Седьмая заповедь, или Белые кони Росмерсхольма
«Теперь в Росмерсхольме скоро могут ожидать белого коня.»
«Мортенсгор. Ректору нечего учить меня заповедям. Кролл. Даже седьмой? Росмер. Кролл!.. Мортенсгор. Если в этом есть нужда, то скорее всего это следовало бы пастору… Кролл (с иронией). Пастору? Да, бесспорно, это скорее всего следовало бы сделать пастору Росмеру… Желаю вам успеха, господа.»
«Росмер. … О, подумать страшно. Так она, значит, бродила тут… томясь своей больной любовью… молча, не говоря ни слова… следила за нами… подмечала все… и перетолковывала все по-своему.»
«Росмер. Она смотрела на наши отношения глазами своей любви. Судила о них, мерила их меркой своей любви. Вполне естественно. Беата и не могла судить иначе.»
ЗДРАВСТВУЙТЕ! Пьеса (драма в четырёх действиях) «Росмерсхольм» (1886) норвежского драматурга Генрика Ибсена богата спорами и дискуссиями между героями. Но, по-моему, не они здесь главные.
**** Росмерсхольм — старая дворянская усадьбе в западной Норвегии, недалеко от городка на одном из норвежских фьордов.
Йуханнес Росмер — главный герой. Он — бывший пастор. Причём не поп-расстрига, а интеллигентный человек, утративший веру в Бога. «Отступник» (!!!), так его называет давний друг Кролл. Его терзают сомнения как в вопросах общественной жизни, так и личной. Он запутался сам в себе. Чувство вины перед погибшей женой надломило его. Терзаемый совестью, он утратил вкус к жизни. Не зря же говорят, что на чужом несчастье счастья не построишь … Возможно, Росмер умный человек, мыслитель, но разумным и порядочным я бы его не назвала: собственная слабость лишает человека порядочности, или ставит её под сомнение. Разум, разошедшийся с понятиями чести и достоинства, по-моему, отстоит от ума. Об этом стоит порассуждать, читая пьесу «Росмерсхольм» Ибсена. И не только об этом.
«Ребекка (осторожно подходит к нему сзади). Послушай, Росмер. Будь в твоей власти вернуть Беату к жизни… к себе… сюда, в Росмерсхольм – ты бы сделал это? Росмер. О, разве я знаю, что бы сделал, чего не сделал бы. Я теперь ни о чем другом и думать не могу – только об одном этом невозвратимом, непоправимом.»
Слабый интеллигент, легко поддающийся влиянию извне, словно флюгер, меняющий направление своих идеалов. «Бесхарактерный перебежчик», позже напишут о нём в газете. Росмер, мало задумывающийся над собственной жизнью и, словно тетерев на току в брачный период, ничего не замечающий, способен видеть только то, что натворил, и посыпать голову пеплом, когда уже поздно и больше ничего не остаётся… Не потому ли прижилась метафора — «гнилой интеллигент»? Но с совестью у Росмера всё в порядке. Поэтому, очнувшись от тетеревиного токования не без помощи других действующих лиц, он безмерно страдает от чувства вины.
Такие легко внушаемые люди, подобные пастору Росмеру, — лёгкая мишень для психологических манипуляций аферистов разного толка: политических, экономических, религиозных, брачных… А потом их будет мучить совесть за то, что они, находясь в когтях манипулятора, разрушили чью-то жизнь. И первое время даже не замечать, что их собственная жизнь идёт под откос.
«Росмер. Через это мне никогда не перешагнуть – совсем. Вечно будет грызть меня сомнение, вопрос. Никогда больше не наслаждаться мне тем, что придает жизни такую чарующую прелесть. Ребекка (нагибаясь над ним, тихо). Что же это такое, Росмер? Росмер (взглядывая на нее). Безмятежная, радостная, свободная от вины совесть.»
**** Интерес к драме вызывают завораживющий сюжет, эмоциональное напряжение и динамичное повествование, слой за слоем снимающее покровы таинственности прошлого.
Таким образом, личный, душевный раздрай главного героя является преобладающей идеей произведения. А фоном к действию служат представления об обществе, народных массах, стремление к переменам (во все времена было, есть и будет — «Мы ждём перемен!»), на которых развивается основной конфликт революционно настроенных персонажей.
Действующих лиц пьесы немного. Мы увидим Росмера с приживалкой — компаньонкой Беаты, погибшей жены главгера, — Ребекку Вест (незамужнюю и не бывшую замужем «женщину свободных взглядов», на тридцатом году отроду — по тем временам — перестарок), его шурина (брата жены) — ректора школы Кролла, затем его старого бывшего учителя — Ульрика Бренделя, редактора газеты Педера Мортенсгора и вездесущую мадам Хельсет — экономку в Росмерсхольме. Благодаря основным героям, постепенно будет проступать образ трагически погибшей в результате суицида жены Йуханнеса — Беаты.
