
Электронная
239.9 ₽192 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Очередная книга из серии «нацистский народный эпос». И снова про подводные лодки. И в этом эпосе также можно найти кое-что полезное. Например, немецкие подводники не так уж и уважали символику третьего рейха, грозного орла пренебрежительно называли птичкой, а собственно Германию – слабой страной, которой никогда не добиться победы над миром. В принципе, эпос, или миф про «сокрушительный» подводный флот третьего рейха для того и поддерживается, чтобы вторая мировая хотя бы приблизительно напоминала войну (для англо-саксов), а не пародию. Лодки можно было легко построить в закрытом доке, в отличие от линкора. Но тем не менее, их не строили в нужном количестве. «Рядовые подводники с горькой усмешкой говорили про Редера: «Я знаю, почему наш главнокомандующий не хочет подводных лодок: на них нельзя выставить на верхней палубе оркестр для встречи его самого под трубы и барабаны».» На подводной лодке «U-48» - командир капитан-лейтенант Шультце, прозванный «Фатти» («папочкой») – вообще был философом и горько шутил над тем, что немецкие лодки в основном занимались постановкой мин. И в самом деле – по описанию действий командира, складывается впечатление, что подлодка принимала участие не в военных действиях, а в съемках какого-то фильма. Например, на лодке существовало неписаное правило держать в открытом море курс, делящийся на счастливое число семь. У рулевых имелось строгое указание при получении приказа с мостика на изменение курса сообразить, делится ли число на семь, и выбрать ближайшее значение, кратное семи. Что это? Глупость, или предательство?
«— Курс двести двадцать семь! — скомандовал Бляйхродт с мостика.
— Есть двести двадцать семь! Двести двадцать четыре на румбе! — ответил рулевой.
— Внизу! Внимательнее! Я сказал двести двадцать семь.
— Есть двести двадцать семь! Двести двадцать четыре на румбе!
Бляйхродт, пришедший на лодку с торгового флота и потому считавший священным держать курс, указанный с мостика, почувствовал, как у него кровь закипает в жилах. Усилием воли он сдержал себя.
— Дорогой и бесценный рулевой, я сказал двести двадцать семь. И если я говорю двести двадцать семь, я, черт возьми, имею в виду двести двадцать семь. Ясно?
Тут вмешался опытный старшина и объяснил командиру, что в открытом море «U-48» с незапамятных времен всегда держит курс, кратный семи. И Бляйхродт, хороший моряк, сообразил, что раз уж так заведено, то не стоит ломать традиции…»
Да и топили немцы большей частью гражданские суда и в этом видели свой путь к победе над Черчиллем. «Через пять дней был пущен на дно британский рефрижератор «Султан Стар» водоизмещением 12 306 тонн, крупнейшее судно компании «Блю Стар Лайн». Оно шло, имея на борту мясо и сливочное масло, которых Британии хватило бы на трехдневный рацион.»
В общем, очень хорошо немецкие подводники подыгрывали англо-саксам. Настолько хорошо, что на Нюрнбергском международном трибунале германский подводный флот был признан «невиновным», несмотря на все попытки юристов и массу представленных доказательств. Но сколько книг написали и фильмов сняли. Настоящим воинам столько и не снилось… Аминь!

В считаные минуты вахтенный офицер совершил маневр, и командира в целости и сохранности выловили из воды. Это был акт спокойного и эффективного героизма, о котором в вахтенном журнале была произведена лаконичная запись:
«С 11.43 до 11.49, командир за бортом».
Но за этой короткой записью последовала более длинная — по возвращении на базу:
«В 11.43 был смыт за борт командир. Позже он был спасен. Чтобы легче было держаться на воде, он освободился от следующих вещей: брюки, кожаные, пар, 2; куртка, кожаная, 1; ботинки, флотские, подводные, пар, 1; пистолет-автомат, 2; бинокли, 2; секстан, 1; перчатки, кожаные, пар, 2».
Потом за дело взялись административно-хозяйственные инстанции. Народ по натуре въедливый и ворчливый, они выпучив глаза смотрели на этот достопримечательный документ. Там начали язвительно ворчать насчет жульничества и военного трибунала.
В штаб-квартире ВМФ документ ходил из рук в руки под широкие ухмылки офицеров. Наконец через несколько дней документ вернулся на флотилию с резолюцией:
«Убытки возместить. Замену разрешаю».
А в самом низу документа от руки была сделана приписка: «Это что — какая-то подводная лодка нового типа? Как можно в такой экипировке пролезть через люк боевой рубки? Впредь этому аспекту следует уделить должное внимание».

Пользование гальюном (туалетом) на лодке регулируется красным светом светофора. На больших лодках их было два, но тогда как один использовался по прямому назначению, другой был завален ящиками и банками с провизией. «Нас было больше сорока, и, когда один заходил, загорался красный свет — самый наглый и неуместный из всех красных светов. Он светился в носу отсека, в старшинской столовой, в офицерской кают-компании, в рубке радистов и в центральном отсеке. Он отражался в дереве рундуков, в металле, в картинках. Он горел и горел не мигая, словно вечно, и тем более немигающе и вечно, если человек ждал, когда же он погаснет. Для старшины рулевых в центральном посту жизнь была несладкой. Он не видел маленького красного огня, десять — пятнадцать раз на день он выглядывал из-за переборки и спрашивал монотонным голосом: „Как там красный свет?“.
Уже спустя долгое время после того, как я забыл все это и могу пользоваться законным случаем когда хочу, я всегда буду помнить этот вопрос на дрожащих губах сорока человек: „Как там красный свет?“»

Еда имеет важное значение для подводника. Подводник безропотно выдержит любые трудности, опасности и лишения, но не плохую кормежку. Ему все равно, съест ли он свою еду стоя на ногах или присев на корточки, но если кок испортит мясо или что-то недодумает старшина, заведующий провизией, то они услышат все, что им положено.
















Другие издания

