Ваша оценка

(2)

Время не властно

Автор этой книги генерал-майор Д.Ортенберг, являвшийся редактором фронтовых газет на Халхин-Голе и во время боев с финской белогвардейщиной, а в годы Великой Отечественной войны главным редактором газеты "Красная звезда", рассказывает об А.Толстом,

Жанры

Рейтинг LiveLib

5,0

2 оценки

5
100%
4
0%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 2Хотят прочитать 5

Рецензии

JohnMalcovich
17 июня 2018
Давид Иосифович Ортенберг, редактор фронтовых газет на Халкин-Голе и во время боев с белофиннами. Во время Великой Отечественной Войны – редактор газеты «Красная Звезда». Эта книга – уникальный срез той эпохи. Она дает возможность взглянуть на то, чем жили тогда люди. Взглянуть на жизнь глазами многочисленных корреспондентов. В первую очередь военных корреспондентов. Ортенберг находился в прямом подчинении Льву Захаровичу Мехлису, который сам по себе является неоднозначной фигурой. Странная, первая война. Война на Халкин-Голе. Странная потому, что это была своего рода секретная война. В те годы о боях с японцами на восточных границах Монгольской Народной Республики было всего лишь два-три сообщения ТАСС в несколько строк. При публикации Указа Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского Союза 69 советским воинам и награждении орденами и медалями свыше 17 тысяч человек тоже не было сказано, когда и в каких боях они отмечены «за образцовое выполнение боевых заданий». Многие из живых и мертвых героев Халкин-Гола остались безвестными для широких масс. Те очерки, которые публиковались в «Красной Звезде» писались эзоповым языком и слово «Халкин-Гол» даже не упоминалось. А ведь многие из героев той войны стали первыми, кто вершили подвиги, созвучные с подвигом, например, защитников Брестской крепости. На Халкин-Голе был и Константин Симонов, в качестве поэта и очеркиста. Халкин-голский материал не печатался ни в одной газете Союза, кроме «Героической красноармейской» газеты. Самым интересным в халкин-голской части книги является описание мирных переговоров с японцами. Ортенбергу удалось уговорить Жукова, и он взял с собой кроме Ортенберга еще Симонова и Кружкова. На переговорах присутствовали также полковник Потапов и его помощник Горохов. Когда Жуков увидел, что японскую делегацию возглавляет Фудзимото, генерал-майор, то Жуков, не желая ударить в грязь лицом, послал наркому обороны Ворошилову шифровку с просьбой срочно присвоить Потапову звание комбрига, что приравнивалось к генеральскому званию…
Командование квантунской армии скрывало свои потери и настояло на том, чтобы не только в официальных документах, но и на переговорах не упоминались действительные цифры потерь.
Японские традиции требовали, чтобы трупы убитых были сожжены, а пепел послан родственникам для погребения. В итоге большая часть переговоров свелась к спорам о составе японских команд для откапывания, порядке их работы, сроках и тд. Ставский делал стенографические записи чисто писательского характера: Генерал в кепи, в зеленой шинели, перчатках. Упитанное, круглое лицо. Вздернутая губа… Видимо русский язык знает… А ведь сидит, как истукан и лишь покручивает пальцами карандаш и делает вид, что слушает переводчика»… Каждый вечер Жуков читал записи Ставского, а затем отправлял их по Бодо в Москву. Когда все пришли к взаимному согласию о порядке передачи тел и японский генерал стал благодарить за то, что советская сторона пошла навстречу «самурайскому духу», Ставский ответил: «Пожалуйста, всегда рады так навстречу вашему духу пойти», а потом добавил тихим голосом: «Поколотим, а убирайте сами». Когда японцы жгли трупы, обливая их керосином, то периодически слышались глухие взрывы гранат, оставшихся в карманах у мертвых. Убитых японцев было больше двадцати пяти тысяч, а вырыли всего пятую часть… После этой тайной войны была все-таки издана книга «Бои у Халкин-Гола». Издана очень маленьким тиражом и разослана по одному экземпляру на каждую воинскую часть. В свободную продажу книга не поступала. Ортенберг вспоминал, как однажды ему позвонил Жуков и попросил экземпляр для Чойбалсана. Лишь через тридцать лет после событий на Халкин –Голе, выпустили сборник воспоминаний участников боев…