**** Любовный сюжетный треугольник Йуханнес — Ребекка — Беата. Пастор Росмер говорит Ребекке:
«Росмер. Я, правда, думал, что рано или поздно наши прекрасные, чистые, дружеские отношения будут заподозрены и забросаны грязью. Но не Кроллом. От него я никогда не мог ожидать ничего подобного. Другое дело – от всех этих людей с грубой душой и нечистыми взглядами. Да, да… недаром я так ревниво скрывал наш союз. Это была опасная тайна.»
Любовь такого рода в контексте греческой философии называется сторге — любовь-дружба, основанная на нежных, тёплых, надёжных отношениях. И всё-таки это любовь. Такой она представлялась пастору Росмеру: «обоюдная вера в возможность чистых отношений между живущими вместе мужчиной и женщиной…»; «тихая радость, это не знающее желаний блаженство»; «духовный брак».
А вот законная жена пастора — Беата, видимо, ко всему ещё обладала и любовью — манией к своему мужу. Это иррациональная любовь-одержимость, которой сопутствует неуверенность и зависимость от объекта любви. «Больная любовь». Так говорит Росмер. Она способна привести к помутнению рассудка, безумию, порождая ревность и другие, не совместимые с жизнью, эмоции, если их подогреть.
«Росмер. Нет, нет, разумеется. О-о! Какую же борьбу она вынесла. Одна, сама с собой, Ребекка. Полная отчаяния и одна-одинешенька. И наконец эта потрясающая… призывающая нас к ответу победа – в водопаде!»
Какой была любовь Ребекки в контексте той же греческой философии? — Возможно, прагма — любовь по расчёту, где чувства не столь глубоки, но есть элементы теплоты и надёжности.
Ребекка — незаконнорожденная дочь гулящей матери и приёмная дочь доктора Веста, у которого имелась обширнейшая библиотека: девушка начитанная и образованная. Но ей, происходящей из «очень бедных слоёв», не хватало уверенности в завтрашнем дне.
«Кролл. И вот он берет вас к себе, как только мать ваша умирает. Обходится с вами сурово. И все-таки вы остаетесь у него. Вы знаете, что он не оставит вам ни гроша. Вам и достался от него всего-навсего ящик с книгами. И все-таки вы терпеливо переносите всё. Жалеете его, ухаживаете за ним до конца.»
В борьбе за место под солнцем все средства хороши. Чем не хорош такой объект для самооутверждения, как пастор? Тем более, что жена его не совсем здорова. Прагматичный подход к своей судьбе, и она ещё при жизни Беаты прибирает к своим рукам управление Росмерсхольмом …
«Кролл. Да. Я уж не так прост теперь, чтобы воображать, будто в вас говорило хоть что-либо похожее на чувство. Вы попросту хотели добиться доступа в Росмерсхольм. Укрепиться здесь. Вот в чем я должен был помочь вам. Теперь я это вижу.»
**** А что же дальше? — А дальше захватывающий ужас!!
Ну и шулер этот Генрик Ибсен! Всех переиграл!! А что касается главных героев — Росмерса и Ребекки, кто кого переиграл в этой игре интеллектов, прочитайте сами. Может быть, разберётесь до конца.
Удивительная и красивая история. С внятной психологической и морально-нравственной подложкой. С ощутимым погружением в атмосферу восемнадцатого века.
… А вообще-то, игра — взять на слабо — это всё-таки для дураков. Не так ли?
**** Мораль. Радость жизни — то, без чего жизнь теряет свои краски, вкус и смысл. Груз вины тянет на дно, лишает радости. Любая вина должна пройти через покаяние и искупление. Иначе радости жизни не видать. Идеален только Всевышний. Других идеалов искать бессмысленно. А самоубийство — великий грех, и нет ему оправдания. Это всё равно, что плевок в Бога.
P.S. «Ребекка. Только бы он не повстречался с белым конем. Боюсь, что эти привидения скоро дадут себя знать здесь. Мадам Хельсет. Бог с вами, фрекен! Не говорите так… о таких ужасах. Ребекка. Ну-ну-ну… Мадам Хельсет (тише). Разве фрекен в самом деле думает, что у нас кто-нибудь скоро умрет? Ребекка. Не то чтобы я это думала… но на этом свете столько разных белых коней, мадам Хельсет… Ну, спокойной ночи. Я пойду к себе.»
Становится понятным, почему Джоан Роулинг (псевд. Роберт Гэлбрейт) один из своих романов о Корморане Страйке назвала «Смертельная белизна», а лейтмотив «белой лошади» пронизывает весь роман. К тому же она каждую главу сопровождает эпиграфом из пьесы «Росмерсхольм» известного норвежского публициста, драматурга и поэта — Генрика Ибсена. Такой вот своеобразный оммаж классику.
«Росмер. [...]Ах, эти дикие мысли! Никогда мне от них не отделаться. Я это чувствую. Знаю. Они будут налетать на меня вдруг, ни с того ни с сего, и будить память о мертвой.
Ребекка. Как белый конь Росмерсхольма.
Росмер. Да. Проносясь во мраке… в тишине.»
42 понравилось
