Цветы осени

Из аннотации: "роман французский, и этим многое сказано. Книга полна обаяния, нежности, романтизма и мягкой французской иронии." И как-то так получилось, что забыли упомянуть не прекращающее нытьё(потому что оно недостаточно французское?), долю самолюбования, которое портит впечатление от действительно хороших дел ( потому что это неромантично?), и предупредить читателей, не достигших пенсионного возраста, о присутствии "горячих" сцен с участием обвисло-варикозных тел. Нет, нет, не начинайте возмущаться, господа любители справедливости, не кидайтесь защищать старость, имеющую право и блаблабла... Я-то как раз уже достигла пенсионного возраста и имею право быть честной по отношению к ровесникам, будь то в жизни или на страницах книги. Понимаю, что

старость — мерзкое рубище, никак не влияющее на чувства.

Но могу понять и то, как мерзко молодым читать о соприкосновении старческих тел не просто с целью поддержать друг друга... К сожалению, история, начавшаяся так трогательно: несостоявшаяся карьера пианистки, о которой мечталось, несостоявшаяся любовь и поездка в Венецию, которые казались верхом счастья, несостоявшаяся семейная жизнь, которая превратилась в сосуществование чужих людей, - потихоньку переросла в рассказ о жизни ... аморфной амёбы. Несчастий на долю Жюльетты выпало, конечно, немало - чего стоит одна лишь парализованная от рождения внучечка, которую она растит уже больше десяти лет. Ясно, что человек, смертельно уставший от рутины, может иногда воскликнуть:

Господь милосердный, пошли мне лучик света в этой жизни, исполненной лишь чувством долга и самопожертвованием!

Но если только это и может человек - то есть ничего при этом не пытаться изменить - грош цена его страданиям. Скорее всего он - в данном случае она, Жюльетта, - получает удовольствие от своей роли жертвы. Не зря же она с таким упоением перечитывает свой дневник юных дней.

шляпная картонка все еще хранит твои самоотречения. И ты будешь каждый день возвращаться на чердак, пусть даже это причиняет тебе боль.

Кстати, даже там, когда она была молодой девушкой, у которой вроде бы жизнь была впереди, есть вот такие записи:

Почему всякий раз, поступая, как мне самой того хочется, я ищу себе оправданий? Это началось еще в детстве: маленькой девочкой я всегда боялась, что меня отругают. Что бы ты ни сделала — будешь заведомо виновата.

И вот - о, гром с неба, фанфары и что там ещё положено! - в деревню приезжает её возлюбленный, за которого так хотелось замуж. И вот - ну снова весь тот шум, какой положено! - он её узнаёт, он её помнит, он её ... любит. Та поездка в Венецию состоится через столько лет, та любовь, которая тлела, разгорится по полной. Живи, радуйся, почувствуй себя молодой и свободной... Но привычнее вот так:

Счастлива ли Жюльетта? Пьер только что задал ей этот вопрос и, похоже, расстроился, не получив мгновенного ответа. Почем ей знать, они ведь никогда не встречались — она и счастье.

Последней капелькой в моё накапливающееся раздражение против героини была сцена, в которой она ударила малышку Анну, нечаянно (напомню, ребёнок парализован) попавшую ей пальцем в свеженакрашенный глаз... Слёзы, сопли, сожаления - в какой там по счёту раз?

Лучше прожить нечто, что плохо закончится, чем не жить вовсе.

Вот одна из книг, на которые рецензии надо писать сразу же. Моментально. Прочитал и тут же написал, а чтоб ни шагу в сторону. А все потому что ни разу не задевает она никакие чувства, не вызывает никаких эмоций, и даже сюжет какой-то странный. Я назвала его "Про Жюжю и Вожжю".

Жила-была девочка Жюльетта, которую мама-папа звали Жюжю. Меня уже от прозвища скоробило, ну да ладно, французы, имеют право хоть на Жюжю, хоть на Вожжю под хвост. Кстати, про Вожжю еще будет далее. Жила, значит, или, вернее, не жила совсем. Вот в аннотации что сказано?