Илья Эренбург, писавший очерки на основании документальных фактов – личных писем убитых и пленных немцев. Именно Эренбург был тем человеком, кто пустил кличку «фриц» и эта кличка немцев вошла в разговорный и печатный лексикон, прикрепилась к солдатам и офицерам нацистской армии, которые до вторжения в нашу страну были на Западе овеяны ореолом могущества. Эренбург говорил: «Летом наши солдаты называли немецких солдат «герман». Зимой они разжаловали его в фрицы. Эта короткая кличка выражает презрение».
Когда оставили Киев, то был специальный звонок всем редакторам – не давать никаких подробностей об оставлении Киева. Но Илья Григорьевич сумел написать такую статью, что ее напечатали. Эта статья смягчала душевную боль, укрепляла волю к победе. Осталось горе. «Но горе – корми ненависть. Ненависть кормит надежду». Когда Эренбургу показали вещи найденные в немецких окопах, а там было все - от дамских чулков, подстаканников и до решений адвокатов по поводу каких то тяжб – то писатель сказал: «Да, правы красноармейцы – стыдно за землю, по которой шли эти люди! Как низко они жили! Как низко умерли!»
Николай Тихонов – знаменит своими правдивыми очерками из блокадного Ленинграда. Петр Павленко – редактор газеты 9-й армии, которой командовал в то время В.И. Чуйков. Павленко был автором киноповести «Александр Невский», послужившей основой фильма. Под этим псевдонимом он и писал свои статьи.
Знаменитые фронтовые частушки, которые печатались под псевдонимом «Вася Гранаткин». За псевдонимом скрывались военные корреспонденты Сурков, Безыменский и Прокофьев. Вася Гранаткин, в отличие от Васи Теркина, удалого бойца, созданного Твардовским, был сатириком, бичующим недостатки в боевой жизни и в быту войск. А «Вася Теркин», как пишет Ортенберг, «никому из нас в «Героическом походе» не нравился. Был он фигурой неправдоподобной и совершал сверхъестественные подвиги. То он накрывает пустыми бочками белофиннов, беря их в плен, то из кабины самолетов вытаскивает «кошкой» вражеских летчиков, то «врагов на штык берет, как снопы на вилы»…» Это был в своем роде Кузьма Крючков, широко известная фигура лихого казака, не сходившая с лубочных плакатов времен первой мировой войны. А ведь война на севере была тяжелой и стоила немалой крови. А легкие победы «Васи Теркина» над стойким врагом были далеки от реальности. Кстати, Ортенберг прямо высказывал Твардовскому свое мнение, о его произведениях. Возможно, именно такая критика побудила позднее Твардовского поменять бойца необыкновенного Васю Теркина на бойца обыкновенного – Василия Теркина. Твардовский тоже писал статьи для «Красной Звезды». Но как с Василием Теркиным можно сравнивать, например, стихи Суркова. Сурков писал про реальных людей. Когда-то он написал стих про разведчика Пашкова. В группе генерала Болдина Пашков выходил из окружения, но был схвачен гитлеровцами. Его пытали, требовали сказать сколько русских осталось в лесу. Когда Пашков ничего не сказал, его заставили вырыть себе могилу и расстреляли. Засыпали землей. Но он выжил, разгреб руками «глиняный гроб» и уполз…
В десять тридцать меня враги погребли,
А в одиннадцать я воскрес.
Отлежался я после тех похорон
И про раны свои забыл.
И опять досылал в патронник патрон
И своих могильщиков бил
Когда на празднование двадцатилетия Победы, в одном из совхозов Липецкой области были прочитаны стихи Суркова «Разведчик Пашков», то из зала поднялся человек и сказал:
Товарищи! Разведчик Пашков здесь.

