, кого же еще. Этот фильм, как никакой другой, умеет приблизить к постижению предназначения жизни романтика, то есть идеалиста, то есть кого-то, кто по определению не приспособлен к жизни - см .начало абзаца. Этот фильм просто создан для того, чтобы сделать больно, и в то же время он внушает надежду - на возможность существования любви, например. И если ты знаешь, ты чувствуешь, что Бесс права, а высоколобые критики неправы, то эту интенсивность момента и катарсис от осознания истины не заменят никакие околоинтеллектуальные разборы того как это сделано, и от утверждений о том, что Триер - всего лишь манипулятор (точка зрения когда-то бывшего гением Бергмана) не жарко, не холодно.

В этой книге Триер очень дружелюбен, и это, конечно, заслуга Стига Бьоркмана, которому удалось приблизиться к режиссеру и войти в его ближний круг. Полемические интервью а-ля "Школа злословия" тоже бывают интересны, но с Триером они бы не сработали, он бы закрылся в своей ракушке и выдавал бы исключительно ёрнические ответы. Обидеть художника может каждый - проблема конфликтных интервью заключается в том, что интервьюеру важнее высказаться самому, чем понять точку зрения художника. Порою взгляд журналиста интересен, оригинален, если масштаб личности позволяет, но полемика с Триером вряд ли даст много ответов тому, кто влюблен в его кино. Да, этот датчанин злопамятен, и ему по-детски хочется, чтобы все его любили. А если это не получается, он делает вид, что критика ему неинтересна. И дружелюбие - единственный способ проникнуть в его вселенную, понять, ради чего и как он создает эти уникальные, эмоциональные фильмы, так раздражающие толстокожих скептиков.

В этой книге есть подтверждение тому, что Триер при всей своей иронии - по сути, тот же идеалист, типаж, который занимает его настолько, что целых три фильма он посвящает одной и той же драматургической коллизии - гибели мечтателя, идущего до конца ради своей веры или принципов. Триер иррационален до мозга костей, он сделал свои фобии источником вдохновения, он не побоялся выставить на обозрение то, что в приличном обществе принято стыдливо скрывать. Для этого нужна смелость, ведь это нечто большее, чем дешевый эпатаж филистеров, чем занимался тот же Сесил Б. ДеМилль, который в определенном разрезе не так уж плох. Но Триер вытаскивает на свет самую сердцевину, которую походя ранить - пара пустяков. Только дети и гении идут до конца в своем стремлении к добру, несмотря на зло и коварство этого мира. Несмотря на обстоятельства. Которые всегда таковы, что нам не по пути ни с Бесс, ни с Карен, ни с Сельмой.

Как метко подметил Триер, в жизни нет смысла, а вот у трех перечисленных выше героинь он был, они его нашли. Кто как, а я мечтаю о том же. Найти смысл жизни - желательно в менее трагических обстоятельствах. Но патетика умирания и пафос преодоления мне все равно ближе, чем идея хюгге, или что там такое ваяют про "счастье в мелочах". Мне нужны великие идеи и великие фантазии, чтобы жить. Иначе к горлу подступает экзистенциальная тошнота. Мне очень близок Триер, его радикализм, его идеализм, доведенный до крайней точки. Спасибо этой книге, она способна указать путь другим заблудшим душам. Забудем про отчаяние хотя бы на время.

Спасибо jok , который любезно обменял мне ее на букривере.

На самом деле отличная книга. Очень ценна тем, что это не просто интервью. Тут оба участника беседы равноправны: журналист рассказывает что-то, вспоминает собственное детство, проводит аналогии и пересказывает Триеру фильмы, которых тот не видел или видел и забыл.

Но балом правит, ессно, фон Триер, этот ненормальный фанат технической стороны фильмов, который на самом деле никакой не "фон", которого родители воспитывали свободно, и он сам решал, идти в школу или на берег речки вино пить, который перессорился со всеми, кто делает кино в Дании, но все равно продолжал снимать.

Очень здорово. Книга делалась долго, поэтому очень забавно наблюдать за тем, как Триер отрицает (хотя впоследствии косвенно признается, что врет) любые влияния в "Элементе преступления", и тот же Триер уже охотно говорит о том, что он одолжил у Брехта в "Догвилле".

Он много и интересно рассказывает о технической стороне съемок: о том, почему и как движется камера и почему использовалась именно эта пленка, именно этот цвет. Но при этом на многие вопросы вроде: "А тот кадр символизирует что-то определенное?" он отвечает честно, но очень жестоко: "Да, наверное."

Вобщем, после этой книги остается стойкое желание пересмотреть Триера. А заодно Дрейера, Бергмана и Маргерит Дюрас.

Отличная, словом, вышла книга.