Холодно-горячо. Влюбленная в Париж

Молодая японка осуществляет стремление всей своей жизни - приезжает в Париж, где… Написанный с обезоруживающей искренностью, роман "Холодно-горячо. Влюбленная в Париж" признан лучшим травелогом последних лет. "Юмико блестяще удалось открыть Европу…европейцам" The European

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,2

80 оценок

5
8%
4
35%
3
40%
2
14%
1
4%

Ваша оценка

Прочитали 92Хотят прочитать 110

Рецензии

frogling_girl5 июня 2014 г.
«Когда один кол в заборе выше остальных, его надо забить в землю или подпилить», — говорит японская пословица.
Но Юмико не хочет быть подпиленной или забитой. Юмико хочет свободы и рвется в Европу, которая видится ей просто райским уголком. Целью ее становится Париж. И вся книга построена на чередовании главы из детства, проведенного в Японии, и главы, посвященной уже взрослой жизни в Париже. Маленькая Юмико вызывала у меня сочувствие, Юмико-подросток показалась мне глупой, Юмико-девушка не вызвала у меня ровным счетом никаких эмоций.
Да, быть женщиной в Японии не слишком приятное занятие. Да, я понимаю, почему она так стремилась найти себя где-то за пределами страны. Да, мне знакомы те трудности, с которыми она столкнулась в Париже.

Я была удручена тем, что меня вынуждают восхищаться культурой моей страны, тогда как я приехала сюда, для того чтобы открывать для себя французскую культуру.

Я не могла выйти за рамки своей культуры; поэтому представляла интерес лишь для тех французов, которые были ею увлечены.

Однако в глазах европейцев я неизбежно соответствовала стереотипным представлениям о японской женщине — сдержанной, спокойной, покорной. Этот стереотип внушал мне ужас; я возмущалась обществом, которое предписывало мне такую лицемерную манеру поведения.
Потому что все, с чем сталкивается иностранец в совершенно чужой ему стране (и культуре), я и сама испытала за год жизни в Японии. И все же Юмико не кажется мне настоящей в этой книге. Как будто это хорошо отшлифованная версия того, что происходило и чувствовалось на самом деле. И вот это, кстати, делает Юмико японкой куда больше, чем ей бы хотелось. В любой ситуации сохранить лицо и притом лицо это не должно выражать никаких эмоций.
Но в целом да, увидеть Европу глазами японки это очень познавательно.
Читать далее
17 понравилось
170
TatianaCher20 ноября 2018 г.
Я думал-думал и все понял - это неправильные пчелы и они дают неправильный мед!
Двойственные впечатления от книги. Я люблю читать о Японии и японцах, но здесь японка усиленно старается быть неправильной, и слишком уж старается перенять раскованность французов, но выходит это не очень. С другой стороны я ее очень хорошо понимаю в стремлении устроить бунт и вырваться из традиционного насквозь патриархального уклада, в котором женщины и мужчины должны играть свою роль и жить по строгим правилам. В то время (60-70 годы), когда Япония переживает экономический бум и вовсю увлекается Америкой, старательно усваивая ее массовую культуру и перекраивая на свой лад, Юмико выбирает Францию, которая кажется ей оплотом индивидуальности и свободы. Однако, не смотря на все старания избежать стереотипов и стандартности, она наступает на все типичные западные грабли для молодых - курение, выпивка, случайный секс, встречи в клубах. Потом анорексия и замкнутость. Радует только, что она быстро поняла, что все это тоже лишь игра для обеспеченных молодых людей, которые слишком быстро переобуваются в воздухе и из бывших бунтарей превращаются в послушных начальнику клерков, а их раскованные подружки становятся примерными женами и матерями, так как устроиться на работу женщине в Японии очень сложно (даже сейчас, в то время и подавно). Для Юмико подобный сценарий смерти подобен, поэтому она хватается за возможность уехать по студенческому конкурсу учиться во Францию.
Ее поведение и жизнь в Париже вызывали у меня стойкое недоумение. Вместо того, чтобы за этот год придумать как здесь остаться, она заводит как и прежде случайные связи, на лекциях думает о очередной "любови" и только перед самым вылетом начинает искать варианты. Финал отрытый, догадайтесь мол сами, удалось ли ей остаться в итоге в Париже и чего-то добиться в жизни помимо сексуального опыта. Атмосферы Парижа тоже особо не почувствовала. Мне не хватило в героине характера и целеустремленности, какой-то большей цельности, что в прочем неудивительно для человека, который и тут и там чужой. Она отвергла культуру своей родины, но и стать француженкой никогда не сможет. Надеюсь, что ей удастся стать гражданкой мира и обрести желанную свободу.
Читать далее
14 понравилось
218
Williwaw17 сентября 2012 г.
Прочитала с интересом за один вечер, но книга мне показалась какой-то "недоделанной", написанной без эмоций и без души. Порадовало переплетение интересных для меня японской и французской культур, хотя я, как и главная героиня, однозначно на стороне индивидуалистичной французской. Еще в книге можно найти множество любопытных фактов о жизни в Париже и студенческих буднях в нем.
12 понравилось
66

