Параноики вопля Мертвого моря

Когда молодой выпускник израильской армии решает подработать медбратом в психиатрической лечебнице в Иерусалиме, поначалу работа кажется ему хорошим отдыхом от повседневной жизни в Земле Обетованной. Что может быть проще, чем применять силу к небольшой кучке накачанных лекарствами зомби? Но по мере того, как набор людей в психбольнице начинает отражать психотичные нормы внешнего мира, неопытный экс-солдат понимает, что попал в веселое, но весьма пугающее шоу уродцев, его окружает сборная солянка...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,5

140 оценок

5
16%
4
34%
3
39%
2
9%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 156Хотят прочитать 232

Рецензии

DariaSchakina05
10 сентября 2025
Как чукча: что вижу, о том и пою.
«— Я мертвая,— кричит из кухни Ассада Бенедикт.
— Попей воды,— кричу я в ответ.»
Какая же кошмарная книга встретилась на моем читательском пути! Это такое гуано, о котором и говорить в общем - то не хочется!
Во - первых, я уже изначально была к ней негативно настроена, потому как ни по аннотации, ни по внешнему виду, ни по отзывам читателей ничего хорошего не увидела.
Во - вторых, внутреннее содержание полностью подтвердило мои догадки.
Не понимаю для чего книга была напечатана. Да, да! Не просто написана,а для чего напечатана? Ведь для чего написана - это и так понятно. Дело было вечером, делать было нечего. Мужик, работающий в психушке во время перерыва развлекал себя тем, что на страницы выплескивал поток сознания. И все его рассуждения, как ни прискорбно, выливались либо в тему расизма (вроде как арабы плохие, а евреи молодцы и им надо держаться вместе), тему Бога (прямо как будто в центре города напала бабка, поставившая своей целью затащить меня в Свидетели Иеговы), либо смаковался эротический подтекст. Причём настолько примитивно, что я до сих пор не знаю, чем от него отмахаться!
Он пытался изо всех сил подражать «120 дням Содома» Маркиза де Сада:
Маркиз де Сад - 120 дней Содома
«Мы несём мёртвую девушку и её убитого возлюбленного к большой свежевырытой яме на заднем дворе. Юноши и девушки уже сложили туда все трупы. Мы бросаем оставшиеся туда же, и Кармель приказывает рабам мужского пола выйти на шаг вперёд. Когда они все встают по краям могилы, она раздевается догола, спускается в неё, ложится на спину на гору трупов и велит юношам мочиться на неё. Они держат свои члены в руках и изливают мочу в разрытую могилу, затопляя Кармель и тела под ней теплыми золотыми потоками. Когда они заканчивают, она приказывает им мастурбировать. Они энергично натирают свои пенисы, и через несколько минут тело Кармель покрывается густыми, липкими выделениями более чем десяти молодых людей. Затем она заставляет нас взять лопаты и зарыть могилу. Грязь и пыль покрывают её лицо и тело, а она закрывает глаза и ещё раз мастурбирует быстрыми круговыми движениями пальцев. Она кончает, когда всё её тело покрывается землёй. Ещё несколько секунд она лежит в могиле не двигаясь, а затем восстает.Она стоит на мокрой земле, задыхаясь, а затем обнимает меня рукой, и мы идём взамок мыться.»
Потом попытался имитировать основную идею или даже стиль «На дороге» Джека Керуака:
Джек Керуак - На дороге
«— А я жил на Боливии. Подвезти вас?
— Было бы здорово. Спасибо.
И мы идём обратно на Заменхоф-стрит. Я устал. Движение опять медленное. Выберемся на шоссе — будет быстрее.
— Спасибо, что взяли меня с собой. Я — Молли. Молли Бэдж. Надеюсь, я вас не обременяю.
— Не обременяете, Молли Бэдж.»

«Поднимаюсь на третий этаж. Оз — капитан. Он уже ждет меня. Похоже, он слегка сердится, но не показывает этого. Мы идем к моей машине. Движение опять затруднено, и мы очень долго выбираемся из Тель-Авива на шоссе, идущее вдоль моря. На сей раз я решаю не включать музыку, дабы оградить себя от контактов со своим пассажиром; я попробую начать разговор сам: это поможет мне управлять им.»

