Человек с яйцом. Жизнь и мнения Александра Проханова

«Наша несколько нервозная критика, извечно преданная групповым направлениям, обязанностям и параграфам разнообразного учительства, нечасто баловала сочувствующим вниманием приход в литературу Александра Проханова, и то, что писалось о нем, было как бы безразлично-ленивым скольжением по ровной поверхности льда, скольжением на затупленных коньках». Юрий Бондарев.

Сентябрь Данилкина как-то нечувствительно перетек у меня в его октябрь. Такое сплошь и рядом: встречаешь автора, который поражает твое воображение, а написанное им классифицируешь, как эталонное. Удивляешься-поражаешься-восхищаешься и продолжаешь собственное движение в заданном направлении, в котором этому писателю нет места, встреча была случайной. Но проходит время, а тебя все тянет читать этого человека. И уже неважно, что "ты такое не читаешь", собственные жанровые и тематические преференции можно подвинуть ради читательской радости новой встречи. Так весна 2018 стала весной Эдуарда Веркина, Так осень превращается в осень Льва Данилкина.

Наверно должно быть стыдно признаться, что до последнего времени единственная ассоциация, которую вызывала фамилия Проханов была "Усатый нянь". помните: ля-ля-ля-ля-ля-ляляляля- ля -Ля? Ах да, была передача несколько лет назад, когда еще смотрела телевизор и там ведущий задал вопрос экспертам: "А к Проханову, например, как вы относитесь?" После двусмысленной паузы все удивительно единодушно ответили, что Проханов-де - это Эпоха но говорить о нем сейчас не время и не место. И потом, едва ли не в начале этого года после объявления лонг-листа престижной литературной премии, в которой снова мелькнула уже не вовсе незнакомая фамилия, я кинулась искать посетовала в сетевом обсуждении, что книг номинантов нет в свободном доступе, вот о прошлом годе Большая книга давала возможность прочесть тексты, а в нынешнем, объявленном Годом Литературы, нет. Проханова не найдешь. "Зачем вам этот красно-коричневый?" - прилетел ответ.

Но пришла осень, а с ней желание читать Данилкина и я рассудила, что представление о творчестве Александра Проханова можно ведь составить и по книге о нем. Не спорю, напоминает чтение травелога вместо собственной поездки в какое-то место, но обстоятельства не всегда складываются так, что можешь поехать. А возможность увидеть глазами человека,которому доверяешь и который по определению сможет узнать больше, копнуть глубже и рассказать лучше - это не во вред,скорее даже наоборот. Тема заемного зрения не случайна, литературный старт Александра Проханова тесно связан с работой в печатном органе Всесоюзного общества слепых. Всё о и для слепых и слабовидящих, а рассказы Александра Проханова на эту тему, не раз награждавшиеся, как лучшие произведения, дали ему старт в большую литературу. Нет, не ёрничаю, Проханов - это эпоха (см. выше).

Потрясающе интересная книга, в которой автор, оставаясь беспристрастным наблюдателем, рисует портрет человека внутри эпохи; время, влияющее на человека; человека, влияющего на время. Поразительная витальность Проханова, его свойство всегда оказываться на острие конфликтов, в эпицентре ключевых ситуаций; готовность браться за черную и грязную работу; многократное прохождение через остракизмы и отторжения со стороны разного рода социальных групп и четкое неуклонное следование своему пути. Вступая в коалиции, но не становясь частью, оставаясь глашатаем имперских взглядов. Это может быть не достойно приязни, но, точно, заслуживает уважения. И теперь, не разделяя взглядов Александра Андреевича, не пожалею времени на знакомство с некоторыми его книгами.

..А есть другие, крайне редкие типажи, которые вызывают очевидное и непоправимое любопытство..... хочется эту грамотную машину расковырять, и присмотреться, что там внутри, что за потайной механизм, как он тикает, если его вскрыть.

Это цитата из интервью Захара Прилепина с Львом Данилкиным, и относятся эти слова именно ко Льву, литературному критику "великолепного уровня" (Прилепин), человеку с "загадкой, потайным механизмом"....

Но эти же слова выражают и мои ощущения, объясняющие почему, увидев случайно заголовок книги Льва Данилкина "Человек с яйцом", я взялась за ее чтение. Книга о Проханове - нашем современнике, человеке и писателе, о котором много споров. Писателе, которого мало кто читает (Данилкин)... "У Проханова много книг, но мало читателей", потому что далеко не все согласны "работать мачете, чтобы пробиваться сквозь сельву его текстов". Яркая метафора, но очень точная - именно так книги Проханова и читаются: продираешься, продираешься, и сюжет бывает интересен, но эти объемные отступления, описания, перебор с метафорами и аллегориями, бесконечный сюр и символизм, эти авторские "обмороки" (Данилкин) вызывают разные чувства - от восхищения до бешенства и отвращения, будто объелся жирных приторных пирожных. Однако, если терпеливо продерешься через все это, в итоге меняется твоя картина мира... И все же ....даешь себе слово, больше книг его не читать, хватит, но вот проходит какое-то время, и снова тянет взяться за очередной прохановский роман. Что за магия, чем притягивает читателя автор столь непростых текстов? Хочется понять писателя-человека, "расковырять, и присмотреться, что там внутри".