Все рецензии

Цитаты

Lucretia20 января 2012 г.
Оставшись одна с мамой, я ела обильный завтрак по западному образцу: чай с молоком, сэндвичи с ветчиной и ломтиками огурца на хлебе без корки, яйца вкрутую с майонезом. Мама с трудом могла меня чем-нибудь накормить: я отказывалась есть традиционные блюда: рис и суп мисо. Запах вареного риса зачастую вызывал у меня тошноту. Единственное, что я любила, — молоко, привозимое из Европы. Я пила его целыми днями.
Мама складывала сэндвичи горкой на тарелке и срезала корку с квадратных ломтиков. Она всегда делала их больше, чем нужно, — наверное, боялась, что не хватит. До войны она тоже была привередлива в еде, но голод научил ее есть все подряд. В детстве очень худая, с годами она стала скорее пухленькой. Я не находила ее ни красивой, ни уродливой; основной сутью ее натуры была любовь ко мне.
Когда сэндвичи были готовы, мама начинала рассказывать мне о временах своей молодости — иными словами, о военных годах.
Читать далее
10 понравилось
71
Lucretia20 января 2012 г.
Войдя в дом, я ощутила пряный, слегка дурманящий запах — что-то вроде смеси мускатного ореха, бергамота и мяты. Я много раз пыталась понять его происхождение, но безуспешно. Были ли это пирожные, которые пеклись в одной из квартир, или просто какое-то химическое средство для уборки, используемое консьержкой? Этот запах встречал меня каждый раз, когда я распахивала дверь подъезда. Я должна была бы к нему привыкнуть, однако он продолжал преследовать меня — этот загадочный, неуловимый запах буржуазности.
Читать далее
8 понравилось
55
j_t_a_i5 июля 2015 г.
Истории, рассказываемые европейскими авторами, разворачивались среди декораций, созданных моей фантазией: дом, окруженный садом, с цветущими розами и рододендронами, лес и дети, строящие хижину, столетние деревья, на которые они взбираются, ферма, куда дети заходят выпить парного молока, гумно, на котором они прячутся среди стогов сена… Какой это был контраст с декорациями японских историй, мрачных и патетических: заснеженная деревня, где птицы погибают от голода, или жалкий рыбацкий поселок, где мерзкие дети мучают черепаху! В наших историях почти всегда присутствовал налет несчастья и обреченности, и восхваляли они лишь стойкость честных бедняков. От этого у меня мороз пробегал по коже, так же как и от японской музыкальной гаммы с ее минорной пентатоникой. Мир западных книг внушал мне что-то совершенно отличное от этой меланхолии. Даже если маленькой девочке из глухой, затерянной в Альпах деревушки приходилось выносить дурное настроение своего желчного деда, — она, по крайней мере, могла дышать горным воздухом, есть овечий сыр и домашний черный хлеб. Мне нравились и сами имена персонажей: Эйди, Клара, Астрид… Эти имена, англосаксонские, немецкие или скандинавские, написанные катаканой — книжным шрифтом, для моего уха звучали гораздо более мелодично, чем наши, и, конечно же, тот мир, в котором они могли быть произнесены, был гораздо лучше.
Читать далее
5 понравилось
84