Батальоны идут на запад

Рейтинг LiveLib

3,0

2 оценки

• 5
  0%
• 4
  0%
• 3
  100%
• 2
  0%
• 1
  0%

Ваша оценка

Отметить эмоции

Прочитали 2Хотят прочитать 3

Рецензии

• 

  JohnMalcovich5 июня 2020 г.

  «На самом же деле ничто на фронте не делается без системы, и разгадать ее - значит разрушить.»

  Прежде идти на запад, батальоны очень долго подвергались бессмысленной утилизации человеческих ресурсов. Для начала их сформировали из не просто неопытного состава, а из курсантов различных училищ. В этом была трагическая наследственность большевиков Ленинграда, которые и в 1917 году решительно уничтожали юнкеров и юных кадетов в то время, как регулярная армия игралась в нейтралитет и не мешала революционерам делать их черное дело. Так и в 1941 году на Северный фронт быстренько направляли батальоны из младших курсов (2-й батальон) и старших курсов (1-й батальон). Эти батальоны заставили оборонять почти 30-километровый фронт. Между батальонами был разрыв в 12 километров и тогда эту брешь решили закрыть взводом курсантов. Автор книги был назначен командиром одного из этих батальонов. Средств связи не было. Оружия не было. Его пришлось добывать самим. «- Товарищ капитан! А где мы возьмем оружие? Кто будет командовать сформированными взводами и ротами?
  

  • Оружие будем собирать. Так, как собираем людей. Смотрите, у Морозова уже все вооружены. Хуже с боеприпасами. Но боеприпасы подвезут из училища. А командовать взводами и ротами придется вам, товарищи курсанты.» Не давали и ордена даже за самые героические поступки. Когда к большому удивлению командования курсанты выдержали первые натиски фашистов, то командование решило быстро убрать этих «наглецов» и заменить их рабочими с фабрик и заводов, торопливо согнанных на фронт под патриотическими лозунгами. Костяк полка стал состоять из рабочих, которые показательно пренебрегали опасностью. Да и как иначе было им поступать, если им несколько лет промывали мозги памятью их матросов-отцов, идущих на штурм Зимнего в полный рост? «Они шли в атаку в полный рост, не признавая перебежек, переползаний, и политработникам во главе с комиссаром Побияхо приходилось прямо в цепях убеждать бойцов! что вовремя укрыться от огня значит уберечь подразделение от напрасных потерь. Словно наяву вижу холодный багряный закат и редкую цепочку красноармейцев, которые, не сгибаясь, идут в бушующий огонь с винтовками наперевес.» Все эти игры в войну с фашистами длились аж до весны 1942 года. Затем по указке сверху в полк поступило вооружение и даже боеприпасы. А вот с людьми по-прежнему был напряг. «Таким образом, огневая мощь полка в начале сорок второго года, если сравнивать ее с октябрем сорок первого, когда мы дрались под Невской Дубровкой, возросла в 5-6 раз. Людьми полк был укомплектован на 75 процентов, то есть почти так же, как перед первым боем на Невском «пятачке». Кстати, вялые боевые действия велись на том самом участке, где не так давно советская армия победила финнов. «Эти боевые действия на участке 9-го стрелкового полка имели одну характерную именно для Карельского перешейка особенность: фронт здесь пролегал вдоль старой советско-финляндской границы. Наша оборона опиралась на доты и дзоты своего пограничного укрепленного района, финская - на бывшую линию Маннергейма, которую они спешно восстанавливали и модернизировали. Между этими двумя укрепленными, насыщенными инженерными долговременными сооружениями полосами, между двумя огромными лесными массивами простиралась открытая местность - каменистое, занесенное снегом поле почти двухкилометровой ширины, с буграми и высотками, с чахлым ельником и сосновыми рощицами, с множеством замерзших ручьев, речушек, болот и озер. Своего рода ничейная земля, куда и мы и противник выдвигали боевое охранение и где непрерывно шла «малая война» за каждую более или менее удобную позицию.» Такая война продолжалась на потеху немцам. Наши же, долго и плодотворно уничтожали фашистов на бумаге. До тех пор, пока сам Жданов не начал подозревать что-то… «- Да, знаю, - продолжал Жданов. - Из вашего доклада следует, что снайперы двадцать третьей армии уничтожили примерно пятнадцать процентов солдат и офицеров противостоящих нам финских войск. Так что же: должны мы принять эту цифру как достоверную? Можно опираться на нее в дальнейших расчетах и планах? Или она требует проверки и уточнения? Короче говоря, не является ли эта цифра плодом бурной фантазии ваших подчиненных? Стремлением заработать чины и ордена бумажными победами?» И здесь самое время обратить внимание на то, как можно манипулировать военной статистикой и менять данные в нужную сторону. «А мы-то и оплошали. Собрали дивизионные сводки, произвели одно из простейших арифметических действий - сложение, передали для доклада и на том успокоились. А ведь полученная сумма вражеских потерь должна была и нас насторожить - слишком она велика. Грубо говоря, дутая цифра.» Но статистика – статистикой, а утилизация рядового состава шла своим чередом. Вот уже на артиллерийские батареи, только поступившие в распоряжение полка, назначают никогда не видевших орудия малолеток. «- Детский сад дали в батарею. Их еще самих учить и учить. Дайте хоть одного солидного взводного.» Когда нельзя было просто так ослабить войска неопытным составом, их просто заставляли бродить по округе в бессмысленных маршах. В Подмосковье, например, их заставили идти пешком! Вновь сформированная десантная дивизия, не получив обещанного автотранспорта, вынуждена была передвигаться пешком. «Штаб полка составил расчет на автомобильные перевозки, однако его пришлось на ходу переделывать, так как вместо обещанных нам 2,5-тонных грузовиков прибыли 1,5-тонные. 9 февраля наша 5 гвардейская воздушно-десантная дивизия в сумерках прошла Москву и двинулась по Ленинградскому шоссе к Калинину.Шли мы днем и ночью, с короткими остановками. Стоял двадцатиградусный мороз с сильным ветром, с метелями. Снежные заносы затрудняли движение, сложно было с заправкой горючим - не хватало заправочных пунктов для одновременного обеспечения всей массы автотранспорта, ведь в этом марше участвовало десять стрелковых дивизий. Весь резерв автотранспорта продвигался в хвосте общей колонны. Поэтому, если какая-то машина выходила из строя, ее убирали с проезжей части, а люди, ехавшие в ней, ждали, пока подойдет хвост общей колонны. Снова догнать свою часть они не могли - обгон при таком плотном, интенсивном движении исключался.» За трое суток дивизия прошла 460 км в таких тяжелых условиях! Иногда Попов пробовал жаловаться на отсутствие артиллерии и тогда, словно в издевку, ему присылали артиллеристов, но без снарядов! «Он ушел, а вскоре мне позвонил командарм генерал Ф. И. Толбухин.
  • Не любите артиллерию, товарищ Попов? - спросил он.

