
Левая рука тьмы
Урсула Ле Гуин
4,2
(67)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Если вы любите средневековые романы с осадами и штурмами городов, с любовью между людьми разного сословия, с описаниями атак и оборон, с особым осенне-зимним состоянием и текста и атмосферы, с романтикой и поволокой — то вам сюда. Какое средневековье? — воскликнете негодующе вы. — Ведь всё происходит на другой планете! И будете правы… и неправы. Потому что выживающие на этой планете вот уже в течение нескольких столетий «земляне» полностью отказались от всех и всяческих технологических достижений своей расы в силу соблюдения закона Лиги Миров о недопустимости инопланетного культурного воздействия на представителей высокоразумных инопланетных рас (врасу). И потому вынуждены полностью существовать ровно в тех же условиях «средневековья», в которых живут и выживают местные аборигены.
Однако волей или неволей то и дело возникают смешанные браки между двумя разумными расами, и хотя потомства такие браки не оставляют (в силу генетических различий), однако же взаимное, пусть и точечное, влияние эти гибридные связи всё-таки оставляют. И этот роман частично и об этом.
Но в большей степени книга может быть прочитана как романтическая история любви и неравного брака на фоне военных действия с ордой наступающих кочевников. И эта событийная составляющая романа выписана Урсулой куда как замечательно — рельефно и выпукло, контрастно и не без сочувственной сентиментальности.
Но вот какая штука для меня оказалась значимой — по воле братьев Стругацких мы, в общем-то, привыкли к тому, что земляне, обычно будучи выше развиты технологически, непременно осуществляют так называемое прогрессорство, т. е. намеренное и по мере возможностей рассчитанное воздействие на естественный ход течения истории тех или иных инопланетян. А вот Урсула Ле Гуин как раз-таки в этом своём романе чётко и недвусмысленно сформулировала прямой запрет на такое воздействие. Причём запрет этот касается даже вероятностей ненамеренного, случайного «прогрессорства». Удивительное дело, в американской литературе и такие взгляды. В 60-е годы!

Урсула Ле Гуин
4,2
(67)

Книга казалась отличным сборником, в который входят следующие рассказы:
"Планета изгнания" -
В этой повести речь идет о острых конфликтах между аборигенами и эмигрантами, прилетевшими на Планету. Раскрываются особенности жизни, быта и попытки к примирению двух разных биологических видов. К тому же, приятным бонусом представлена любовная сюжетная линия.
"Ожерелье" -
Это скорее легенда о прекрасной жене властителя Дурхала, которая была завистливой и жадной. Она отчаянно мечтала о ожерелье предков и отправилась за ним в Галактический музей Роканнона. Для нее прошла лишь одна ночь, но в ее мире это путешествие заняло несколько лет. Вернувшись, несчастная не застала в живых мужа, а дочь ее выросла, не зная матери.
"Апрель в Париже" -
Дебют писательницы, но уже чувствуются особенности ее дарования - она умело воссоздала обстановку Парижа времен Людовика ХІ, куда попадет филолог Барри Пенниуизер. Там он заводит дружбу с доктором черной магии Жеаном Ленуаром. История написана легким языком, коротенькая, но яркая.
"Девять жизней" -
Здесь уже повсюду чувствуется космический антураж. В необычайно суровом мире проводится эксперимент по клонированию: инженерами Службы планетных исследований создается десять клонов из клеток погибшего гения. Этот рассказ стал предпосылкой к созданию Урсулой Ле Гуин целой серии книг.
"Слово для леса и мира одно" -
События разворачиваются на планете Атши, которая практически в руках солдат-расистов. Беспощадный евроафр Дэвидсон пылает лютой ненавистью к ученому-гуманисту Раджу Любову, который в итоге ценой собственной жизни пресекает массовые беспорядки.
Основной мыслью произведений, безусловно, является ценность гуманности - уметь найти общий межрасовый язык, уважать друг-друга, вместе объединяться, чтобы дать отпор врагам. Практически все герои ведут борьбу против неравенства, они пытаются научить других уважать чужие традиции и показать, как много значит мир, в котором царит равноправие.

Урсула Ле Гуин
4,2
(67)

Наконец-то мы вернулись из глубин дальнего Космоса на старушку Землю. Правда планета наша теперь уже выглядит совсем чуждой, да и немудрено по прошествии нескольких тысяч лет, ведь и со времени событий предыдущего романа прошло немного-немало, а всего пару тысяч лет. Изменился не только мир Земли, изменилась и вся ситуация с Лигой Миров. Тот самый Враг, о котором шла речь в предыдущих двух романах, всё-таки одолел содружество и подчинил всё и вся себе. И вроде как и на Земле теперь тоже правят и управляют они.
Однако узнаём мы обо всём этом постепенно. А для начала мы просто вникаем в жизнь одного из полудиких племён коренных землян. И вместе с ними воспитываем подобранного в лесу странного человека, потерявшего память до состояния едва ли не младенца. А потом, по мере привития ему навыков взрослого самостоятельного мужчины он отправляется в привычный для этого цикла романов квест. И более половины объёма книги мы следуем вместе с ним по бывшей родной планете, попадаем в разные ситуации и тем не менее упорно приближаемся к своей внезапно осознанной цели, к городу сингов.
Вторая часть романа состоит из проживания нашего героя в этом городе, и тут уже все происходящие с ним происшествия и события приобретают совсем другой смысл и другое содержание. И именно поэтому в тексте отзыва этот человек ни разу не назван мной по имени — просто потому, что и имя его меняется по ходу событий, и сущность открывается совсем иная. И это как раз и составляет часть интриги романа.
Наверное вот эта вторая половина романа чуть менее увлекательна, нежели вся его первая половина — и наукообразностей много, и всяких рассуждений. Однако в конце-концов всё более-менее проясняется, как для читателя, так и для главного героя.

Урсула Ле Гуин
4,2
(67)

«Я одинок не более, чем ручей у мельницы или петух на флюгере, или полярная звезда, или южный ветер, или апрельский дождь, или январская оттепель, или первый паучок в новом доме. Я одинок не более, чем утка в пруду, которая громко смеется, или сам Уолденский пруд…"

— Доверие — это такая штука, которая растёт, отталкиваясь от поступков, день ото дня.
— Тогда поливай его, — сказал Фальк, — и я надеюсь, что оно вырастет. — IV

Под его ногами, под обледенелой упругой подушкой из полусгнивших стволов и листьев, под корнями деревьев лежал город. Только Фальк пришел в этот город на одно-два тысячелетия позднее, чем следовало. — II












Другие издания