Пашков, как оказалось, работал плотником в этом совхозе.
Константин Симонов, один из первых писателей, награжденных в Великую Отечественную войну боевым орденом Красного Знамени. В Сталинграде он настаивал, чтобы его пускали все дальше и дальше: из полка в батальон, из батальона в роту, пока ему не говорили: «Дальше некуда, дальше –немцы!»
«У храбрых есть только бессмертие, смерти у храбрых нет…» - это строки из стихотворения Симонова о летчике Николае Терехине, вступившем в бой с тремя «юнкерсами». Там же Долматовский написал свой знаменитый «Разговор двух рек».
Русских рек великих не ославим,
В бой отправим сыновей своих,
С двух сторон врагов проклятых сдавим
И раздавим их!»
Волга Дону громко отвечала:
«Не уйдут пришельцы из кольца!
Будет здесь положено начало
Вражьего конца!»
Кстати, стихи посвященные Сталинграду и Сталинградской битве писал так же А.И. Еременко. Знакомство Ортенберга с Еременко состоялось еще под Смоленском. Тогда Еременко написал статью «месяц упорных боев под Смоленском». Статья вызвала сенсацию, в ней был предсказан крах гитлеровского «блиц-крига». Статью перепечатывали газеты союзников и нейтральных стран.
Александр Довженко написал для «Красной Звезды» рассказ «Ночь перед боем», описывающий то, каким виделось отступление наших войск деду на речной переправе на Десне. За этот рассказ-очерк Довженко получил благодарность от Сталина. Это было художественное воплощение приказа № 227.
Евгений Петров – соавтор знаменитых «Двенадцати стульев», «Золотого теленка» и «Одноэтажной Америки». Он был старшим батальонным комиссаром. Ортенберг пишет, что очень хотелось ему, чтобы в корреспондентском корпусе «Красной Звезды» состоял и Петров. Обычно, когда нужно было заполучить для газеты писателя или журналиста, делалось все очень просто. Составлялся приказ начальника Политуправления РККА о призыве на военную службу и зачислении корреспондентом «Красной Звезды» такого-то писателя, Ортенберг приносил этот проект Мехлису и тот его охотно подписывал. Петров же сам пришел в редакцию и сказал, что направляется в осажденный Севастополь. «Буду писать все как есть. Если будете это печатать, давайте командировку, пришлю очерки вам…». Кстати Петров был младшим братом Валентина Катаева. Именно Катаев и сообщил в редакцию о трагической гибели брата. Петров возвращался на транспортном самолете в Москву. Летели низко, бреющим, уходя от немецких истребителей, и между Ростовом и Миллеровом врезались в курган. Кстати, в википедии написано, что самолет разбился по вине Петрова, который отвлек пилота!!!
Василий Павлович Ильенков, узнав о подвиге Мересьева позже Полевого, встретился с летчиком в госпитале и опубликовал 28 ноября 1943 рассказ о нем «Воля». Фамилия Мересьева была заменена на Петрусьева по тем же причинам, по которым не пошла полоса в «Правде»…
Всеволод Иванов, автор знаменитого «Бронепоезда». Ему было поручено подготовить полосу для «Красной Звезды» о недавно освобожденной Вязьме. Город был в руинах, сотни горожан погибли от рук немцев. Писатель нашел старика-крестьянина, чей рассказ о преступлениях гитлеровцев и записал Иванов. «Вот здесь, у школы, поставили столб, привезли Ефросинью Ильиничну на санях, платок сняли с головы и повесили»…
Всеволод Вячеславович написал очерк, который начинался с таких слов: «На нем рваный черный полушубок, рваные и зашитые толстыми нитками выцветшие коричневые валенки. Лицо у него крошечное, острое, со свисающими усами, длинными и сивыми. От множества страданий кожа его стала тонка и прозрачна… Ноги у него больные, он топчется, стараясь унять боль… И к тому же мучительнейшая, ужаснейшая боль в сердце! Он плачет. Слезы текут по его побагровевшему от ветра лицу…»
Вадим Кожевников – автор очерков о летчиках-бомбардировщиках. Борис Галин – автор первых корреспонденций о передвижных «душегубках» на колесах – серой стальной машине, величиной с товарный вагон с газовой камерой. Никто тогда не мог поверить в такое. А.С. Щербаков, которому показали корреспонденцию был потрясен, не пустил статьи в печать. Сказал, что нужно еще все проверить. Галин вызвали на связь и спросили, отвечает ли он за свою информацию. Галин все подтвердил. Не было только фотографии «душегубки». Гитлеровцы успели ее угнать при отступлении. Корреспонденция не была напечатана…
Отдельно стоит рассказать о том, как узнали о героях-панфиловцах. Это было обычное политдонесение. ! 6 ноября у разъезда Дубосеково двадцать девять бойцов во главе с политруком Диевым отражали атаку танков противника, наступавших в два эшелона – двадцать и тридцать машин. Один боец струсил, поднял руки и был без команды расстрелян своими товарищами. Двадцать восемь бойцов погибли как герои, задержали на четыре часа танки врага, из которых подбили восемнадцать. Четверо панфиловцев остались в живых.
Военный корреспондент Кривицкий собирал по крохам информацию о подвиге 311-й стрелковой дивизии под командованием И.В. Панфилова. Он исследовал все публикации, в том числе и зарубежные касающиеся московской битвы. В 1970 году Кривицкий выпустил повесть-хронику «Подмосковный караул».
Печально, что в современное время, появляется все больше и больше людей, предпочитающих считать подвиг панфиловцев выдумкой, или мифом...