«— Так, погодите. Наш интендант должен поехать туда к четырем для проверки противогазов. Он как раз собирался ехать с кем-нибудь, но раз уж вы здесь, я сейчас схожу за ним. Подвезёте его туда, вы не против? Он знает про Кесарию всё. Расскажет всё, что вам будет нужно.»
Через нескончаемое количество попутчиков и такую же нескончаемую дорогу. Но подражание особо не удалось.
Сплошной поток сознания, которой отображается в разных формах и под разными углами.
«Что значит соревнуется? Он всегда стремился принизить себя. Он всегда хотел обезличить себя, говоря о величии Бога.
Это так. Он действительно изо всех сил старался убрать себя из собственных текстов. Но не смог.
Не смог?
Ещё как не смог. Вместо самопринижения у него получилось совершенно обратное: мощное утверждение своего присутствия во всех без исключения стихах. Самое печальное,что он знал, что его поэзия есть не что иное, как греховное самолюбование за счет Бога.
Но ты же не можешь отрицать тот факт, что он посвящал свои стихи Богу. Он писал в самой ясной манере: Слава да будет Богу.
Да. Но посмотреть на все особенные слова, которые он изобретает, проанализировать все идиосинкразические языковые приемы, которыми он столь печально известен, —ритм, размер, схема рифмовки, изобразительные средства, — становится ясно: он хотя и пытается сделать каждый стих совершенным гимном славе и величию Бога,его собственное присутствие заметно в тексте настолько, что практически затмевает присутствие Бога.»
Иногда сакральные мысли вкладывались в головы психов, которые разве что чуточку отклоняются от норм современного общества. Так - то они нормальные, но чуть - чуть не в себе. Но то что они говорят о Боге точно надо принимать на веру.
А иногда подобные мысли разрывают черепную коробку нашего главного героя. И ему ничего не остаётся, кроме как исторгать их на какой - нибудь предмет в горизонтальной плоскости. Не удивлюсь, если туалетная бумага так же принимала активное участие в написании этого "шедевра")
Мало того! По ходу повествования я обнаружила рецензию автора на собственную книгу:
«Мне надо сосредоточиться на письме. Надо подобрать хорошую цитату для первой страницы моей книги. Острый какой-нибудь эпиграф, чтобы сразу зацепить литературного агента. Что-нибудь из Бодлера, например:
« Жизнь есть больница, где каждый больной одержим желанием поменять свое место. Один хочет страдать напротив печи, другой уверен, что поправится у окна. Мне всегда казалось, что я буду счастлив везде, где меня нет, и вопрос передвижения — как раз то, о чем я вечно спорю в душе».
Или что-нибудь посовременнее, типа Джильберта Соррентино:
« Сама идея романа об авторе, пишущем роман, вышла из употребления.С этим жанром ничего не сделаешь, это жанр, исчерпавший себя в момент создания. На эту «идею» всем наплевать, и Дермот знал об этом. Для того, чтобы спасти руины своей книги, он щедро снабдил её сценами секса, сработанными столь грубо, что любой читатель, кроме самого уж испорченного, в смятении и отвращении отбросил бы её».
Или что-нибудь покороче. Людям не нравятся длинные тексты. Наша жизнь — как шоссе в шесть рядов, яростное и непостоянное, где только и остается, что утопить педаль в пол, и кому здесь нужны длинные, пожирающие время книги, в которых чересчур много отвлеченных псевдоразмышлений, навязчивых воспоминаний о себе и лингвистических интерлюдий?»
И лучше него я уже, наверное, и не скажу))
Примитивизм, отсутствие сюжета, и лучшее, что есть у этой книги - аннотация. Она ещё дарит какие-то проблески сознания и ожидания чего-то интересного. (перечитала аннотацию еще разок и поняла, что нет, и там тоже нет никакой надежды на чудо,особенно после прочтения книги)
В остальном полный шлак.Этой книгой мангал для шашлыка растапливать или положить в деревенском уличном туалете (на всякий экстренный случай...)
Читать далее
Содержит спойлеры
173 понравилось
18
566
ekaterina_alekseeva93
10 сентября 2025
Надеюсь это последняя прочитанная книга в серии
И угораздило же меня вляпаться снова в эту оранжевую субстанцию. Каждый раз я плююсь от этих книг, потому что это ну совсем не мое. Мне скучно, не интересно, аморально, совершенно не забавно и не привлекательно. Книжная же жизнь разворачивается таким боком, что вот оно снова передо мной.
