
Флэшмоб 2011. Подборка глобальная :)
Omiana
- 2 165 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
"Пядь земли"... Повесть такая же маленькая, как и тот клочок земли о котором идет речь в книге... Такая же пропахшая потом и кровью, такая же рыжая от пыли и зноя... и такая же горькая, как и правда великой войны. Бакланову веришь, каждому слову, ему нельзя не верить. Ведь это он обо всех мальчишках той войны пишет, обо всех зеленых лейтенантах, так быстро взрослеющих, так быстро мужающих...
Читать однозначно. А потом и фильм посмотреть с великолепным Александром Збруевым. Рекомендую.

Книга, написанная в советское время вполне законопослушным гражданином, а сколько в ней правды... Желание почитать книги Бакланова у меня возникла после просмотра телепередачи с его участием, Григорий Бакланов - умный человек, высказывал свои мнения взвешенно, честен, корректен и точен в высказываниях. Военная проза - не мой жанр, хотя нет плохихи жанров, есть слабые писатели... или просто не мои писатели. Григорий Бакланов - мой писатель. Лейтенантская проза поражает богатством тематики: удаётся проследить судьбы отдельных людей на очень небольших участках произведения, Автор экономит слова, а это прекрасно. Война пронизывает каждый персонаж, каждую местность. "Пядь земли" - небольшая повесть, а содержит в себе целую эпопею, рассказ о том, как одно подразделение держало небольшой участок земли... для отвлечения противника и какой ценой это далось. Такие книги прожигают правдой... В другом произведении "Июль 1941-ого" рассказывается о начале войны, о том как офицер не мог доказать начальству, что фашисты на нас напали и громят границу, ему не верили, в результате ввойска были полностью уничтожены, аэродром сожжён. Это настолько художественная правда, что становится былью.

Повесть «Пядь земли»
Это война. Тут всего поровну: счастья и горя, жизни и смерти, любви и ненависти. Даже если кажется, что плохого больше.
Это война. Тут всего поровну, только земли у немцев километры, а у нас – всего пядь. И за этот небольшой плацдарм героям приходится расплачиваться собственной жизнью. Иные делают это без оглядки, не думая, иные – в постоянной тревоге о семье, о детях, которые останутся сиротами, иные – малодушно бегут, пытаются спрятаться от смерти в тылу. Но они умирают и в тылу тоже. Ведь на войне всего поровну.
Пядь земли, почти ничего. Но, может быть, именно она решила исход войны? Может быть, именно эти двадцатилетние солдаты, лейтенанты, мальчишки ещё, выиграли её? Не в 1945, в Берлине, а здесь, на берегу Днестра, под палящим солнцем, под шквальным немецким огнём.

Конечно, все эти приметы – глупость. Но когда от тебя ничего не зависит, начинаешь верить.

Потом они ехали на телеге, и близко над лицом качались звезды. И мир был беспределен. Что – космос, иные миры!.. Беспределен только один мир – детство. И жили в этом мире бессмертные люди: он, мама, отец.

Неужели только великие люди не исчезают вовсе? Неужели только им суждено и посмертно оставаться среди живущих? А от обычных, от таких, как они все, что сидят сейчас в этом лесу, – до них здесь так же сидели на траве, – неужели от них от всех ничего не остается? Жил, зарыли, и как будто не было тебя, как будто не жил под солнцем, под этим вечным синим небом, где сейчас властно гудит самолет, взобравшись на недосягаемую высоту. Неужели и мысль невысказанная, и боль – все исчезает бесследно? Или все же что-то остается, витает незримо, и придет час – отзовется в чьей-то душе? И кто разделит великих и невеликих, когда они еще пожить не успели? Может быть, самые великие – Пушкин будущий, Толстой – остались в эти годы на полях войны безымянно и никогда ничего уже не скажут людям. Неужели и этой пустоты не ощутит жизнь?










Другие издания