Читать далее
7 понравилось
0
325

Все рецензии

Цитаты

Все цитаты

Подборки с этой книгой

Все подборки

Другие издания

18+

Ваша оценка

(2)

Время не властно

Д. Ортенберг

Жанры

Рейтинг LiveLib

5,0

2 оценки

5
100%
4
0%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 2Хотят прочитать 5

Рецензии

JohnMalcovich
17 июня 2018
Давид Иосифович Ортенберг, редактор фронтовых газет на Халкин-Голе и во время боев с белофиннами. Во время Великой Отечественной Войны – редактор газеты «Красная Звезда». Эта книга – уникальный срез той эпохи. Она дает возможность взглянуть на то, чем жили тогда люди. Взглянуть на жизнь глазами многочисленных корреспондентов. В первую очередь военных корреспондентов. Ортенберг находился в прямом подчинении Льву Захаровичу Мехлису, который сам по себе является неоднозначной фигурой. Странная, первая война. Война на Халкин-Голе. Странная потому, что это была своего рода секретная война. В те годы о боях с японцами на восточных границах Монгольской Народной Республики было всего лишь два-три сообщения ТАСС в несколько строк. При публикации Указа Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского Союза 69 советским воинам и награждении орденами и медалями свыше 17 тысяч человек тоже не было сказано, когда и в каких боях они отмечены «за образцовое выполнение боевых заданий». Многие из живых и мертвых героев Халкин-Гола остались безвестными для широких масс. Те очерки, которые публиковались в «Красной Звезде» писались эзоповым языком и слово «Халкин-Гол» даже не упоминалось. А ведь многие из героев той войны стали первыми, кто вершили подвиги, созвучные с подвигом, например, защитников Брестской крепости. На Халкин-Голе был и Константин Симонов, в качестве поэта и очеркиста. Халкин-голский материал не печатался ни в одной газете Союза, кроме «Героической красноармейской» газеты. Самым интересным в халкин-голской части книги является описание мирных переговоров с японцами. Ортенбергу удалось уговорить Жукова, и он взял с собой кроме Ортенберга еще Симонова и Кружкова. На переговорах присутствовали также полковник Потапов и его помощник Горохов. Когда Жуков увидел, что японскую делегацию возглавляет Фудзимото, генерал-майор, то Жуков, не желая ударить в грязь лицом, послал наркому обороны Ворошилову шифровку с просьбой срочно присвоить Потапову звание комбрига, что приравнивалось к генеральскому званию…
Командование квантунской армии скрывало свои потери и настояло на том, чтобы не только в официальных документах, но и на переговорах не упоминались действительные цифры потерь.
Японские традиции требовали, чтобы трупы убитых были сожжены, а пепел послан родственникам для погребения. В итоге большая часть переговоров свелась к спорам о составе японских команд для откапывания, порядке их работы, сроках и тд. Ставский делал стенографические записи чисто писательского характера: Генерал в кепи, в зеленой шинели, перчатках. Упитанное, круглое лицо. Вздернутая губа… Видимо русский язык знает… А ведь сидит, как истукан и лишь покручивает пальцами карандаш и делает вид, что слушает переводчика»… Каждый вечер Жуков читал записи Ставского, а затем отправлял их по Бодо в Москву. Когда все пришли к взаимному согласию о порядке передачи тел и японский генерал стал благодарить за то, что советская сторона пошла навстречу «самурайскому духу», Ставский ответил: «Пожалуйста, всегда рады так навстречу вашему духу пойти», а потом добавил тихим голосом: «Поколотим, а убирайте сами». Когда японцы жгли трупы, обливая их керосином, то периодически слышались глухие взрывы гранат, оставшихся в карманах у мертвых. Убитых японцев было больше двадцати пяти тысяч, а вырыли всего пятую часть… После этой тайной войны была все-таки издана книга «Бои у Халкин-Гола». Издана очень маленьким тиражом и разослана по одному экземпляру на каждую воинскую часть. В свободную продажу книга не поступала. Ортенберг вспоминал, как однажды ему позвонил Жуков и попросил экземпляр для Чойбалсана. Лишь через тридцать лет после событий на Халкин –Голе, выпустили сборник воспоминаний участников боев…
Илья Эренбург, писавший очерки на основании документальных фактов – личных писем убитых и пленных немцев. Именно Эренбург был тем человеком, кто пустил кличку «фриц» и эта кличка немцев вошла в разговорный и печатный лексикон, прикрепилась к солдатам и офицерам нацистской армии, которые до вторжения в нашу страну были на Западе овеяны ореолом могущества. Эренбург говорил: «Летом наши солдаты называли немецких солдат «герман». Зимой они разжаловали его в фрицы. Эта короткая кличка выражает презрение».
Когда оставили Киев, то был специальный звонок всем редакторам – не давать никаких подробностей об оставлении Киева. Но Илья Григорьевич сумел написать такую статью, что ее напечатали. Эта статья смягчала душевную боль, укрепляла волю к победе. Осталось горе. «Но горе – корми ненависть. Ненависть кормит надежду». Когда Эренбургу показали вещи найденные в немецких окопах, а там было все - от дамских чулков, подстаканников и до решений адвокатов по поводу каких то тяжб – то писатель сказал: «Да, правы красноармейцы – стыдно за землю, по которой шли эти люди! Как низко они жили! Как низко умерли!»
Николай Тихонов – знаменит своими правдивыми очерками из блокадного Ленинграда. Петр Павленко – редактор газеты 9-й армии, которой командовал в то время В.И. Чуйков. Павленко был автором киноповести «Александр Невский», послужившей основой фильма. Под этим псевдонимом он и писал свои статьи.
Знаменитые фронтовые частушки, которые печатались под псевдонимом «Вася Гранаткин». За псевдонимом скрывались военные корреспонденты Сурков, Безыменский и Прокофьев. Вася Гранаткин, в отличие от Васи Теркина, удалого бойца, созданного Твардовским, был сатириком, бичующим недостатки в боевой жизни и в быту войск. А «Вася Теркин», как пишет Ортенберг, «никому из нас в «Героическом походе» не нравился. Был он фигурой неправдоподобной и совершал сверхъестественные подвиги. То он накрывает пустыми бочками белофиннов, беря их в плен, то из кабины самолетов вытаскивает «кошкой» вражеских летчиков, то «врагов на штык берет, как снопы на вилы»…» Это был в своем роде Кузьма Крючков, широко известная фигура лихого казака, не сходившая с лубочных плакатов времен первой мировой войны. А ведь война на севере была тяжелой и стоила немалой крови. А легкие победы «Васи Теркина» над стойким врагом были далеки от реальности. Кстати, Ортенберг прямо высказывал Твардовскому свое мнение, о его произведениях. Возможно, именно такая критика побудила позднее Твардовского поменять бойца необыкновенного Васю Теркина на бойца обыкновенного – Василия Теркина. Твардовский тоже писал статьи для «Красной Звезды». Но как с Василием Теркиным можно сравнивать, например, стихи Суркова. Сурков писал про реальных людей. Когда-то он написал стих про разведчика Пашкова. В группе генерала Болдина Пашков выходил из окружения, но был схвачен гитлеровцами. Его пытали, требовали сказать сколько русских осталось в лесу. Когда Пашков ничего не сказал, его заставили вырыть себе могилу и расстреляли. Засыпали землей. Но он выжил, разгреб руками «глиняный гроб» и уполз…
В десять тридцать меня враги погребли,
А в одиннадцать я воскрес.
Отлежался я после тех похорон
И про раны свои забыл.
И опять досылал в патронник патрон
И своих могильщиков бил
Когда на празднование двадцатилетия Победы, в одном из совхозов Липецкой области были прочитаны стихи Суркова «Разведчик Пашков», то из зала поднялся человек и сказал:
Товарищи! Разведчик Пашков здесь.

