"Желтые глаза", Жак Шессе. Попалась мне эта книга лет 6, наверно, назад, вместе с "Библией Миллениум" by Лилия Ким. Обе дала некая яойщица, и обе они, конечно, в какой-то степени касаются жизни гомосексуалистов. "Библия Миллениум" - это абсолютный треш, такой объемный фанфик по "Ветхому Завету". Может быть, я даже напишу отдельный пост про него, но уж точно не буду сей шедевр перечитывать. Уж слишком схематичны персонажи, уж слишком пафосно это пустое произведение. А вот "Желтые глаза" - дело совсем другое. Но тогда, в школе, я не поняла эту книгу. А сейчас, перечитывая ее, пребывала просто в ужасе от мрачного посыла сего романа.
Книга представляет из себя рассказ главного героя о себе, вот его воспоминания, а вот его жена, а вот мальчик, которого они с ней усыновили. В аннотации была заявлено, что "Желтые глаза" - это еще одна "Лолита", и, де, там также подробно выписан образ ребенка-демона, развращающего взрослого. Собственно, поэтому мне не удалось избежать от неизбежных ассоциаций с книгой Набокова, хотя, мне кажется, общего в этих двух произведениях не так уж и много.
В прочем, на первый взгляд очень даже много: вечно графоманствующий писатель-маргинал усыновляет ребенка, ребенка уже развращенного, он видит эту его развращенность и, конечно же, хочет ей потакать. Но Луи (этот самый ребенок и обладатель прекрасных желтых глаз) в книге почти не встречается. Он как тень пробегает на жизненном пути рассказчика, усугубляя трагедию в его душе. Трагедию непричастности.
Наш рассказчик, сын пастора, все детство провел в церкви под присмотром своих благочестивых родителей. И, повзрослев, он желает все делать наперекор им. Как мне показалось, причиной этого поведения является то, что он сам не мог достичь того же духовно-нравственного просветления, что и они (он не ощущает себя частью их семьи, не так ли? не поэтому ли столько раз он делает упор на то, что отец и мать похоронены вместе). Писатель глумится над образом родичей и высмеивает их... Ближе к финалу книги он знакомится с мальчиком, который вечно находится под присмотром родителей (и в противовес ему показан Луи, наделенный абсолютной свободой), и прекрасно понимает его, даже ассоциирует этого ребенка с собой. Рассказчик, вообще, любит это делать, стоит хотя бы вспомнить ту замечательную сцену в баре, когда он увидел неказистого альбиноса, которого с издевкой выкинули из злачного заведения. Вот оно, убожество, которому нет места среди пьянчужек и путан.
Эта тема непричастности, обособленности красной нитью проходит сквозь всю книгу. В начале мы видим Луи, которого сравнивают с больной бешенством лисой; он дикий зверь, готовый кинуться в бегство. Сирота, не понаслышке знакомый с приютскими экзекуциями, будучи усыновленным рассказчиком, Луи не избавляется от дурных манер, нет, все становится только хуже. Скандальный роман с женой пастора, изгнание из школы. Луи явно претендует на то, чтобы быть отрицательным персонажем. Нравится ли это рассказчику? Трудно сказать. Но, случается, пожалуй, самое ужасное, что могло: они с женой Анной пускают все на самотек. Их физически возбуждает то, что Луи катится по наклонной. Они возбужденно обсуждают, как он имел секс со своей учительницей, отчим нарочно подкладывает мальчику порно-журналы... Наблюдать за тем, как потакают развращению ребенка, мне, как читателю, было очень тяжело. Пожалуй, это самая главная причина того, почему эта книга сложна лично для меня к восприятию.
Итак, что вызывает пагубную страсть в писателе к своему пасынку? Я думаю, виной всему асоциальность ребенка. Потому как, ну слишком уж писатель помешан на своем внутреннем мире, самокопании в себе. Все-то ему надо объяснить и проанализировать. Позже, когда Луи и Анна вступают в интимную связь, наш рассказчик, имея, по сути, возможность также вкусить запретный плод, который грезится ему столь сладким, намеренно уходит от этого. Потому что ему нравится страдать в одиночку, вот правда. Какая-то длинная ода его комплексу неполноценности.
Кстати, в конце как-то неловко всплывает то, что он еще и испытывает необычайную тягу к похоронам и смерти. В целом я книгой наслаждалась (и ужасалась), но этот момент вызвал недоверие. Словно бы Жаку Шессе захотелось замесить побольше грязного белья в одном корыте. Собственно, это почти все, что оставил своим рассказом после себя Александр (да, так звали этого похотливого писателя): много-много мыслей о тех чувствах, когда ощущаешь себя лишним.
Луи и Анна (жена Александра) вызвали смутные ощущения, мне нравятся их образы, но оба они настолько непосредственны и подвержены своим желаниям, что даже жутко делается. И, если Луи, по сути, за это простить можно, то Анне в ее-то годы надо бы вести себя более сдержанно. Если в начале она кажется вполне адекватной женщиной, которая просто так же, как и многие, очарована подростковой сексуальностью пасынка, то в конце она более всего напоминает нимфоманку с наклонностями диктатора. И вот, собственно, вопрос в том: Луи был просто катализатором, который просто ускорил некоторые процессы и вскрыл всю эту грязь, творящуюся в семье писателя, или же он так же развращал взрослых, как и они его?
Концовка не порадовала, она показалась слишком грубой, в конце столь откровенной исповеди.
Моя оценка: 9 из 10.
37 понравилось