Вот тут вселенная и подсовывает книгу неизвестного мне ранее Льва Данилкина. И название-то книги интригует не только яйцом, но и словами "жизнь и мнения"... "Человек с яйцом" - биография человека, написанная при его жизни. И представить невозможно, сколько времени для такого детального труда автор провел в беседах со своим героем, в общении с его коллегами и друзьями, ветеранами Афганской и Чеченской войн, участниками путча 91 и событий 93 годов. Посетил ряд знаковых для А.Проханова мест, терпеливо вчитывался и в его статьи из старых газет и в его произведения...

"У меня не было цели постичь Проханова, я с самого начала знал, что он неисчерпаем, как электрон." "Вообще-то Проханов - как Руанский собор - его можно писать всю жизнь, разные его "эффекты"; я даже жалею, что из-за каких-то обстоятельств мне так быстро пришлось сложить свой мольберт".

Книга оказалась для меня неожиданно увлекательной. Написана с определенной долей юмора, прекрасным языком. Довольно часто возникало ощущение, что автор (подсознательно или намеренно) придерживается стиля Проханова: то же обилие метафор (оргоружие Проханова), аналогий, все время слышишь голос Александра Андреевича и иной раз не замечаешь границ - где авторский текст, а где речь Проханова.

Проханов предстает перед нами как "пришелец из другого яркого мира....молодой, сильный, блистательный завоеватель Москвы из провинции", всегда поставляющий в газеты, с которыми сотрудничал «ярчайший, огнедышащий материал, эффектно выделяющийся среди бесцветных чопорных правдинских текстов". Он "легко и интересно писал, причем мог писать как технарь - о самолетах, о воздушных боях, и при этом как человек, знающий и любящий фольклор, мог писать о природе, о деревне, о песнях, о медитациях всевозможных"....культивировал свой, новый язык.

Событий, участником или свидетелем которых он являлся, хватило бы на несколько жизней и биографий - все горячие точки от Даманского до Чечни, Чернобыльская катастрофа, путч ГКЧП, противостояние 1993 года и последующие внутриполитические события в стране. Он постоянно находился в кругу политиков, военных, ЦК, разведчиков. За ним закрепилась противоречивая слава, с одной стороны, "соловья Генштаба", с другой, "Советского Киплинга". И все это шаг за шагом, деталь за деталью описывает в книге Лев Данилкин, прослеживая и само участие Проханова в них и то, какое влияние на его творчество они оказали.

В какой-то момент ловишь себя на мысли, что от такого детального изложения биографии устаешь так же, как и от высокопарных, многословных, "речистых и цветастых" отступлений в книгах самого Проханова. Но тем не менее, понимаешь главное: автор показал нам человека-писателя, "взявшего на себя миссию глаз человечества", человека, продолжающего "сохранять верность тому, что со всей очевидностью и фатальностью проиграло. Он утверждает на практике высшее качество человека — идти против всех, когда ясно, что этот путь обречен. ..... Он встал лицом к лицу с историей, с ее страшной, свинцовой мощью, и спокойно сказал, что не согласен с общеочевидным ходом вещей. Так можно поступить только находясь в духе. Он остался последним на последнем рубеже. Позади зияла пропасть. <…> Проханов, певец Системы, остался верен Системе даже тогда, когда она рухнула. (Дугин о Проханове).

"Биография Проханова — история про человека, который, позволяя себе самые невозможные эксцентриады, все делает «как надо», всегда ведет себя достойно — в стране, которая, по существу, не предполагает от своих граждан такого поведения. Именно поэтому у него такая репутация — и такой останется. Это человек, который при любой власти будет немного диссидентом...<......> " один из секретов его привлекательности в том, что он — человек, имеющий оригинальное мнение по любому поводу," <...> человек, обладающий "феноменальной способностью к Творчеству, к созданию новых материальных и духовных объектов..."

При всей неоднозначности личности писателя, не проникнуться уважением к такой биографии невозможно. Вероятно теперь, после прочтения "Человека с яйцом", и книги Проханова станут восприниматься иначе, будут более понятны. Автору спасибо! Книга пробудила желание посмотреть интервью с Львом Данилкиным и прочитать его другие произведения. Знакомство состоялось.

Книга прочитана в рамках игры #урок литературоведения 2023

Данілкін точно вибрав інтонацію – щось таке парфьонівське, доброзичлива іронія з допитливістю. Ця інтонація як ніяка інша підходить для опису «життя і думок» Проханова.

Биография считается плохой в тому случае, когда автор чересчур активно вторгаеться в жизнь своего героя, а читатель узнает о комлексах автора даже больше, чем о комплексах знаменистости, за книгу о которой он, собственно, и заплатил деньги

– сміливо цитує Данілкін Алєна де Боттона, тому що впевнений, що йому цього уникнути вдалося. Власне, так воно і є. далі...

Мир советской литературы строится на системе внутренних табу; мир прохановских романов – внешне похожий на нормативный советский – на нарушении традиции. Взорвется ли мир прохановских героев, если здесь случится некая "сорокиновщина" – акт людоедства, капрофагии или копролалии? Не факт, у этих романов достаточно высок запас прочности. В конце концов, все эти футурологи, художники, журналисты и фотографы и так ведут себя достаточно странно.