Пашков, как оказалось, работал плотником в этом совхозе.
Константин Симонов, один из первых писателей, награжденных в Великую Отечественную войну боевым орденом Красного Знамени. В Сталинграде он настаивал, чтобы его пускали все дальше и дальше: из полка в батальон, из батальона в роту, пока ему не говорили: «Дальше некуда, дальше –немцы!»
«У храбрых есть только бессмертие, смерти у храбрых нет…» - это строки из стихотворения Симонова о летчике Николае Терехине, вступившем в бой с тремя «юнкерсами». Там же Долматовский написал свой знаменитый «Разговор двух рек».
Русских рек великих не ославим,
В бой отправим сыновей своих,
С двух сторон врагов проклятых сдавим
И раздавим их!»
Волга Дону громко отвечала:
«Не уйдут пришельцы из кольца!
Будет здесь положено начало
Вражьего конца!»
Кстати, стихи посвященные Сталинграду и Сталинградской битве писал так же А.И. Еременко. Знакомство Ортенберга с Еременко состоялось еще под Смоленском. Тогда Еременко написал статью «месяц упорных боев под Смоленском». Статья вызвала сенсацию, в ней был предсказан крах гитлеровского «блиц-крига». Статью перепечатывали газеты союзников и нейтральных стран.
Александр Довженко написал для «Красной Звезды» рассказ «Ночь перед боем», описывающий то, каким виделось отступление наших войск деду на речной переправе на Десне. За этот рассказ-очерк Довженко получил благодарность от Сталина. Это было художественное воплощение приказа № 227.
Евгений Петров – соавтор знаменитых «Двенадцати стульев», «Золотого теленка» и «Одноэтажной Америки». Он был старшим батальонным комиссаром. Ортенберг пишет, что очень хотелось ему, чтобы в корреспондентском корпусе «Красной Звезды» состоял и Петров. Обычно, когда нужно было заполучить для газеты писателя или журналиста, делалось все очень просто. Составлялся приказ начальника Политуправления РККА о призыве на военную службу и зачислении корреспондентом «Красной Звезды» такого-то писателя, Ортенберг приносил этот проект Мехлису и тот его охотно подписывал. Петров же сам пришел в редакцию и сказал, что направляется в осажденный Севастополь. «Буду писать все как есть. Если будете это печатать, давайте командировку, пришлю очерки вам…». Кстати Петров был младшим братом Валентина Катаева. Именно Катаев и сообщил в редакцию о трагической гибели брата. Петров возвращался на транспортном самолете в Москву. Летели низко, бреющим, уходя от немецких истребителей, и между Ростовом и Миллеровом врезались в курган. Кстати, в википедии написано, что самолет разбился по вине Петрова, который отвлек пилота!!!
Василий Павлович Ильенков, узнав о подвиге Мересьева позже Полевого, встретился с летчиком в госпитале и опубликовал 28 ноября 1943 рассказ о нем «Воля». Фамилия Мересьева была заменена на Петрусьева по тем же причинам, по которым не пошла полоса в «Правде»…
Всеволод Иванов, автор знаменитого «Бронепоезда». Ему было поручено подготовить полосу для «Красной Звезды» о недавно освобожденной Вязьме. Город был в руинах, сотни горожан погибли от рук немцев. Писатель нашел старика-крестьянина, чей рассказ о преступлениях гитлеровцев и записал Иванов. «Вот здесь, у школы, поставили столб, привезли Ефросинью Ильиничну на санях, платок сняли с головы и повесили»…
Всеволод Вячеславович написал очерк, который начинался с таких слов: «На нем рваный черный полушубок, рваные и зашитые толстыми нитками выцветшие коричневые валенки. Лицо у него крошечное, острое, со свисающими усами, длинными и сивыми. От множества страданий кожа его стала тонка и прозрачна… Ноги у него больные, он топчется, стараясь унять боль… И к тому же мучительнейшая, ужаснейшая боль в сердце! Он плачет. Слезы текут по его побагровевшему от ветра лицу…»
Вадим Кожевников – автор очерков о летчиках-бомбардировщиках. Борис Галин – автор первых корреспонденций о передвижных «душегубках» на колесах – серой стальной машине, величиной с товарный вагон с газовой камерой. Никто тогда не мог поверить в такое. А.С. Щербаков, которому показали корреспонденцию был потрясен, не пустил статьи в печать. Сказал, что нужно еще все проверить. Галин вызвали на связь и спросили, отвечает ли он за свою информацию. Галин все подтвердил. Не было только фотографии «душегубки». Гитлеровцы успели ее угнать при отступлении. Корреспонденция не была напечатана…
Отдельно стоит рассказать о том, как узнали о героях-панфиловцах. Это было обычное политдонесение. ! 6 ноября у разъезда Дубосеково двадцать девять бойцов во главе с политруком Диевым отражали атаку танков противника, наступавших в два эшелона – двадцать и тридцать машин. Один боец струсил, поднял руки и был без команды расстрелян своими товарищами. Двадцать восемь бойцов погибли как герои, задержали на четыре часа танки врага, из которых подбили восемнадцать. Четверо панфиловцев остались в живых.
Военный корреспондент Кривицкий собирал по крохам информацию о подвиге 311-й стрелковой дивизии под командованием И.В. Панфилова. Он исследовал все публикации, в том числе и зарубежные касающиеся московской битвы. В 1970 году Кривицкий выпустил повесть-хронику «Подмосковный караул».
Печально, что в современное время, появляется все больше и больше людей, предпочитающих считать подвиг панфиловцев выдумкой, или мифом...

