Mysterious Skin

Эта книга выворачивает душу наизнанку и оставляет на том месте, где раньше было сердце, мелкие осколки. Которые затем с невозмутимым спокойствием растаптывает в крошку каблуком. Эх, как бы мне хотелось тоже сказать Брайану: теперь всё будет хорошо, теперь всё наладится. Теперь – вспомнив – ты можешь забыть о прошлом. Но я не умею лгать.

Давайте условимся сразу – детей я на дух не переношу. Терпеть не могу, когда они с визгом носятся вокруг, не слушая усталых окриков родителей, сметая всё на своём пути и не особо считаясь ни с правилами, ни с гневными взглядами рассудительных взрослых. А лопочущие что-то на своём непонятном языке и молотящие крошечными кулачками младенцы вызывают у меня не восхищение, сопровождаемое обязательным сюсюканьем, а искреннее недоумение. Но всё это не отменяет того факта, что я против насилия над детьми. Тем более, насилия сексуального.

Сюжет книги, впоследствии лёгший в основу одноимённого фильма, пожалуй, известен всякому. Итак, перед нами двое восьмилетних мальчишек: замкнутый, робкий Брайан и Нил – проказник со всем зачатками будущего хулигана. Казалось бы, между ними нет ничего общего; они даже живут в разных городках захолустного Канзаса. Но на поверку оказывается, что их роднит нечто гораздо большее, чем игра в одной бейсбольной команде – и нечто гораздо более ужасное. Оба они стали жертвами педофила. И жизни обоих после этого уже не могли быть прежними.

Брайан – идеальный претендент на роль жертвы, с матерью-трудоголиком и безразличным, жестоким отцом, выжидающим момента, чтобы уйти из семьи. Брайан предпочёл “забыть” о тех двух встречах с тренером-извращенцем: из его памяти стёрты несколько часов его жизни. Со временем, когда придёт пора принять своё прошлое, он всё ещё будет подсознательно подменять настоящие воспоминания фальшивкой, считая, будто его похитили инопланетяне, хотя постепенно и придёт к пониманию – произошедшее с ним реальнее, а потому страшнее.

С Нилом всё обстоит ещё сложнее. В мальчике уже раскрывалась сексуальность (столь раннее развитие вполне объяснимо в свете обстоятельств, в которых Нил рос: мать-одиночка, не расстающаяся с бутылкой, но зато с лёгкостью расстающаяся со всё новыми партнёрами, меняя их как перчатки и не заботясь о конспирации). Поэтому для Нила интимная близость с тренером становится своего рода инициацией: он избран, он стал любимцем тренера. Он вступил в мир взрослых. Попросту говоря, он становится ещё больше озабочен сексом. При этом речь идёт не только об импринте, который образ растлителя оставил в душе ребёнка: помимо того, что Нила начинает привлекать конкретный типаж (мужчины среднего возраста и крепкого телосложения, с усами), своё отпечаток накладывает и то, что тренер платил мальчику за сексуальные утехи. Мятые бумажки в пять долларов за каждую встречу – во столько этот монстр оценил украденное детство. И вот уже выросший Нил считает приемлемым зарабатывать деньги, продавая своё тело, отыскивая “клиентов” в местном парке или гей-барах.

Растление, затронувшее души обоих мальчиков, разбило их жизни, сломало что-то внутри. Вот главным героям исполняется 11: Нил, впервые обзаведясь настоящей подругой, постигает премудрости нарушения правил и законов, а Брайан тем временем мочится в постель, мучается кошмарами и хлопается в обмороки – другими словами, строго соблюдает симптомы, описываемые в научной литературе о жертвах педофилов. Вот мальчикам уже по 18, они заканчивают школу и строят планы на будущее. Хотя нет, стоп. Не строят они никаких планов – они рабы своего прошлого. Брайана обуревает стремление понять – вспомнить – что случилось с ним десять лет назад. А Нил всё глубже погружается в пучину разврата. И только их встреча – десять лет, пять месяцев и семь дней спустя – может что-то изменить, вырвать их из замкнутого круга душевной боли и детских травм.

Скотт Хайм не пытается искать корни и причины педофилии. Создаётся впечатление, что тренер-педофил выступает лишь марионеткой, катализатором событий; он остаётся лишь смутной тенью: как сказал бы Шиллер, мавр сделал своё чёрное дело и может благополучно покинуть сцену (мы даже не узнаём, что с ним случилось после того злополучного лета 1981-го, жив ли он, понёс ли заслуженное наказание). В то же время автор поочерёдно выхватывает то одного, то другого персонажа (Брайан и Нил, их друзья и сестра Брайана), ведёт повествование от их лица, погружает нас в их мысли так, что невозможно не ставить себя на их место. И это погружение в сознание персонажей помогает не только читателю – прочувствовать всю разворачивающуюся перед глазами трагедию, но и писателю – вполне достоверно изобразить Канзас 80-ых. А ещё ответить на мучивший меня несколько лет вопрос относительно загадочного названия книги.

