Против черного барона

Спатарель Иван Константинович С началом Первой Мировой войны находился в действующей армии. Воевал на Юго - Западном фронте. Отличился как лётчик - истребитель. В Апреле 1917 года его отряд вошёл в авиагруппу, которой командовал ученик Петра Нестерова, славный воздушный боец Евграф Николаевич Крутень.

Очередная книга серии «Военные мемуары». Только описывается война там гражданская. Выпустили большевики миллионы книг, раздувая значимость битых царских генералов, упуская из виду тот факт, что били они больше не самих этих генералов, а своих соотечественников. Судя по мемуарам, Иван Константинович и летчиком был хорошим, и человеком трезвомыслящим. Одна беда, болен он был, как и все большевики-боевики, болезнью Дон Кихота, который видит великанов и врагов в мельницах, но не замечает настоящих врагов рядом с ним. Понятно, что в те времена, без поливания грязью царской власти (кстати, большей частью вполне заслуженно), невозможно было выдвинуться на первый план. Но, когда критикуешь царизм, при котором создавались худо-бедно авиагруппы, а потом сам пишешь подобное: «В авиагруппе имелось по штату шестьдесят пароконных повозок и сто тридцать лошадей. Они начали таять буквально не по дням, а по часам. Солдат запрягал пару добрых коней, прихватывал «на всякий случай» винтовку и в одиночку или с кем-нибудь из односельчан гнал что есть духу «до жинки и ридной хаты». Когда комитет спохватился, у нас осталось всего восемь повозок и шестнадцать лошадей…», то это уже попахивает шизофренией. Как, впрочем, и негодование в адрес будущих союзников по второй мировой, которым Спатарель делится с читателем. Он негодуя описывает, как англичане высаживали десант под Крымом, как расстреливали наших людей английские корабли. Но дальше негодования дело у «красного» летчика не идет. Он предпочитает воевать с соотечественниками, которые отказались называться «красными», но не отказались быть летчиками. Вячеслав Матвеевич Ткачев вызывает у Спатареля чувство воистину классовой ненависти. Но даже сквозь пелену ненависти, проступает уважение к летным способностям Ткачева. Да по-другому и быть не могло. Ведь это был тот самый Ткачев, который незадолго до октябрьского «майдана» написал свою теоретическую работу по авиации под названием «Материал по тактике воздушного боя». Ткачев становится у красных летчиков олицетворением зла, хотя Спатарель сам пишет, что больше бед нашему народу принесли англичане и французы. Он даже приводит выдержки из работ Черчилля: 1. «О втором десанте упоминает У. Черчилль в своей книге «Мировой кризис». Признав, что обстрел нашего побережья английскими военными кораблями действительно имел место, он цинично заявил, что это была всего-навсего «некоторая моральная помощь в виде нескольких пулеметных выстрелов…». 2. «Находились ли союзники в войне с Советской Россией? Разумеется, нет, но советских людей они убивали, как только те попадались им на глаза; на русской земле они оставались в качестве завоевателей; они снабжали оружием врагов советского правительства… Они продолжали повторять, что для них совершенно безразлично, как русские разрешают свои внутренние дела… и наносили удар за ударом». По сути, против Спатареля воевал 47-й отряд королевских военно-воздушных сил Великобритании. «1 апреля 1920 года, когда 47-й авиаотряд еще находился в Крыму, английское министерство воздушного флота издало приказ о награждении его летчиков и летнабов за «неоценимые услуги в южной России». Ордена «За отличную службу» или «За доблесть в авиации» получили В. Андерсон, Дж. Митчелл, С. Кинкэд, Р. Аддисон и другие. А летчик С. Фроглей удостоился сразу обеих наград…». В общем, Спатарелю ничего другого не оставалось, кроме как негодовать: «Английские летчики летали над Волгой и Крымом, в небе Украины. По какому праву они бомбили и обстреливали наши города и села?» О «тонкостях» гражданской войны: Во время сражений за Крым, большевики применяли против кавалерии противника так называемые стрелы. «Стрелы… Теперешние летчики, видимо, даже не знают, что это за оружие. Представьте большой, величиной с карандаш, гвоздь. Только вместо шляпки у него было оперение вроде стабилизатора. Тысячи таких стрел красные летчики сбрасывали руками. Со свистом неслись они с высоты, наводя ужас на белогвардейцев: «гвоздь» насквозь прошивал всадника вместе с конем.» Спатарель пишет, что «за спиной Врангеля стояли действительные хозяева белой армии — Америка, Франция, Англия. Если он расширит свои владения, эта территория может стать трамплином для начала новой иностранной интервенции.» Но время шло, интервенты «в Феодосии взрывали склады боеприпасов. В Севастополе уничтожали остатки старого военного флота. В Евпатории жгли и топили в море продовольствие, которое нельзя было вывезти.» А красные большей частью оставались сторонними наблюдателями. Зато потом, когда беглые белогвардейцы, под присмотром французов и англичан погрузились на корабли и буксиры, то красные летчики смогли «отвести душу» и вволю отбомбиться по транспортам с беглецами. Воспоминания Спатареля сильно отдают конфабуляцией (когда реальные факты перемежаются с выдумкой), но доля правды в них все-таки должна быть. Почему-то, при чтении книги больше интереса вызвала судьба и жизнь летчика Ткачева. Вот, что написал сам Спатарель про него в финале книги: «Бывший командующий врангелевской авиацией генерал Ткачев прошел тяжкий путь. Прекрасный летчик, выдающийся авиационный командир, он загубил свой летный талант, свое будущее, выступив против родного народа. Большую часть жизни Ткачев прожил на чужбине. Накануне второй мировой войны работал преподавателем лицея в Югославии. К чести его, он наотрез отказался сотрудничать с гитлеровцами. В 1945 году не бежал на запад, а явился к Советской власти с повинной. Был осужден, отбыл срок наказания, а когда некоторые лица в Париже стали хлопотать ему иностранный паспорт, он не захотел уезжать из России. Уж Ткачев-то слишком хорошо знал, что значит потерять Родину, и остался в Советском Союзе. У нас издана его книга воспоминаний о замечательном летчике Петре Николаевиче Нестерове.» Под «некоторыми лицами» Спатарель подразумевает жену Вячеслава Матвеевича… В.М.Ткачев перед очередным боевым вылетом