Я с большим удивлением прочитала заметку об авторе в его карточке, потому что похоже описывает он свой личный опыт. Своеобразная жизнь была у мужчины. Вроде бы все не так критично, но у меня постоянно возникало на душе чувство брезгливости. Хотелось помыться, а лучше несколько раз подряд.
Молодой мужчина увольняется с военной службы и идет работать в психиатрическую клинику. Одновременно он пытается писать книгу. На удивление часть с пациентами вполне мне понравилась, потому что я в целом люблю эту тему. Люди там разные и с различной степенью помешательства. Кто-то уверен, что он мертв. На меня произвела впечатление фраза “с этими таблетками я мертва”. Я аж вздрогнула, потому что действительно сильные таблетки для подобных заболеваний, в том числе антидепрессанты делают человека немножко мертвым. Кто-то из обитателей больницы верит, что его душит нарисованная змея, были и просто молчуны или люди, одевающиеся определенным образом, будто без этой одежды день не сможет начаться, естественно были и незатыкаемые говоруны, а еще реальный убийца. В общем общество как общество, вполне себе соответствующее заведению.
Кстати множество раз были лингвистические вставки, что совсем меня обескуражило, например, сравнение арабского, иврита и английского. Значение и использование местоимений, употребление феминитивов. В общем это выглядело инородно, но любопытно.
Перейдем к части, которая вызвала у меня отторжение. Подружка главного героя, политические темы, израильско-палестинский конфликт, армия в целом, все это мне было не интересно, но вполне терпимо. Совершенное же омерзение вызвало большое количество сцен сношений, в том числе заднепроходных. Да, это шокирует и отлично подходит этой серии, но это же совершенно не красиво и не соблазнительно, как описывается в любовных романах. Это именно тошнотворно. Также есть сцена некрофилии.
У меня все. Я не советую, но и отговаривать не стану. Читайте люди на здоровье, но больше меня не зовите.
Читать далее
71 понравилось
0
208
Flicker
13 июня 2020
После знакомства с мистико-детективным триллером Денниса Берджеса "Врата "Грейвз" мне захотелось углубиться в атмосферу психиатрической больницы. Являясь законопослушной гражданкой, я не стала покидать стены своего дома, дабы не нарушать строжайший режим самоизоляции, и отправилась в сеть на поиски очередной книги. Выбор пал на прозу Гилада Элбома "Параноики вопля Мертвого моря". Уже после прочтения узнала, что у этого писателя больше нет других работ, хотя, признаться, не горю желанием углубляться в его творчество, потому как "Параноики.." весьма специфическое произведение.
Автор пишет от первого лица, делится своими наблюдениями за пациентами психиатрической клиники, делая отступления в виде рассуждений на самые разные темы. Гилад-персонаж пишет книгу, видимо, ту самую, что читает читатель. Порой создается ощущение, что сам Гилад тоже не совсем здоров. Но чтобы ни творилось у него в голове, книгу стоит прочесть хотя бы ради доклада его подружки Кармель на тему "Репрезентация субъективности". Вот на этом эпизоде я готова была встать и аплодировать. Ладно, не будем говорить про Кармель. Давайте познакомимся непосредственно с виновниками торжества, больными. Их всего семеро:
Иммануэль Себастьян ни во что не верит, его недуг называется НСВ (Нарушение Способности Верить);
Амос Ашкенази имеет большой словарный запас и склад фиолетовых футболок, он активно пользуется последним и пренебрегает первым;
Абе Гольдмил влюблен в актрису из порнографических фильмов, посвящает ей восторженные стихи;
Урия Эйнхорн носит зеленую бейсболку, любит молоко, большую часть времени спит;
Ибрахим Ибрахим убийца, утверждает, что заколол девушку-солдата, так как хотел убить себя, ибо змея на его шее немилосердно его душит;
Ассада Бенедикт говорит, что мертвая;
Деста Эзра молчит.
У каждого за пределами лечебницы осталась своя история. С некоторыми мы детально знакомимся, некоторые остаются в тайне. Но одно точно для всех - каждый живет в своем мире. Эти миры не пересекаются. Гилад старается слушать речи своих подопечных, старается с ними говорить. Такое поведение не приветствуется начальством, ведь все эти люди психи. С другой стороны, зачем Гилад, без пяти минут профессор лингвистики, в принципе пошел работать в психиатрическую клинику? Очень любопытно по этому поводу выразилась подружка автора - он же персонаж-рассказчик, Кармель:

