Ни разу не пожалела, что когда-то отдала за эту книгу 16 евро (по нынешнему курсу она подорожала в два раза) и тащила на себе эту тяжесть из Таллина через Питер в Волгоград (она реально очень тяжелая).
Вроде бы классическая подача материала – рассказ о жизни одного человека + история страны, а оторваться невозможно. Я даже начала думать, а не существовал ли этот человек в действительности, настолько реалистично получилось.
Автор (Яак Сиркель) решил рассказать о своем школьном товарище на основании записей бесед с ним (или как он говорит «сеансов»), специально проведенных несколько раз в 1987 году.
Улло Паэранд (первоначально Берендс, фамилию сменил в период эстонизации) – оказался весьма неординарным человеком. Родился в 1916 года, в раннем детстве его семья была очень обеспеченной, поэтому нужды он не знал, затем началось постепенное разорение, отец сбежал за границу с другой женщиной, так что едва находились деньги на квартиру и на еду. Благодаря тому, что он обладал феноменальной памятью, учеба ему давалась легко, он знал несколько языков, пусть даже и поверхностно некоторые из них, фактически многому обучился самостоятельно.
Честно говоря, учитывая его склад ума, я думала, что он станет каким-нибудь научным деятелем, литературоведом, писателем. Сначала он работал в газете «Спортивный лексикон», где его использовали в основном в качестве картотеки, так как он мог выдать любую информацию о спортивных рекордах и достижениях, а затем попал в политику и достаточно быстро продвинулся по карьерной лестнице, став в конце 1938 года чиновником-распорядителем при премьер-министре. Так что, к политической истории страны оказался очень близок. До этого времени события, происходящие в стране, упоминались как бы вскользь.
В августе 1939 он произвел впечатление (он вообще на всех производил прекрасное впечатление) на одного важного посетителя – нунция, заняв его рассказами о всех итальянцах, когда-либо посещавших Эстонию и оставивших след в истории. После этого ему предложили получить бесплатное образование в Ватикане и Италии, при условии принятия католической веры.
Я бился над этой проблемой целую неделю, затем пошел и объявил: "Я не могу". "Почему?" "Потому что я слишком неверующий". "Если вам хватает вашего неверия, чтобы быть лютеранином, почему же его не должно хватать, чтобы стать католиком? Да еще при условии, что вы с нашей помощью будете сознательно пестовать в себе эту веру?" Я отговорился: "Потому что лютеранином я стал благодаря случаю. А католиком должен стать по своему выбору. Что же касается моей веры в будущем - тут я не могу взять на себя ответственность". На самом-то деле я подумал: оказался бы навеки у вас на крючке, и чуяло мое сердце - из этого не получилось бы ничего доброго... Он взглянул на меня грустными глазами и едва заметно улыбнулся: "Жаль. Ваш отказ должен быть достоин вашего согласия. Помимо того, что это, вероятно, избавило бы вас от очень многого..." Я до сих пор не уверен, что имелось в виду. Не исключено, что он - во второй половине августа 39-го - имел в виду то, что благодаря своей должности, возможно, уже и знал: ближайшее будущее этой страны.
В июне 1940 года он, в качестве правительственного советника республики, вошел в состав делегации в Нарву в связи с подписанием договора о вводе ограниченного контингента советских войск. В августе 1941 он отправился в больницу, чтобы уклониться от призыва в Красную Армию, а через несколько дней в город вошли немцы.
В период немецкой оккупации он дважды побывал в тюрьме, один раз – за подозрение принадлежности к красным, во второй раз – он думал, что за участие в движении сопротивления, цель которого – третья возможность (независимость Эстонии, без немцев и без русских), а оказалось, что по доносу одного торговца марками, который преследовал свои интересы.
Ему удалось выбраться из тюрьмы как раз 18 сентября 1944 года, когда уходили немцы. Вот эти 3 дня существования Эстонии без немцев и без русских описаны, пожалуй, подробней всего: как формировалось правительство, как обсуждались возможности противостояния русским, как писали и передавали по радио декларацию о независимости Эстонии, рассчитывая, что в мире их услышат и защитят от входа советских войск. А в это время население уже массово двигалось к берегу, рассчитывая на эвакуацию. Правительство поступило также. Улло с женой все-таки остался.
"Слушай... я не знаю, стоит ли..." Марет прошептала: "Я тоже не уверена..." "В чем?" "Оправдан ли наш побег..." Улло спросил: "Ты думаешь - тысячи уходят, но миллион должен остаться..." Марет отозвалась: "И что все, кто здесь родились, должны остаться..." Улло схватил ее за руку. И сказал (так проникновенно, как никогда в жизни): "Останемся!" Марет спросила: "А тебе можно?.." "Если мне немножко повезет..." - и Улло с разгоряченным, несмотря на сырой холод, лицом, развернул оба велосипеда в сторону Таллинна.
Насколько ему повезло – неизвестно. Спустя 10 лет в 1955 году автор и Улло встретились, когда он делал чемоданы, создавал модели пушек, коллекционировал марки и открытки. Но память его была по-прежнему исключительной, он даже поработал 1,5 года заведующим складом, не сделав ни одной записи, так как всё держал в своей голове. Последние свои дни он провел в желтом доме.
Вот так вкратце быстро пробежала его жизнь, но в книге за этим стоит такое множество подробностей и нюансов, что делает его человеком удивительной судьбы.
P/S/ Не знаю, в каком виде эта книга существует в электронном виде, но тот вариант, который публиковался в "Дружбе народов" и встречается в сети, является журнальным вариантом, то есть сокращенным.
9 понравилось