Читать далее
7 понравилось
0
325

Все рецензии

Цитаты

Все цитаты

Подборки с этой книгой

Все подборки

Другие издания

18+

Ваша оценка

(2)

Время не властно

Д. Ортенберг

Жанры

Рейтинг LiveLib

5,0

2 оценки

5
100%
4
0%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 2Хотят прочитать 5

Рецензии

JohnMalcovich
17 июня 2018
Давид Иосифович Ортенберг, редактор фронтовых газет на Халкин-Голе и во время боев с белофиннами. Во время Великой Отечественной Войны – редактор газеты «Красная Звезда». Эта книга – уникальный срез той эпохи. Она дает возможность взглянуть на то, чем жили тогда люди. Взглянуть на жизнь глазами многочисленных корреспондентов. В первую очередь военных корреспондентов. Ортенберг находился в прямом подчинении Льву Захаровичу Мехлису, который сам по себе является неоднозначной фигурой. Странная, первая война. Война на Халкин-Голе. Странная потому, что это была своего рода секретная война. В те годы о боях с японцами на восточных границах Монгольской Народной Республики было всего лишь два-три сообщения ТАСС в несколько строк. При публикации Указа Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского Союза 69 советским воинам и награждении орденами и медалями свыше 17 тысяч человек тоже не было сказано, когда и в каких боях они отмечены «за образцовое выполнение боевых заданий». Многие из живых и мертвых героев Халкин-Гола остались безвестными для широких масс. Те очерки, которые публиковались в «Красной Звезде» писались эзоповым языком и слово «Халкин-Гол» даже не упоминалось. А ведь многие из героев той войны стали первыми, кто вершили подвиги, созвучные с подвигом, например, защитников Брестской крепости. На Халкин-Голе был и Константин Симонов, в качестве поэта и очеркиста. Халкин-голский материал не печатался ни в одной газете Союза, кроме «Героической красноармейской» газеты. Самым интересным в халкин-голской части книги является описание мирных переговоров с японцами. Ортенбергу удалось уговорить Жукова, и он взял с собой кроме Ортенберга еще Симонова и Кружкова. На переговорах присутствовали также полковник Потапов и его помощник Горохов. Когда Жуков увидел, что японскую делегацию возглавляет Фудзимото, генерал-майор, то Жуков, не желая ударить в грязь лицом, послал наркому обороны Ворошилову шифровку с просьбой срочно присвоить Потапову звание комбрига, что приравнивалось к генеральскому званию…
Командование квантунской армии скрывало свои потери и настояло на том, чтобы не только в официальных документах, но и на переговорах не упоминались действительные цифры потерь.
Японские традиции требовали, чтобы трупы убитых были сожжены, а пепел послан родственникам для погребения. В итоге большая часть переговоров свелась к спорам о составе японских команд для откапывания, порядке их работы, сроках и тд. Ставский делал стенографические записи чисто писательского характера: Генерал в кепи, в зеленой шинели, перчатках. Упитанное, круглое лицо. Вздернутая губа… Видимо русский язык знает… А ведь сидит, как истукан и лишь покручивает пальцами карандаш и делает вид, что слушает переводчика»… Каждый вечер Жуков читал записи Ставского, а затем отправлял их по Бодо в Москву. Когда все пришли к взаимному согласию о порядке передачи тел и японский генерал стал благодарить за то, что советская сторона пошла навстречу «самурайскому духу», Ставский ответил: «Пожалуйста, всегда рады так навстречу вашему духу пойти», а потом добавил тихим голосом: «Поколотим, а убирайте сами». Когда японцы жгли трупы, обливая их керосином, то периодически слышались глухие взрывы гранат, оставшихся в карманах у мертвых. Убитых японцев было больше двадцати пяти тысяч, а вырыли всего пятую часть… После этой тайной войны была все-таки издана книга «Бои у Халкин-Гола». Издана очень маленьким тиражом и разослана по одному экземпляру на каждую воинскую часть. В свободную продажу книга не поступала. Ортенберг вспоминал, как однажды ему позвонил Жуков и попросил экземпляр для Чойбалсана. Лишь через тридцать лет после событий на Халкин –Голе, выпустили сборник воспоминаний участников боев…
