Имажинист Мариенгоф. Денди. Монтаж. Циники

Исследование финского литературоведа посвящено творчеству Анатолия Борисовича Мариенгофа и принципам имажинистского текста. Автор рассматривает не только имажинизм как историко-культурное явление в целом, но и имажинизм именно Мариенгофа, основываясь прежде всего на анализе его романа "Циники" (1928), насыщенного автобиографическими подтекстами и являющегося своеобразной летописью эпохи.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

23 оценки

5
43%
4
48%
3
9%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 27Хотят прочитать 70

Рецензии

Medulla8 марта 2013 г.
Вообще, Серебряный век, на мой взгляд, одна из вершин русской литературы, оказавшийся богатым на разнообразие стилей, направлений, искавший свое место в литературе путем многообразия форм, литературных находок. Это авангард литературы, отрицавший все имеющиеся правила, но тем не менее, имеющий корни в тысячелетней истории русской литературы и многовековой мировой литературе, в своих текстах, опиравшийся на опыт предшествующих литераторов:

Мы завели длинный спор о литературе, и мои посетители были сконфужены тем, что футурист знает русскую литературу не хуже их, а поэзию русскую и особенно французскую – много лучше…свободно цитирует по-итальянски Данта и Маринетти, по-английски Байрона и Уитмена, а французов и немцев вообще читает пачками.

Шершеневич В. ''Великолепный очевидец''
За каждым именем русского авангарда стояла многовековая история мировой литературы, каждый из авангардистов Серебряного века – будь то футурист, символист, акмеист, конструктивист, имажинист, - каждый из них отвоевал свое право на поиски новых форм, новой ритмики, новых смыслообразов. Это была своего рода революция в литературе. Революция мирового уровня, которая взорвала классический реализм русской литературы и шагнула далеко вперед.
Имажинизм (от фр. и англ. image — образ) – одно из литературно-художественных течений, возникших в России в первые послереволюционные годы на основе литературной практики футуризма и символизма, тем не менее, одинаково отрицавшее оба течения, как творчество коллективное, противопоставляя творчество индивидуальное и дендистское, творчество в котором форма преобладает над содержанием: Всякое содержание в художественном произведении так же глупо и бессмысленно, как наклейки из газет на картины. Имажинисты заимствовали термин у английской школы имажинизма, теоретиком которой был Эзра Паунд, тем не менее, Вадим Шершеневич – один из теоретиков русского имажинизма, - декларирует свои правила имажинистского текста. Имажинисты же ставили во главу текста – образ.
О Томи Хуттунене я могу сказать только одно – это финский литературовед и всё. Скупые сведения об авторе с лихвой компенсируются богатым и интереснейшим текстом исследования русского имажинизма в общем, и творчества Мариенгофа в частности и о его втором художественном романе - ''Циники''. Книга разделена на три части. В первой - ''Последние денди республики'' очень подробно Хуттунен рассматривает влияние Уайльда и его иллюстратора Бердслея на русских имажинистов во главе которых стояли Шершеневич, Мариенгоф и Есенин – такие разные в творчестве, но умеющие одинаково блестяще носить маски и цилиндры в первые послереволюционные годы, вполне возможно, убегая от окружающей действительности. И становятся понятными самоповторяющиеся истерики Есенина в стихах, как бегство от разрухи и стремление цилиндром и шубами прикрыть отваливающиеся деревенские лохмотья. Их стремление к свободе, бытовые зарисовки, их отношение к городу и урбанизации, их яростное приятие революции, первые эксперименты с безглагольной поэзией, их стремление поставить во главу поэзии – существительное и корневую систему слова ( в корне есть главный смысл каждого слова и это слово самодостаточно, потому что уже несет в себе – Образ).
Во второй части - ''Имажинистский монтаж'', подробнейшим образом описан прием монтажа в имажинистской поэзии, своего рода первое применение эффекта ''киноглаза'' в тексте Мариенгофа, который очень похож на фильмы Дзиги Вертова и Льва Кулешова, своим монтажом и соединением несоединимого. Это блестяще и это невероятно красиво. Это впервые в своих текстах применили именно имажинисты, Имея в своих закромах некие каталоги образов и метафорические цепи. К примеру:
Из сердца в ладонях
Несу любовь.
Ее возьми –
Как голову Иоканаана,
Как голову Олофрена…
Она мне, как революция – новь,
Как нож гильотины –
Марату,
Как Еве – змий.
Она мне как правоверному –
Стих
Корана.
Как за Распятого,
Иуде – осины
Сук…
Всего кладу себя на огонь
Уст твоих
На лилии рук.
Во-первых, безусловно, это отсылки к уайльдовской ''Саломее'' и иллюстрациям Бердслея к этой пьесе; во-вторых, приведенный пример содержит раннюю версию метафорической цепи, которую сами имажинисты в ''Почти декларации'' (1923) называют одним из необходимых этапов в истории имажинизма. Простые сравнения любви, революции, предательства, отсылки к Библейским историям:
-голова Иоканаана (Саломея/Иродиада)
-голова Олоферна (Юдифь)
-новь (революция)
-нож гильотины (Марат)
-змий (Ева)
-стих Корана (праваоверные)
-осина(Иуда).
В третьей части книги - ''Циники'', непосредственно разбирается роман Мариенгофа с точки зрения имажинистского текста и насколько в нем сильны все приемы имажинизма: монтажность текста, кинематографичность, образность, фрагментарность, соединение художественного и документального романа, насколько сильны мотивы революции в романе. Удивительно, что роман, впервые опубликованный в 1928 году в Берлинском издательстве ''Петрополис'' и имевший невероятный успех не только у русских эмигрантов, но и у критиков, углядевших в романе антиреволюционные идеи, в Росcии был впервые опубликован только лишь в 1988 году, а до этого был запрещен к публикации в СССР, несмотря на то, что Мариенгоф продолжал работать в русском кино, театре, писал письма с объяснениями в ВССП, однако уже в 1929 году начинается организованная РАППом травля Мариенгофа. Удивительно, насколько необразованы были травители, потому что ''Циники'' это роман не антиреволюционный, а роман антиимажинистский, роман об окончании эпохи имажинизма в литературе, роман, наполненный аллюзиями на историю развития имажинизма, это роман-сцепление невозможного - любви и революции, написанный после смерти Есенина, одного из теоретиков имажинизма, это своего рода роман об Имажинизме и Имажинистах.
Книга Хуттунена сложная, но если вы любите Серебярный век русской литературы, вас не пугают литературоведческие термины - вперед! Это увлекательнейшее исследование и необычное путешествие в мир имажинизма и зарождения нового русского кино Эйзенштейна, Кулешова, Вертова.
Читать далее
58
444
isonar16 октября 2013 г.
Очень полезная, но очень сложно написанная книга. Серия "Научная библиотека", какбе, намекает... Читать вам ее, скорее всего придется со толковым словарем в обнимку. Книга для тех, кто в "имажинисткой" теме не новичок. Не испугались? Жаль. А я старался..
Об имажинизме мои познания до знакомства с опусом Томи Хуттунена были довольно скудны. Я, почему-то, представлял себе, что вот футуристы - это эпатажные и разбитные хулиганы, только и знающие, что шокировать публику на литвечерах своими выходками и внешним видом, а имажинисты - это непременно полная им противоположность, что-то более спокойное и не такое кипуче-бурлящее. С чего я это взял, не знаю. Наверное, Есенин на фотографиях не ассоциировался у меня с литературным террористом. И вот новость: Есенин-то, оказывается, среди имажинистов был "наименьшим", в смысле не по известности, а по вкладу в философию движения. Трудились над теоретическими вопросами, в первую очередь, Шершеневич, а потом и Мариенгоф, а вот Есенин дальше идеи о "машине образов" особо в теоретическом плане не продвинулся.
Книга Хуттунена, замечу в скобках, не столько об одном только Анатолии Мариенгофе, сколько об имажинизме в-целом. В ней три большие части. "Денди" повествует о быте "харкающих кровью шутов", их манере себя вести и держать (этот дендизм, как мне видится, - эдакое хипстерство 20го века), их богоборчестве и не в последнюю очередь об их отношении к революции. "Монтаж" - исследование особенностей творческого метода, применяемого Мариенгофом и компанией. Образ как самоцель поэта, "Каталог образов" Шершеневича, машина образов Есенина, монтаж образов, - все это дотошно разобрано. Здесь много интересных отсылок к теории кинематографа, к изысканиям Эйзенштейна, Вертова и др. на тему монтажа. Главу "Циники" будет весьма полезно прочесть всем ценителям первого и наиболее известного прозаического текста Мариенгофа.
Ну и напоследок, чтобы подогреть интерес к книге (и поднять Хуттунену продажи) - внимательный читатель обязательно узнает, почему Анатолий Мариенгоф, автор вот таких революционных стихов:

