Графиня мадам дю Барри любовница Людовика XV

Пиданса де Меробер

Книга рассказывает о любовнице французкого короля Людовика XV графине Дю-Барри.

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,8

4 оценки

5
25%
4
50%
3
25%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 2Хотят прочитать 19

Рецензии

-Nell-6 ноября 2023 г.
»Но в этом сраме и бреду  я шла пред публикой жестокой…О сколько боли, сколько…»
Я прочитала эту книгу по оригинальному изданию 1910 года. Авторы Витрак и Галопин представляют переработанную версию сочинения восемнадцатого века некоего Пиданса де Мэробера, представившего образ последней скандальной метрессы короля Людовика XV по не менее скандальным памфлетам и другим плодам народного уличного творчества. Поэтому предоставленная версия трагической истории и биографии последней любовницы короля и специфическая интерпретация фактов, почерпнутых, ну например, из отчетов полицейского управления, осуществляющего надзор над ночными труженицами французской столицы, остаётся на совести ее авторов.
Непривычно читать все эти яти (Ѣѣ) и еры (ъ), странные и труднопроизносимые окончания и склонения и действительно расставлять точки над и (i).Но любопытно, а сам язык понятный и достаточно современный, несмотря на особенности орфографии. Книга по большому счету сборник анекдотов, в основном не смешных, и забавных по мнению автора историй из жизни этой неожиданной и непривычной на фоне чопорного,напыщенного, но и очень развратного, надменного и враждебного, полного условностей, интриг и скандалов двора. Поначалу перед нами образ ветреной и живущей в свое удовольствие молодой любительницы развлечений и роскоши, не имеющей привычки, склонности да и надобности интересоваться и вникать в проблемы управления государством, тонкости политики и дипломатии, образ, который сам по себе и не предполагает каких либо драматических сюжетов, придворных битв и закулисных сражений. Все дрязги происходили из-за нее, но она как бы не замечая всех этих скрытых и явных инсинуаций, предпочитала порхать по жизни, как бабочка, перелетая с цветка на цветок, радуясь жизни и беря от нее все, что возможно, оставив большую политическую игру министрам и главам партий.
Прежде всего авторам важно развенчать миф о незаконнорожденности будущей графини Дю Барри. По их версии это происки коварного Шуазеля, не жалевшего сил унизить и обесчестить новую пассию короля, распространяя самые невероятные, уничижительные и нечистоплотные теории и слухи.
Действительно самым интересным в ней было ее прошлое и потому повествование начинается с самого щекотливого вопроса о том, как она дошла до жизни такой. Жизнерадостная, игривая и никогда неунывающая Жанна Бекю была послушницей в Храме кокетства или жрицей Венеры, а простыми словами, проституткой, содержанкой, дамой полусвета, выпускницей борделя. Ее предшественницами, проложившими для таких как она путь прямиком на королевское ложе в Версале, были бесчисленные юные и нежные, но совсем не пугливые серны из «оленьего парка»,опустившие на самое дно планку уровня общественного положения и ценз высоты происхождения, обеспечивших саму невероятную возможность этой молодой, но хорошо знающей свое ремесло гризетке, пленить изнывающего от скуки и пресытившегося придворными жеманницами короля.
Хорошо оплачиваемые сводники и поставщики живого товара изыскивали по всему Парижу и его предместьям молоденьких претенденток из самых сомнительных семейств; на месте на них наводили лоск, одевали-обували, обучали манерам и искусству находиться в обществе короля. Все это стоило огромных денег, которые себя по большей части не окупали. Несмотря на щедрые вложения, девицы не задерживались там, после кратковременного пользования их выдавали замуж, обеспечив приданным и часто пенсионом. Содержание этого версальского гарема было очень разорительным и более, чем обременительным для угрожающе пустеющей казны королевства и неуклонно вызывало неприятие и ненависть народа, задыхавшегося под тяжким бременем налогов, нужды и лишений.
Кампания против новой потенциальной фаворитки короля, ее дискредитация в глазах монарха, распространение слухов, наветов, преувеличенных и зачастую лживых интимных подробностей о прошлой жизни новой пассии короля, решительно направленных на выработку стойкого неприятия королевской семьей молодой графини, превратилась в бесконечную череду скандалов и настоящую травлю, возглавляемую и направляемую всесильным герцогом Шуазелем и его сестрой герцогиней де Грамон и их сторонниками и членами их придворной партии. Вот эту бы энергию и на благо государства. Какое благо государство, когда речь идёт о влиянии на короля. А ведь кто управляет кролем, управляет королевством. Главная цель министра иностранных дел на глазах разваливающейся страны - уложить в королевской ложе свою креатуру и так обеспечить полное подчинение стареющего и дряхлеющего, но все также похотливого короля, нанеся одновременно поражение главе враждующей партии герцогу Ришелье, ставленницей которого и была Жанна, известная также под фамилией Вобернье. Но Шуазели не приняли во внимание уже существующий третий закон Ньютона, что действие всегда рождает противодействие, и чем более ожесточенно они пытались очернить Жанну, сменившую имя на Дю-Барри в глазах короля и воспрепятствовать жизненно важному для нее представлению ко Двору, тем более ожесточено король желал приблизить к себе эту будоражившую его душу и остатки мужской чести молодую прелестницу.
