
Классическая и современная проза
mirtsa
- 1 060 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Я не большой любитель сборников рассказов. Как правило, читая быстро, по итогу могу смешать все в своей голове в одну целую историю, особенно если рассказы объединены хоть чем-то. Напишу о некоторых из этой книги.
За чертой. Короткая история о вспыхнувшей страсти англичанина Триджего к молодой вдове индуса по имени Бизеза. Закончилось все трагично из-за разного восприятия и культур. Помимо страсти должно быть что-то ещё общее.
Лиспет. Ещё одна история о любви и разнице менталитетов. Лиспет - девушка гор, не смотря на то, что воспитывалась в доме пастора с юных лет. Она спасает молодого человека (англичанина) и решает, что должна выйти за него замуж. Молодой человек, благодарный за спасение, жениться на Лиспет, не смотря на всю ее красоту, не намерен, так как в Англии его уже ждет невеста. Он уезжает, все же пообещав вернуться и жениться на Лиспет, по просьбе жены пастора, чтобы успокоить девушку (весьма сомнительные действа, конечно). Заканчивается все снова трагично и печально для девушки.
Моти-Гадж, мятежник. Моти-Гадж - это слон. Который очень любит выпить и очень любит своего пьянчужку-хозяина. В какой-то степени забавная история, но от некоторых моментов (когда бьют слона) становится не по себе. Хотя, удары от хозяина в этом рассказе слон воспринимал спокойно, в реальности это происходит вовсе не так. Да и алкоголь слону корежил меня.
Арест лейтенанта Голайтли. История о том, как офицера арестовали, приняв за беглого солдата. Причём, Голайтли - франт, всегда иголочки, но по обстоятельствам пути приобрёл весьма затрепанный вид, к тому же, ругался как сапожник. История весьма странная.
Поправка Тодса. Милота. О том, как маленький мальчик помог принять верный законопроект. Пожалуй, наиболее понравившаяся история из всего сборника.
Мээ, паршивая овца. О Панче и его малышке-сестре Джуди. Оставленные родителями на попечении дяди Гарри и тёти Розы дети в маленьком возрасте из мира, полного любви и ласки, попадают в набожное семейство. Стоит отметить, что во всем сборнике набожность оборачивается тёмной стороной, внося по итогу трагичность в повествование. Панч, маленький приказник, получает наставления, обвинения, а в дальнейшем и удары розгами за всё, даже за те действия, в которых сложно уловить и наличие хоть сколько-нибудь злого умысла. Постепенно из живого ребёнка по имени Панч он превращается в забитое, терзаемое навязанными грехами существо по прозвищу Паршивая овца, Паршивец. Мальчику и 10 лет нет, на минуточку. В итоге все заканчивается хорошо с возвращением спустя годы родителей, но описываемый период весьма удручает. Как я поняла, эту историю можно отнести к автобиографичной - в жизни Киплинга был пансионат, в котором он жил и терпел подобные издевательства. Возможно, оттуда и пошло такое отношении к чрезмерной религиозности.
В целом, не думаю, что можно назвать этот сборник сборником жемчужин, как пишется в аннотации. Истории любопытные, но не более.

Очень коротко о трагичной любви англичанина и индийской девушки (вдовы). Об их любви там 2 абзаца, зато развязка - навряд ли забудете.
У меня нет слов - одни эмоции. Это жесть.
Я у Киплинга, кроме Маугли и Рикки-Тики-Тави, ничего не читала. А это было давно и не правда. (А может и там жесткач, но я не помню).
И, вот, даже не уверена, стоит ли такое советовать...

— С тех пор как я себя помню — нет. Это случилось, когда мне было всего несколько месяцев от роду, так мне рассказывали. И все же я, видимо, что-то запомнила, иначе как могла бы я видеть цветные сны. А я вижу в снах свет и краски, но никогда не вижу их. Только слышу, совсем как в то время, когда не сплю.
— Во сне трудно видеть лица. Некоторым это удается, но большинство из нас лишено этого дара, — продолжал я, глядя на окно, откуда украдкой выглядывала малышка.
— Я тоже об этом слышала, — сказала она. — И еще говорят, будто никто не может увидеть во сне лицо умершего человека. Правда ли это?
— Пожалуй, да — хотя раньше я не задавался таким вопросом.
— Ну а как вы — вы сами?
Незрячие глаза обратились ко мне.
— Я никогда, ни в едином сне не видал лиц своих умерших близких или друзей — ответил я.
— Тогда это не лучше слепоты.
«Они»

Некому помочь, некому пожалеть, есть один только выход - умереть, и точка. Можно бы ножом, но это больно, а тетя Анни-Роза в прошлом году говорила, что он умрет, если будет сосать раскрашенные игрушки. Он пошел в детскую, раскопал засунутый куда-то за ненадобностью Ноев ковчег и принялся по очереди обсасывать птиц и зверей, какие еще уцелели. Противно было невероятно, но все-таки к тому времени, как вернулись домой тетя Анни-Роза и Джуди, он дочиста слизал краску с Ноевой голубки, которая была последней. <…>
По-видимому, люди, которые мастерят Ноевы ковчеги, знают, что зверям и птицам оттуда свойственно попадать в детские рты, и выбирают краски, памятуя об этом. Как бы то ни было, когда в окна заглянуло будничное скучное утро, оказалось, что Паршивец жив, здоров, изрядно пристыжен...
Мэ-э, паршивая овца, Мешок третий

…когда вино человека не берет, значит, душа у него насквозь прогнила.
Бабья погибель