Илья Эренбург, писавший очерки на основании документальных фактов – личных писем убитых и пленных немцев. Именно Эренбург был тем человеком, кто пустил кличку «фриц» и эта кличка немцев вошла в разговорный и печатный лексикон, прикрепилась к солдатам и офицерам нацистской армии, которые до вторжения в нашу страну были на Западе овеяны ореолом могущества. Эренбург говорил: «Летом наши солдаты называли немецких солдат «герман». Зимой они разжаловали его в фрицы. Эта короткая кличка выражает презрение».
Когда оставили Киев, то был специальный звонок всем редакторам – не давать никаких подробностей об оставлении Киева. Но Илья Григорьевич сумел написать такую статью, что ее напечатали. Эта статья смягчала душевную боль, укрепляла волю к победе. Осталось горе. «Но горе – корми ненависть. Ненависть кормит надежду». Когда Эренбургу показали вещи найденные в немецких окопах, а там было все - от дамских чулков, подстаканников и до решений адвокатов по поводу каких то тяжб – то писатель сказал: «Да, правы красноармейцы – стыдно за землю, по которой шли эти люди! Как низко они жили! Как низко умерли!»
Николай Тихонов – знаменит своими правдивыми очерками из блокадного Ленинграда. Петр Павленко – редактор газеты 9-й армии, которой командовал в то время В.И. Чуйков. Павленко был автором киноповести «Александр Невский», послужившей основой фильма. Под этим псевдонимом он и писал свои статьи.
Знаменитые фронтовые частушки, которые печатались под псевдонимом «Вася Гранаткин». За псевдонимом скрывались военные корреспонденты Сурков, Безыменский и Прокофьев. Вася Гранаткин, в отличие от Васи Теркина, удалого бойца, созданного Твардовским, был сатириком, бичующим недостатки в боевой жизни и в быту войск. А «Вася Теркин», как пишет Ортенберг, «никому из нас в «Героическом походе» не нравился. Был он фигурой неправдоподобной и совершал сверхъестественные подвиги. То он накрывает пустыми бочками белофиннов, беря их в плен, то из кабины самолетов вытаскивает «кошкой» вражеских летчиков, то «врагов на штык берет, как снопы на вилы»…» Это был в своем роде Кузьма Крючков, широко известная фигура лихого казака, не сходившая с лубочных плакатов времен первой мировой войны. А ведь война на севере была тяжелой и стоила немалой крови. А легкие победы «Васи Теркина» над стойким врагом были далеки от реальности. Кстати, Ортенберг прямо высказывал Твардовскому свое мнение, о его произведениях. Возможно, именно такая критика побудила позднее Твардовского поменять бойца необыкновенного Васю Теркина на бойца обыкновенного – Василия Теркина. Твардовский тоже писал статьи для «Красной Звезды». Но как с Василием Теркиным можно сравнивать, например, стихи Суркова. Сурков писал про реальных людей. Когда-то он написал стих про разведчика Пашкова. В группе генерала Болдина Пашков выходил из окружения, но был схвачен гитлеровцами. Его пытали, требовали сказать сколько русских осталось в лесу. Когда Пашков ничего не сказал, его заставили вырыть себе могилу и расстреляли. Засыпали землей. Но он выжил, разгреб руками «глиняный гроб» и уполз…
В десять тридцать меня враги погребли,
А в одиннадцать я воскрес.
Отлежался я после тех похорон
И про раны свои забыл.
И опять досылал в патронник патрон
И своих могильщиков бил
Когда на празднование двадцатилетия Победы, в одном из совхозов Липецкой области были прочитаны стихи Суркова «Разведчик Пашков», то из зала поднялся человек и сказал:
Товарищи! Разведчик Пашков здесь.

