
Философия. Психология
mirtsa
- 106 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
В состав сборника вошли следующие работы: Философия и теория познания, Разрушающий и созидающий миры (По поводу 80-летнего юбилея Толстого), Победы и поражения (Жизнь и творчество Генриха Ибсена), Поэзия и проза Федора Сологуба, Логика религиозного творчества (Памяти Уильяма Джеймса).
Шестов замечательный публицист, особенно когда речь идет о разборе литературного творчества. Собственно, основной объем книги и занимают статьи посвященные анализу жизни и творчества двух гигантов – Толстого и Ибсена. Думаю, что если б жил Лев Исаакович в наши дни, то он обязательно вел живой журнал или какую-нибудь колонку на любом другом ресурсе, и она непременно пользовалась бы успехом. Не то, что бы ее все любили и хвалили, там были бы и похвала и критика, но вот интерес, популярность у нее была бы точно. Для философа это может и не очень хорошо, но вот для публициста самое оно. У Шестова несомненный дар излагать свое видение проблемы не только убедительно, но и тонко, поэтично, я бы даже сказала обольстительно. Он такой чуткий обольститель, потрошащий тексты-тела, и даже когда в результате анатомического вскрытия на свет предстает паразит, тщательно скрывавшийся его носителем, то и его Шестов подает как завораживающий деликатес.

Философия должна жить сарказмами, насмешками, тревогой, борьбой, недоумениями, отчаянием, великими надеждами и разрешать себе созерцание и покой только время от времени, для передышки.

Мне кажется, что, может быть, «учение» Толстого оттого так ясно, просто и неубедительно, что он бессознательно чувствует, что всё равно не претворишь в слово всего того, что накопилось в душе за долгие 80 лет трудной, сложной и огромной жизни.

И мне кажется, что каждый раз, когда Толстой соприкасается с матерью смертью, в нем рождаются новые творческие силы. Оттого, вероятно, меня преимущественно влечет к себе Толстой измученный, растерянный, испуганный, изнемогающий, и я более равнодушен к Толстому торжествующему, к Толстому победителю, Толстому учителю. Когда я в сотый раз читаю “Смерть Ивана Ильича”, “Крейцерову сонату”, “Три смерти” — у меня дух захватывает. Я чувствую, говоря словами Лютера, что Бог взял в руки свой страшный молот-закон, но я также чувствую, что страшный молот — в руках Бога.