Она рассказывает о том, как любовь, когда-то в юности внезапно оборвавшаяся, может вспыхнуть внезапно спустя многие и многие годы...

Я как не перила свои глаза в книгу, три раза протерла даже их, но так и не увидела в ее юности любви. Увидела обычного мальчика, который хочет кое-чего от девочки, любыми доступными путями, кнутом ли, пряником ли. Очень похоже на Стиффлера из "Американского пирога" с его каноничным "отсоси-мне-прелесть". Простите за грубость, но очень похоже. Безмозглая Жюжю же принимает это за великую любовь. Ну ок. Бывает с девочками такое. Обычно девочки, взрослея, понимают, что же это такое было и спокойно живут дальше. Но неееееет. Наша Жюжю не такова. Она назло мальчику выходит замуж за какого-то странного типа, Луи, который живет по расписанию. Ну, и они вместе принимаются жить по расписанию. Подъем в 8. Луи копается в саду, Жюжю готовит. Луи ест, что Жюжю наготовила, Жюжю моет посуду. Ну, и так далее.

Спустя много расписанных-расписных лет пожилой Жюжю попадает Вожжю под хвост, что жизнь она прожила зря, с нелюбимым, а на самом-то деле она всю жизнь любила "Стиффлера", который в ее представлении тоже ее любил всю жизнь, но женился на другой, мамочка заставила. В общем, на этом месте у меня перегорела лампочка в мозгу, и дальше я уже просто "ржал". Потому что местами попадались главы от лица Стиффлера, который как вот назло мне, оказывается, и правда, все 40 лет любил Жюжю, думал о ней, уси-пуси, давай все бросим, а меня как раз жена бросила, давай уедем в Венецию. Ну и уехали. Там Жюжю ходит по музеям, при этом Стиффлер ведет себя как последний п...с дикобраз, Жюжю на фоне всей этой мутотни, решает, что она "достойна не этого" и встречает пляжного жиголо, который в нее, а как же, влюбляется. Вырвите мне глаза уже, не могу дальше рассказывать.

В общем, это крайне плохо скомпонованный любовный роман с замашками на какую-то доморощенную психологию вроде "недолюбленных детей".

Мне грустно на тебя смотреть, Какая боль, какая жалость! Знать, только ивовая медь Нам в сентябре с тобой осталась.

Чужие губы разнесли Твое тепло и трепет тела. Как будто дождик моросит С души, немного омертвелой.

Ну что ж! Я не боюсь его. Иная радость мне открылась. Ведь не осталось ничего, Как только желтый тлен и сырость.

Ведь и себя я не сберег Для тихой жизни, для улыбок. Так мало пройдено дорог, Так много сделано ошибок.

Смешная жизнь, смешной разлад. Так было и так будет после. Как кладбище, усеян сад В берез изглоданные кости.

Вот так же отцветем и мы И отшумим, как гости сада... Коль нет цветов среди зимы, Так и грустить о них не надо.

С. Есенин

История любви, с ароматом грусти. Утраченные мечты, разбитые надежды, ненужные жертвы, а в итоге - жизнь, сотканная из одних только сожалений. Черно-белая судьба, как клавиши пианино. Милая, нерешительная, доверчивая бедняжка Жюжю, ты так и осталась на страницах своего дневника - тебе не хватило смелости выпорхнуть в мир и полететь за своим счастьем. Сегодня тебе уже много лет... Ты Жюльетта, жена нелюбимого Луи, мать эгоистки Баббеты и бабушка несчастной Анны. Твои красивые руки пианистки превратились в грубые клешни огородницы, ты уже не носишься на каблучках - в калошах удобней, ты роешься на старом чердаке в поисках утраченной молодости, но она давно превратилась в пыль. А пыль нужно сметать. Но ты не смеешь, потому что в тебе живет мечта - Пьер и Венеция. Венеция, ты и Пьер. И последняя попытка исправить ошибки, переписать все по-другому. А время не стояло на месте, Жюжю. Все изменилось. Пьер... Он уже не тот юноша с упругим телом, волнистыми волосами и свежим дыханием, и ты не та. Нужно смириться Жюльетта. Нужно смириться.

Дальше...