если не будет слабых и смиренных, как сможем мы укрепить сознание своего преимущества?
Этот вопрос удивительным образом находит свой образ в политике. Учитывая неспокойное время, когда Гилад пишет свою книгу, каждый еврей, живущий за пределами Израиля, - слабый, и потому его надо вернуть на Родину, вне зависимости, желает он того или нет. Каждый согласный с властью - смиренный, которым можно играть по своему усмотрению. Каждый несогласный с властью - глупец, которого необходимо либо обратить в смиренного, либо уничтожить. Но хватит о политике.
Давайте поговорим о людях. Один из самых невзрачных пациентов больницы - Урия Эйнхорн. По словам автора, он рассказывает свою историю часто и каждый раз по-новому, но в тексте представлен лишь один его вариант. Урия Эйнхорн работал спальщиком - это такая работа, где люди спят, видят сны и за это получают деньги (работа мечты в общем). Работал ответственно, но не так чтобы очень эффектно. Когда пришло время сокращения штата, Урия был уволен на основании того, что его сны недостаточно глубоки и целостны. После увольнения Урия Эйнхорн не смог найти новую работу. Он всеми силами старался не спать, чтобы не прослыть лодырем (зачем спать, если за это не платят), а в итоге попал в психиатрическую лечебницу.

Я растратил свою жизнь на поиски работы спальщиком. Вместо того, чтобы спать.
Данная исповедь снова приводит нас к разговору о политике. Не только в Израиле работники остаются не у дел. Во многих других странах происходит тоже самое. Стаж часто не учитывается, опыт обесценивается, особенно, если человек немолод. Ладно, хватит о политике.
Каждая глава прозы - это диалог, чаще всего внутренний, о чем-либо существенном: о литературе, языках, религии, музыке (Гилад поклонник метала), но все это все равно так или иначе сводится к политике, поэтому, повторяю, давайте не будем о политике.
Чтение "Параноиков..", вопреки всем моим опасениям, проходит гладко. Ощущение, что я действительно оказалась в море, чьи волны бережно укачивают меня. Нет, не усыпляют, но успокаивают и, несмотря на грустные мысли, мне все же приятно. Финал у произведения открытый, нет никаких намеков как сложилась судьба Гилада дальше, потому хотелось бы завершить ее самостоятельно. Писать буду от лица автора, да простит он мне сию вольность.
Итак.
Эпилог
Сегодня у нас в блоке появился новенький, точнее новенькая. Она отчего-то заняла мое место на посту сиделки и наотрез отказывается покидать его. Говорит, что она - медицинская сестра, а я - психбольной. Не могу теперь позвонить доктору Химмельблау, потому что новенькая не подпускает меня к телефону и вообще ведет себя очень буйно. Ладно, не будем о ней. Я удалился в одну из свободных спален и спрятался там от всех, ожидая, когда придет кто-нибудь сменить меня у поста. Незаметно уснул. Когда проснулся, было раннее утро. Меня будила Оделия, моя сменщица. Говорила ласковым голосом, что пора идти завтракать и принимать лекарства. Ради смеха я решил ей подчиниться, будто я и в самом деле пациент клиники. Уже за завтраком, наблюдая, как другие уплетают жидкую кашу, на ум мне пришли слова Уильяма Берроуза:

"Параноик — это тот, кто немного разбирается в том, что происходит вокруг, а псих — это тот, кто только что окончательно во всем разобрался."
Мне стало не по себе.
Конец.
Читать далее
26 понравилось
0
504