Пашков, как оказалось, работал плотником в этом совхозе.
Константин Симонов, один из первых писателей, награжденных в Великую Отечественную войну боевым орденом Красного Знамени. В Сталинграде он настаивал, чтобы его пускали все дальше и дальше: из полка в батальон, из батальона в роту, пока ему не говорили: «Дальше некуда, дальше –немцы!»
«У храбрых есть только бессмертие, смерти у храбрых нет…» - это строки из стихотворения Симонова о летчике Николае Терехине, вступившем в бой с тремя «юнкерсами». Там же Долматовский написал свой знаменитый «Разговор двух рек».
Русских рек великих не ославим,
В бой отправим сыновей своих,
С двух сторон врагов проклятых сдавим
И раздавим их!»
Волга Дону громко отвечала:
«Не уйдут пришельцы из кольца!
Будет здесь положено начало
Вражьего конца!»
Кстати, стихи посвященные Сталинграду и Сталинградской битве писал так же А.И. Еременко. Знакомство Ортенберга с Еременко состоялось еще под Смоленском. Тогда Еременко написал статью «месяц упорных боев под Смоленском». Статья вызвала сенсацию, в ней был предсказан крах гитлеровского «блиц-крига». Статью перепечатывали газеты союзников и нейтральных стран.
Александр Довженко написал для «Красной Звезды» рассказ «Ночь перед боем», описывающий то, каким виделось отступление наших войск деду на речной переправе на Десне. За этот рассказ-очерк Довженко получил благодарность от Сталина. Это было художественное воплощение приказа № 227.
Евгений Петров – соавтор знаменитых «Двенадцати стульев», «Золотого теленка» и «Одноэтажной Америки». Он был старшим батальонным комиссаром. Ортенберг пишет, что очень хотелось ему, чтобы в корреспондентском корпусе «Красной Звезды» состоял и Петров. Обычно, когда нужно было заполучить для газеты писателя или журналиста, делалось все очень просто. Составлялся приказ начальника Политуправления РККА о призыве на военную службу и зачислении корреспондентом «Красной Звезды» такого-то писателя, Ортенберг приносил этот проект Мехлису и тот его охотно подписывал. Петров же сам пришел в редакцию и сказал, что направляется в осажденный Севастополь. «Буду писать все как есть. Если будете это печатать, давайте командировку, пришлю очерки вам…». Кстати Петров был младшим братом Валентина Катаева. Именно Катаев и сообщил в редакцию о трагической гибели брата. Петров возвращался на транспортном самолете в Москву. Летели низко, бреющим, уходя от немецких истребителей, и между Ростовом и Миллеровом врезались в курган. Кстати, в википедии написано, что самолет разбился по вине Петрова, который отвлек пилота!!!
Василий Павлович Ильенков, узнав о подвиге Мересьева позже Полевого, встретился с летчиком в госпитале и опубликовал 28 ноября 1943 рассказ о нем «Воля». Фамилия Мересьева была заменена на Петрусьева по тем же причинам, по которым не пошла полоса в «Правде»…
Всеволод Иванов, автор знаменитого «Бронепоезда». Ему было поручено подготовить полосу для «Красной Звезды» о недавно освобожденной Вязьме. Город был в руинах, сотни горожан погибли от рук немцев. Писатель нашел старика-крестьянина, чей рассказ о преступлениях гитлеровцев и записал Иванов. «Вот здесь, у школы, поставили столб, привезли Ефросинью Ильиничну на санях, платок сняли с головы и повесили»…
Всеволод Вячеславович написал очерк, который начинался с таких слов: «На нем рваный черный полушубок, рваные и зашитые толстыми нитками выцветшие коричневые валенки. Лицо у него крошечное, острое, со свисающими усами, длинными и сивыми. От множества страданий кожа его стала тонка и прозрачна… Ноги у него больные, он топчется, стараясь унять боль… И к тому же мучительнейшая, ужаснейшая боль в сердце! Он плачет. Слезы текут по его побагровевшему от ветра лицу…»
Вадим Кожевников – автор очерков о летчиках-бомбардировщиках. Борис Галин – автор первых корреспонденций о передвижных «душегубках» на колесах – серой стальной машине, величиной с товарный вагон с газовой камерой. Никто тогда не мог поверить в такое. А.С. Щербаков, которому показали корреспонденцию был потрясен, не пустил статьи в печать. Сказал, что нужно еще все проверить. Галин вызвали на связь и спросили, отвечает ли он за свою информацию. Галин все подтвердил. Не было только фотографии «душегубки». Гитлеровцы успели ее угнать при отступлении. Корреспонденция не была напечатана…
Отдельно стоит рассказать о том, как узнали о героях-панфиловцах. Это было обычное политдонесение. ! 6 ноября у разъезда Дубосеково двадцать девять бойцов во главе с политруком Диевым отражали атаку танков противника, наступавших в два эшелона – двадцать и тридцать машин. Один боец струсил, поднял руки и был без команды расстрелян своими товарищами. Двадцать восемь бойцов погибли как герои, задержали на четыре часа танки врага, из которых подбили восемнадцать. Четверо панфиловцев остались в живых.
Военный корреспондент Кривицкий собирал по крохам информацию о подвиге 311-й стрелковой дивизии под командованием И.В. Панфилова. Он исследовал все публикации, в том числе и зарубежные касающиеся московской битвы. В 1970 году Кривицкий выпустил повесть-хронику «Подмосковный караул».
Печально, что в современное время, появляется все больше и больше людей, предпочитающих считать подвиг панфиловцев выдумкой, или мифом...

Читать далее
7 понравилось
0
325

Все рецензии

Цитаты

Все цитаты

Подборки с этой книгой

Все подборки

Другие издания

Время не властно

Рейтинг LiveLib

Рецензии

Цитаты

Подборки с этой книгой

Розовый фламинго

Книги в Данихино

Время не властно

Рейтинг LiveLib

Рецензии

Цитаты

Подборки с этой книгой

Розовый фламинго

Книги в Данихино

Время не властно

Рейтинг LiveLib

Рецензии

Цитаты

Подборки с этой книгой

Розовый фламинго

Книги в Данихино