Хиппи как они есть. На заборе тоже написано, девки обрадовались, а там дрова. Под джинсово-бисерной весёленькой обложкой скрывался бурный поток негативизма! Судите сами, точные цитаты выделены курсивом. Школа: Казалось, вся школа состояла из одних девочек, кривляющихся и манерных, угодливо расстилающихся перед учителями, интриганок и сплетниц с куриными мозгами. Студенческие годы: Народ в универе оказался на редкость гнилой, совершенно не способный ни к какому полёту. Девицы интересовались юбочками и противоположным полом, в самых крайних случаях – дистрибуцией фонем. Противоположный пол был представлен таким ничтожеством, какое и заметить-то было западло. Больница: Эти маньяки, убийцы в белых халатах, принялись тут же измываться над моим бренным телом и бессмертной душой всеми способами, которые только может измыслить извращённая фантазия. Ясли и детсад: там подвизаются натуральные садисты, которые улыбаются доверчивым родителям и изображают заботливых педагогов, а потом избивают малюток палками по головам и хлещут мокрыми простынями. Коммуналка или съёмная квартира: я пасую… Комплимент у Матильды выглядит так: на самом деле он вовсе не был такой уж сволочью. Безусловного одобрения удостоены только собственные дети и кетамин. Страстные, абсолютно не соразмерные тяжести греха инвективы громоздятся друг на друга. Муж сделал жене замечание – замшелый мещанин. Студент хорошо учится – отморозок, не жалея задницы, высиживает сессию без единой тройки. Муж – чудовище в человеческом облике, готов до бесконечности усложнять самые простые вещи, отравляя жизнь себе и – уже до кучи - мне. Отец - Father, I want to kill you. Мать – робот с мозгами марсианина. Поразительно, какую массу брани излила мемуаристка на особу, виновную лишь в произведении мемуаристки на свет. Дурная игра, дурная бесконечность. Существовать родительскими щедротами – и видеть в родителях главных врагов. Скандалить, проклинать, бить посуду, хлопать дверьми, Fuck, fuck! fuck you all! – и неизменно возвращаться, потому как деться больше некуда. Гнев и презрение – хорошие приправы, но закусывать уксусную эссенцию кайенскими стручками едва ли полезно. Матильда отчасти сознаёт и предсказуемо объясняет неполноту своей эмоциональной палитры – невроз, дескать, навязанный злобными предками, плюс прямолинейность. Какая, к шуту, прямолинейность! Чистой воды эпилептоидная психопатия. Поучают, обвиняют в ксенофобии, лезут в чужой монастырь со своим уставом, высокомерно глумятся – а в итоге создают дебош с мордобитием, где третьекласснику хватило бы дипломатичности разрулить ситуацию. Делается единственный вывод: «Надеяться хоть на крохи понимания можно лишь с братьями. Остальные – даже не менты – всё равно никогда толком ничего не понимают». Контрвопрос: А вы кого-то утруждаетесь понимать? Но если читатель вознадеялся, что у братьев и сестёр получается вожделенный рай взаимной христианской любви – зря. «Пудинг из промокашки» полнится эпизодами тёрок-разборок на пустом месте, дрязгов, манипуляций, мелких надувательств и страшных предательств. Мало враждебного окружения, нужно и в собственном микрокосме создать облако гнуса. Всё инакое или неприемлемое с точки зрения эмоционально освобождённого авангарда человечества не имеет права существовать. Чем же отличается такой хиппи от мента? В чём беда «Пудинга»: автору не удаётся передать самых привлекательных черт собственного же прошлого. Звучат термины «спонтанность», «самовыражение», «свежесть восприятия», «чувство братства», но отсутствует содержание этих терминов. Присутствуют: общежитские раздоры, неряшливость, пустословие, наркота и бесплатная проституция. «Ах, как им было хорошо… теперь не будет». И передать то всеобъемлющее хорошо они уже не в силах.
28 понравилось