Все бесчисленные секс-служанки Короля Людовика умерли в своих постелях, от болезней, старости или в родах. Лишь эта последняя пассия короля взошла на костер в короне мученицы. А ведь в начале своего метеорного взлета она была так далека от политики и лишь хотела радоваться жизни и ее благам. Ее не интересовали интриги и происки, ей были не свойственны честолюбие и корысть. Лишь жажда всеобщего восхищения и признания своей неотразимости , не больше, но и ни в коем случае не меньше. Однако довольно быстро она поняла, какое особое положение определил ей Людовик, и отведав вкус своих поначалу скромных побед и ничего не понимая в политике и политических войнах министров и Парламента, но имея совершенно четкие пристрастия и симпатии и пользуясь неограниченным влиянием на становящегося все более никчемным и неспособным королем, как наркоман увязшем в своей зависимости от своей очаровательной нимфы , недавняя модистка, а ныне всесильная графиня Дюбарри, войдя во вкус и закусив удила, решала судьбу Франции, отставляя несимпатичных ей министров безотносительно к их заслугам и способностям. Она мягко, но настойчиво уговаривая всецело преданного ей короля и как бы околдовывая его своими волшебными чарами и высоко профессиональными навыками в искусстве обольщения, заставляла его отправлять в отставку и ссылать тех, кто еще как то стоял на страже порядка и справедливости, назначая тех, кто льстил и был приятен развеселой фаворитке.
Стремительное падение еще вчера могущественной фаворитки было больнее и трагичнее отставок и изгнаний других возлюбленных короля, в изобилии предшествующих графине Дюбарри. Обитательницы Оленьего парка отсылались назад к своим родителям или выдавались замуж, нередко умирали от болезней или в родах, более знатные любовницы возвращались к своим рогатым мужьям в отдаленные поместья. Но любвеобильный король, даже сильно обиженный, никогда не мстил им и не преследовал. Несчастная графиня, презираемая Двором и народом, лишилась со смертью короля своей единственной защиты и оправдания ее пребывания во дворце и была по существу с позором выброшена оттуда. Но не просто на улицу, а в монастырь строгого режима, будучи практически его узницей и находясь под постоянным и неослабным наблюдением и лишенная всех привилегий и послаблений. Ей повезло и после долгих и упорных обращений к новому королю и Марии -Антуанетте ей было высочайше даровано разрешение покинуть монастырь и вернуться в Париж в свой любимый дом. Но нынешняя жизнь некогда веселой и беззаботной и нежно любимой королем фаворитки превратилась в печальную и тоскливую череду однообразных и одиноких будней, очень редко скрашиваемых визитами тех немногих бывших друзей по Версалю, все еще хранивших добрые чувства и симпатию к опальной графине. Сама графиня, несмотря на так смакуемое всеми низкое происхождение и отсутствие воспитания и манер, вела себя очень достойно и грациозно, ни о ком не отзываясь плохо и не распространяя сплетен и слухов, живя скромно и неприметно, занимаясь благотворительностью, делая добро и помогая бедным. Но стареющей и почти всеми забытой бывшей фаворитке не суждено было дожить свою некогда такую бурную и волнующую жизнь в пасторальной тишине своего дома в объятиях любимого ею герцога де Бриссака, завоевавшего ее сердце и скрасившего ее одиночество, уединение и забвение. Зарево революции и красного террора прервало эту идиллию, растоптало на склоне лет обретенные ими счастье и любовь и унесло их жизни в бурном потоке вражды и ненависти.
«После нас хоть потоп» говорил один из самых презренных и презираемых королей Франции или по другой версии его фаворитка Помпадур, доведший вверенную ему страну до полного краха и свержению, пусть и на время, унаследованной им и столетиями хранимой его предками монархии. Этот потоп снес жизни сотен тысяч людей и среди них той, ради которой он презрел последние границы нравственности и благочестия.
Не поняла на основании каких источников и документов , кроме цитат из личных писем графини, отрывков из дневников придворных, мемуаров современников, имена которых ничего нам не говорят, газетных заметок и ходивших в народе сатирических памфлетов и песенок, написана сия книга, не все согласовывается с современными исследованиями. Особенно спорно на мой взгляд утверждение и свидетельства, что Мари-Антуанетт хотя бы в начале хорошо отзывалась о фаворитке. Известно, что дофина терпеть ее не могла и никогда не обращалась к ней напрямую, за исключением всем известной фразы из 7 нейтральных слов "Сегодня в Версале как то слишком много людей". Упоминается имя историка Вателя, о котором не удалось ничего откопать, авторство книги приписывается выше упомянутому некоему Пиданса де Мэроберу, который также нигде не засветился, хотя существует современное издание на привычном русском языке, на обложке которого напечатано это имя. Я воспринимаю это раритетно-винтажное издание книги как некий курьез, отголосок далекого монархического прошлого, само заглавие которого определяет его жанр и содержание.
Читать далее
5
199