Кровью плюём зазорно
Богу в юродивый взор.
Вот на красном чёрным:
"Массовый террор"

неожиданно впал в немилость у советского руководства и не печатался в Союзе (вообще!) до конца 80х. В отличие от того же Есенина.
Читать далее
7
167

Все рецензии

Цитаты

Medulla8 марта 2013 г.
Имажинисты предназначали свои произведения особому типу читателя будущего. Об этом, в частности, речь идет в их первой «Декларации…»: «В наши дни квартирного холода — только жар наших произведений может согреть души читателей, зрителей. Им, этим восприемникам искусства, мы с радостью дарим всю интуицию восприятия. Мы можем быть даже настолько снисходительны, что попозже, когда ты, очумевший и еще бездарный читатель, подрастешь и поумнеешь, мы позволим тебе даже спорить с нами». Характерно, что читатель назван здесь «восприемником искусства». Когда же не удалось найти такого читателя, Мариенгоф и Шершеневич решили объявить его выдумкой: «Читателя нет вообще. Он выдуман поэтом <…>. С отменой крепостного права читатель кончился»
Читать далее
3
91
Medulla8 марта 2013 г.
''Лев Николаевич Толстой написал первый русский бульварный роман (''Анна Каренина''), Достоевский - образцовый уголовный роман(''Преступление и наказание''). Это общеизвестно. Мне не хотелось учиться ни у бульварного, ни у уголовного писателя. А лучше их не писал никто в мире. Что было делать? Не был ли я вынужден взять себе в учителя - сплетню. Если хорошенько подумать, так поступали многие и до меня. Но они об этом деликатно помалкивали. Например, месьё Флобер. Какую развёл сплетню про ''Мадам Бовари''! Я обожаю кумушек, перебирающих косточки своим ближним. Литература тоже перебирает косточки своим ближним. Только менее талантливо.''
(А.Мариенгоф ''Без фигового листочка'')
Читать далее
3
80
Medulla8 марта 2013 г.
Михаил Кузмин тонко заметил, что в ситуации, когда все стремятся быть модными, истинным денди оказывается, в конце концов, тот, кто является самым немодным из всех.
2
67