По сравнению с балансирующим на грани пощёчины обществу кинематографическим шедевром Грегга Араки, роман более графичен, а в чём-то даже порнографичен. Но – редкий случай для современной литературы – интимные подробности введены автором не “просто так” или для эпатирования благонравной публики, а с предельно простой и понятной целью: изобразить жестокую реальность во всей её ужасающей неприглядности. Роман Скотта Хайма – это фиксация чувств и поступков, застывшее янтарём бытие, сквозь мутную толщу которого на свет можно разглядеть отвратительные черты причинённого – непоправимого – зла.

Автор не ставит вопросы о происхождении этого обыкновенного зла. Но он заставляет задуматься о его последствиях. И задаться вопросом – сколько ещё вокруг нас таких же несчастных, разбитых судеб. И сколькие из нас – как мать Нила – в глубине души всё знают и не желают знать, не желают признавать. Боятся поверить, что это правда.

“It’s amazing what people know. They just never say anything, they deny it because they don’t want to believe.”

It's amazing what people know. They just never say anything, they deny it because they don't want to believe.

В возрасте восьми лет с тихим, неловким Брайаном произошло что-то странное. Он очнулся в подвале своего дома, его нос кровоточил, воспоминания о нескольких последних часах исчезли. Долгие годы он видел кошмары о том злополучном дне и был уверен - его похищали пришельцы. Но с этой историей связан ещё один мальчик - броский, дерзкий Нил, и лишь он может поведать всю правду.

Жанры: психологическая драма, роман взросления, квир, триллер

TW: сексуализированное насилие над детьми, подростковая проституция, потребление веществ

Иногда страшнее, отвратнее всякого хоррора может оказаться суровая в своей реалистичности драма. Без стеснения демонстрирующая неприглядные стороны жизни, о которых не то что говорить - даже думать боязно. Но избегать, замалчивать - опасно. Если вы прочитали TW, то наверняка догадались, о чём на самом деле эта история. Да и сама книга в детектив не играет - понять можно примерно на первой четверти. Но здесь главнее всего не загадка, а психология героев, тот сложный путь, который они проходят, добираясь до правды. Нил и Брайан - зеркальные антиподы: в чём-то одном похожие, в чём-то другом - диаметрально противоположные, несмотря на общие корни травм. Психика Брайана предпочла удалить шокирующие воспоминания, зациклиться на конспирологических теориях про НЛО; психика Нила превратила ужасающие события в историю великой любви, обернула, простите за выражение, дерьмо красивым фантиком. Оба одержимы, но по-разному: Брайан - инопланетянами, Нил - сексом и взрослыми мужчинами. А по итогу - оба мальчика одиноки, изломаны. Обоих никто не смог защитить. Роман написан с точек зрения разных персонажей (не только двух главных), поэтому в нём постоянно переключаются темп и настроение. Иногда повествование становится более размеренно-уютным, туманно-загадочным, иногда - более напряжённым, отталкивающим. Главы от лица Нила мне хотелось скорее пролистнуть - настолько искажённое у него восприятие, настолько неправильны, сломаны его мысли и поведение. От них возникало ощущение, словно пришлось погрузиться в мозги, полные смердящего мусора. Самое жуткое - он в этом не виноват, просто вот так абсурдно пытается защититься психика, разлагаясь ещё сильнее. Я опасалась, что сцены насилия и секса могут скатиться в фетишизацию и эксплуатацию, но нет - манера письма осознанная. Слова подобраны точно и уместно, фиксируя боль, которая есть и в реальности. А остальной текст лаконичен и поэтичен, полон бытовых деталей и любовных описаний Канзаса, что разбавляет безнадёгу и мрак, оставляет частичку света. Если вы ждёте утешающий финал, где герои чудесным образом исцелятся - проходите мимо. Концовка открытая, мне трудно поверить в "прекрасное далёко" для ребят, чьё прошлое - сплошные руины. Но я хочу надеяться - однажды им станет лучше. Первый шаг - осознание собственных травм, избавление от иллюзий - уже сделан. Завершающая сцена наносит последний удар: боль от контраста между светлым, священным праздником (Рождеством) и жестокой, несправедливой реальностью. Хочется верить, что, по законам Рождественских сказок, придёт чудо. Вот только это не сказка. И всё же... пожалуйста Эта книга - осколки разбитых жизней, пронзающие сердца читателей. Такое непросто рекомендовать, я за это не возьмусь. Но говорю от себя: мне понравилось На русском языке роман не издавали и вряд ли издадут - в наших нынешних реалиях это невозможно. В отличие от проблем, которые он затрагивает. Такая вот горькая ирония

“Why now?” Neil asked. “Why do you need this now? Why did you search me out?” “I’m tired of it,” I said. “I want to dream about something else for a change.”

If we were stars in the latest Hollywood blockbuster, then I would have embraced him, my hands patting his shoulerblades, violins and cellos billowing on the soundtrack as tears streamed down our faces. But Hollywood would never make a movie about us.