  
  Сперва я несколько опешил, потом вспомнил давешний ин

  • Говорят, гоните прочь артиллерийских командиров? - продолжал он. - В чем дело?

  ло?

Я доложил Федору Ивановичу о наших трудностях с размещением артиллерии на огневых позициях, о том, что армейский полк прибыл практически без боеприпасов.» Так бы и продолжалось еще очень долго такое «представление», если бы Сталин не проявил наконец свою решительность и не вывел воздушно-десантную дивизию в свое подчинение, в резерв Ставки. Правда, это было сделано совсем не с целью сохранения людских ресурсов, а с целью накопления их для «секретнейшей» битве на Курском выступе, этом аналоге древней битве на Калке… Дальше все снова было по старой методичке. Марши, марши, а потом – в атаку. Без поддержки артиллерией и авиацией. «Спустя минут десять мне позвонил сам командир 21-го корпуса генерал-майо
• Разговаривал с твоим командиром дивизии, - сказал он. - Никаких средств усиления тебе не будет.
бе не будет.
Немедленно переходи в наступление. Хватит лежать на брюхе.
Я резонно заметил, что, насколько мне известно, все другие части корпуса тоже лежат. Это окончат
• Если через тридцать минут не возьмешь Михайловку, пеняй на себя, отрезал он.
на себя, отрезал он.
Я, конечно, сразу же отправился на передовую, в боевые порядки, но выполнить приказ комкора не смог. Весь остаток дня и даже ночью мы с трудом отражали яростные контратаки противника. Лишь на следующий день, когда в бой были брошены другие части нашей дивизии, а также 68-я гвардейская стрелковая дивизия 21-го корпуса, когда нас поддержали бомбардировочная авиация и батальон танков, нам удалось сломить сопротивление гитлеровцев и овладеть Михайловкой и окружающими высотами.» Единственное, чем в изобилии снабжали наших солдат, так это листовками-рифмовками с идиотскими текстами. В таком стиле и продолжалась эта война. За два дня обучали солдат водить грузовики, грузили в них рядовой состав и отправляли в очередной марш. Новобранцев постоянно приходилось распылять по взводам, иначе они бы погибли все в первом же бою. «Начальник артиллерии капитан И. К. Мрыхин утверждал, что Чернявский «загнал» в пехоту артиллеристов, а вместо них направил в батареи людей, которые видели пушки только в кино.» Санитарами, которые должны были выносить раненых с поля боя, делали старых и больных людей из запаса!
В общем, такая война продолжалась до самого, победного (официального) конца. Впрочем, пока остальные праздновали Победу и Жуков разливал шампанское по бокалам союзникам, наши батальоны продолжали воевать и гибнуть. «Несли потери и мы. Только 10 мая в дивизии было ранено 38 человек и убито 26.» После 9 мая солдаты Попова еще пять суток освобождала Чехословакию для американцев, прошла более 200 километров, освободила около 300 населенных пунктов… Части 2-й американской пехотной дивизии, с которыми передовой отряд 105-й гвардейской стрелковой дивизии встретился у населенного пункта Чимелице были очень тронуты такой заботливостью…